— Ты молодец, справилась первой, но только вот этого не надо! — сказала Мать-настоятельница , — Пойди лучше помоги подругам, тем, кто не может справиться со своими пуговицами и завязками.
И о чудо, когда я начала помогать соседке расстегивать пуговицы ее корсажа, у меня мысли переключились на то, как это сделать лучше и не порвать слишком тугие петли, и я забыла об окружающих нас мужчинах и о том, что я не одета.
Затем часть из нас одели в странные балахоны, зачастую ничего не скрывающиеся, часть осталась нагой, в том числе и наша аббатиса, а затем мы два часа изображали каких-то нимф, дриад, и кого-то еще, не помню уже. А мужчины нас в таком виде рисовали. Как сказала мне потом Мать-настоятельница, это все были сцены из жизни древних римских и греческих богов и богинь, и что если мне интересно, то она может дать мне почитать книгу о них. Интересно мне стало только после третьего такого урока, и я взяла эту книгу. После прочтения мне стало многое понятнее, но не все, а главное — остался вопрос — а зачем это надо? Аббатиса пояснила, что картины на такие сюжеты стоят дорого, а монастырь привык на всем зарабатывать, ведь далеко не у всех девочек, есть богатые родители, которые и оплачивают наше содержание. А художники за наше позирование неплохо платят, и самое главное — позируя, мы учимся владеть собой в любой ситуации, так постепенно мы приучаемся не впадать в панику, оставшись нагими. Через несколько месяцев, летом, нас вывели во двор, аббатиса приказала раздеться, взять наши мушкеты и голыми стрелять по мишеням. А сама в этот раз села в кресло в тени и только наблюдала за нами. Отсутствие одежды при стрельбе стало для нас всех крайне неприятным сюрпризом и все, кто ранее уже легко справлялся со стрельбой, сейчас не смогли справиться с волнением и постоянно промахивались. Мужчин, даже маленьких мальчиков в этот момент рядом не было, кстати.
Только когда мы вот так позировали нагими в четвертый раз, и я перестала Из-за этого волноваться, то смогла заметить что красивую спину нашей настоятельницы, от правого плеча до левой ягодицы уродует длинный шрам. Набравшись храбрости, я спросила ее — за что это?
— А это, девочка моя, цена моей ошибки. Когда закончатся два часа, отведенных живописи, я вам расскажу, что бы вы не пострадали так, же как и я.
В положенное время живописцы закончили свою работу и удалились, тогда аббатиса собрала нас и пояснила:
— Вы все уже видели шрам у меня на спине. Это цена одной моей ошибки, едва не ставшей роковой. Запомните: за спиной можно оставлять только мертвых врагов! Никогда не поворачивайтесь к поверженному врагу спиной, до тех пор, пока вы не убедились, что он действительно мертв! Всегда добивайте врага. Всегда! Я этого не сделала в свое время, и он, уже умирающий смог нанести последний удар, от которого и остался этот шрам. Так что запомните "Хороший враг — это только мертвый враг!" Потому всегда добивайте своих врагов! И как это делать, мы сейчас и рассмотрим на типичных примерах....
Когда мы научились не обращать внимания на полное отсутствие одежды при стрельбе, нас заставили фехтовать нагишом, сначала между собой и только очень тупыми деревяшками. А затем по очереди с тремя молодыми людьми, лучшими учениками нашего учителя фехтования. И в этот раз аббатиса тоже показала нам всем пример, начав первой. Эти молодые люди предварительно поклялись на кресте, что никому и никогда об этом не расскажут. Последним этапом такого обучения стало фехтование двух обнаженных поединщиков — девушки и юноши. Задача для нас все та же — победить, ни смотря ни на что. Мне это удалось, но только с третьего раза. И это было совсем недавно. Проигрывала я вовсе не потому, что я была голой, а потому что он действительно лучше меня фехтует, и мне есть чему у него поучиться. А еще я бы сказала, что для этих молодых людей это испытание тоже было предельно трудным, и не все из них сразу смогли справиться со своей природой...
Вот когда я смогла победить мальчишку в таком вот поединке, то поняла смысл девиза: Мечом себе добудем все! И я испытала от своей победы такой восторг, какого не испытывала никогда ранее и решила: если на тебе нет платья, но у тебя в руках клинки, то ты прекрасно одета! И как говорится: Vae ei qui male de hoc cogitat! (Горе тому кто плохо подумает об этом!). Кстати, я прекрасно владею двумя клинками — парой шпага и дага!
Так что теперь для меня, пожалуй, уже нет ситуаций, в которых я потеряю голову. Но что-то я отвлеклась, надо продолжать читать историю моей матери.
Я прожила с тобой в монастыре два года, и в конце концов мне пришлось принять трудное решение — оставить тебя на воспитание в монастыре, почти так же как в свое время в нем оставили меня, а самой уйти снова в мир, в надежде найти пропавшего мужа и уладить отношения с бабушкой. И хотя мне теперь стало гораздо проще выполнить свое детское обещание — за этот год я многому научилась. Увы, фехтую я еще плохо, этому за год не научишься. Мое главное оружие — обольщение, умение вести беседу, а когда требуется, то в ход идут сонное зелье, кинжал, стилет и пистолеты. Увы, я не смогла сама выкормить тебя моя родная — молоко у меня пропало почти сразу после твоего рождения. Но сестры быстро нашли тебе кормилицу, а мне в итоге это печальное для каждой матери обстоятельство позволило больше времени уделять своему развитию. Все что я делала и делаю, я делаю главным образом для тебя, дабы ты смогла занять место в мире подобающее тебе по праву рождения, не испытав при этом всех тех бед, которые свалились на голову твоей матери. Надеюсь, ты меня поймешь.
Решение было принято, в апреле 1622 года я покинула монастырь, оставив половину ренты получаемой от моего поместья де Брейль монастырю, дабы оплачивать твое содержание и обучение, а вторую я забрала себе для жизни. И оставив тебя на попечении монахинь, я направилась в Париж, рассчитывая, что я смогу в столице и встретить мою бабушку, и разузнать хоть что-то о своем любимом Оливье и о том, что же произошло в тот роковой летний день. Я поселилась в доме на Королевской площади, который сдавался в аренду за сумму, не показавшуюся мне чрезмерной, и я арендовала этот дом на год. Затем я приступила к розыскам. Мне удалось выполнить только первую половину моих планов.
Я встретила свою бабушку, это оказалось достаточно просто. Она меня не узнала, а я назвалась чужим выдуманным именем, сказав, что я подруга детства ее внучки и что мы когда-то давно жили по соседству и играли в месте, но потом мои родители уехали в Англию и мы расстались. Сейчас я путешествую, посетила родные края в Нормандии, хотела встретить подругу, но мне сообщили, что Анна де Брейль давно потеряла родителей и с тех пор живет у своей бабушки, герцогини де Брейль.
Вредная старуха подтвердила смерть моих родителей, но сказала что ее внучка, Анна де Брейль действительно некоторое время жила у нее, но не вынесла горя от потери семьи и ушла в монастырь. Какой именно она не знает, да и знать не желает. Я попыталась ее отравить, но тут произошло непредвиденное — с внезапным визитом к ней нагрянул сам кардинал Ришелье, а его гончая, вбежавшая в комнату первой, опрокинула на ковер бокал с оранжадом, в который я успела добавить медленно действующий яд. Если бы старуха его выпила, то умерла бы через две недели, умерла так, как умирают от старости все старики, а я осталась бы вне подозрений.
Зато я познакомилась с Ришелье, и мы разговорились. Из-за моего английского акцента, который я старательно демонстрировала в разговоре, он принял меня за англичанку и предложил выполнить для него в Англии некоторые простые просьбы, обещав за это хорошо заплатить. И хотя денег всегда мало, я отказалась и сказала в ответ:
— Ваше преосвященство, я конечно не так богата, как вы, но я не продаюсь. Потому предлагаю обмен услугами. Любезность за любезность. Так и быть, по пути домой я отвезу в Англию ваши письма и передам их тем людям, о которых вы просите. А в обмен вы найдете мне во Франции одного человека.
— И кого же именно?
— Графа Оливье де Ла Фер, ваше преосвященство. Это молодой человек, двадцати одного года от роду.
— Хммм... Никогда о таком не слышал. Наверное, это какой-то провинциальный граф, не бывающий в Париже. И зачем он вам?
— Ваше преосвященство, я же не спрашиваю, зачем вы пишете вашим английским друзьям, не так ли?
— Хорошо, я понял вас... Все письма и инструкции где и кому их вручить будут готовы через неделю. Вы сможете выехать в Англию сразу, как только я их вам передам?
— Да ваше преосвященство, у меня уже почти не осталось дел во Франции, но еще есть несколько важных дел в Англии и я планирую вскоре туда вернуться, но смогу захватить и ваши письма...
— Отлично! Вот мы и договорились.
Я действительно планировала направиться в Англию — надо все же выяснить что с поместьем отца под названием Кларик, насколько я помню, отец перед смертью говорил, что ренту с него мы тоже получаем. И мне интересно, а куда шла эта рента все эти годы?
Я решила, что месть старухе можно и отложить, тем более что она уже в таком возрасте, в котором многие сами по себе от старости умирают, а для моих снадобий могут найтись и лучшие варианты применения.
Я отдавала себе отчет, что это мое путешествие в Англию, в которой я никогда не бывала даже ребенком, могло превратиться в смертельно опасную авантюру, но по счастью и в тот самый первый раз, и во все последующие мои вояжи в Англию в дороге у меня не возникло никаких проблем и трудностей. Безусловно, кроме тех обычных неудобств, которые причиняют всем путешествующим тряские и скрипучие дилижансы и кареты, а так же качающиеся на зыбких морских волнах корабли, кажущиеся такими бесконечно маленькими и хрупкими на фоне громадного безбрежного океана.
Главной трудностью в то путешествие были "письма" Ришелье, которые оказались вовсе не несколькими листами бумаги, упакованными в конверт или тубус, как я подумала первоначально. Нет, безусловно, небольшие бумажные письма тоже были, но главными были три одинаковых деревянных ящичка, и достаточно тяжелых, весом больше чем по три фунта каждый. Эти ящички не были подписаны, и передавая все это мне Ришелье сказал что они одинаковы, и безразлично кому какой отдать. Неудобный багаж, но я с ним справилась. Прибыв в Лондон, я как смогла в несколько непривычных мне гостиничных условиях, привела себя в порядок, с помощью гостиничного слуги наняла на весь день экипаж, и поторопилась как можно быстрее доставить эти письма адресатам, чтобы снять с себя ответственность за них. Мне показалось, что в этих ящичках деньги, и весьма немалая сумма, так что я не рискнула оставлять их без присмотра в гостинице. И я поступила мудро — эти письма послужили мне как бы рекомендациями для вхождения в высший свет Лондона, что помогло мне в дальнейшем со вступлением в наследство за поместье моего отца Кларик. Одно из писем Ришелье было адресовано леди Люси Хэй, (Lucy Percy) графине Карлайл, (Earl of Carlisle) молодой женщине примерно одного со мной возраста, красивой статной кареглазой шатенке. Чуть позже, именно она, манипулируя своими воздыхателями, и помогла мне получить наследство моего отца.
В Англии, не смотря на то, что совсем недавно страной правила женщина, королева Елизавета, законы о наследовании еще более жестоки по отношению к дочерям и женщинам вообще, чем у нас во Франции. Единственная дочь может унаследовать имущество и титул отца, только если не осталось в живых никого из мужских родственников. Любой двоюродный кузен внучатого племянника моего отца имеет больше прав в отношении наследства, чем я. Но тут Фортуна надо мной немного смилостивилась — никого из таких родственников у отца не осталось, и поместье Кларик и соответствующий титул леди Кларик вернулись ко мне. Увы, но произошло это не так быстро, как мне бы хотелось того, процедура затянулась больше чем на три месяца, которые я была вынуждена провести в Лондоне, весьма поиздержавшись при этом, поскольку не рассчитывала задерживаться в Англии так долго. Наконец, в сопровождении констеблей и судебного чиновника, я смогла прибыть в Кларик, теперь уже мое поместье.
После выполнения всех формальностей, судебный чиновник и констебли покинули поместье, а я приступила к расспросу управляющего.
— Моя леди, я готов немедленно отчитаться за каждый пенни по каждому году. И так, десять лет тому, я как обычно отправил положенную ренту вашему отцу, но вскорости мои доверенные люди вернулись с деньгами и новостью о том, что ваши родители погибли, а вы исчезли неизвестно куда. В надежде на то, что если вы живы, то когда вырастите, вы дадите о себе знать, я решил более не отправлять никуда деньги до вашего появления или письменного указания. О вашем рождении я знал из писем вашего отца. Так что я ждал. И как видите, я оказался прав. Так вот, я не стал отсылать деньги во Францию в следующем году, я решил расширить дело, и все причитающиеся вам суммы инвестировал в расширение производства, а когда подвернулся случай, купил еще две сотни акров земли, которую присоединил к поместью Кларик. Завтра я смогу получить в банке наличными и передать вам примерно 20% всей суммы ренты, накопившейся за эти годы и причитающиеся вам. Я мог бы сразу выплатить вам всю сумму, но для этого надо изъять деньги из оборота, а это принесет громадные убытки и вам это не будет выгодно. Так что я хочу предложить вам следующий вариант платежей, дабы дело приносило только прибыли. Я несколько сокращаю новые планируемые реинвестиции и выплачиваю вам немедленно 20% причитающейся вам суммы, как я уже вам сказал, а остальное выплачиваю равными платежами каждые два месяца в течение 12 следующих месяцев за счет текущих прибылей. А после окончания этого срока вы будете получать ежегодную ренту на 25 процентов больше чем ранее. Деньги будут доставлять вам туда, куда вы укажете в Англии, Франции или любой другой стране Европы, если вам будет так угодно. А сейчас, если вашей милости угодно, вы можете ознакомиться с книгами учета.
— Моей милости это угодно.
Я не нашла в его записях подчисток и исправлений, и не совпадений сумм, так что если он и крадет, то очень понемногу и аккуратно. И бизнес, начатый моим отцом, он очень неплохо преумножил. Думаю, в новом договоре можно будет увеличить и его вознаграждение, которое он честно заслужил. Читая, я обдумала его предложение, и приняла решение, исходя из цен на недвижимость и стоимость жизни в приличной лондонской гостинице. В Лондон я еще буду приезжать, и не раз, в этом я почему-то была уверена. И в любом городе лучше жить в своем доме, чем в гостинице, как бы хороша она не была.
— В принципе я согласна на эти условия и нахожу их вполне разумными и справедливыми, но у меня есть одно уточнение. Я присмотрела красивый дом в Лондоне, на Флит-стрит, и хочу его купить, так что причитающиеся мне платежи вы будете вносить в уплату за этот дом.
— Хорошо, моя леди, вы приняли мудрое решение.
— Тогда решено, завтра мы возвращаемся в Лондон и оформляем все необходимые бумаги — купчую на дом, новый договор аренды и все прочее, что еще может понадобиться.
