Суд

ЧТЕНИЕ РУКОПИСИ I

"После того как я ушёл с поста главного историка, у меня появилась возможность заниматься исследованиями, не связанными с государственными проектами. Мон Мотма позаботилась о том, чтобы у меня было достаточно средств для изучения более необычных тем, которые меня интересовали: древних дореспубликанских рас, исчезнувших цивилизаций и неизвестного происхождения разумной жизни во Вселенной.

В этой конкретной миссии я должен признать, что у меня есть некоторые опасения и немалая тревога со стороны моих близких, потому что я начал открывать картину далеких времен — кто-то назвал бы это "гобеленом мифов", но, тем не менее, это космогония — основанная на взаимосвязанных рассказах, культовых преданиях и ряде до сих пор не исследованных древних цивилизаций. Исследования, подобные этому, затрагивают области метафизики, которые, по мнению некоторых, выходят за рамки компетенции ученого или историка, но в ответ на подобные высказывания я могу только сказать, что точно так же, как обязанность журналиста — раскрывать правду о настоящем, какой бы странной или неприятной она ни была, это обязанность историка, наш долг — раскрыть прошлое, каким бы незнакомым или неизведанным ни был этот путь.

Это не означает, что за это не придется платить. Вторгаясь во владения тех, кто хранил долго хранимые секреты, проникая сквозь завесу веков в тайны, которым нет названия, я навлек на себя внимание недобрых глаз. Тем не менее так и должно быть, ведь в этом и заключается задача: собрать и опубликовать данные, связать воедино нити, образующие паутину истины в этой вселенной, приоткрыть завесу над бездной минувших эпох. Я предоставляю своим читателям возможность выйти за рамки нынешних, обыденных представлений о реальности и посмотреть, что говорят нам факты.

Религиозный экстремизм всегда был..."

— Позвольте мне кое-что предложить, — мягко перебил Тем Элисс. — Большинство из нас согласилось с предыдущей частью документа, посвященной столкновениям с культами, которую мы читали и обсуждали вчера. Возможно, мы можем ограничиться последующими частями, начиная со вступления к гораздо более обширной части, посвященной сверхъестественным явлениям, которую он обнаружил.

— Лучше сказать "как он считал, что обнаружил", — возразил Янзикек. — Чтобы убедить меня в том, что старик не совсем выжил из ума, нужно нечто большее, чем "Невероятные приключения Архула Гекстрофона". Он знал, что эта непочтительная реплика вызовет очередную дискуссию.

Так и случилось.

Баобаб встал на защиту Гекстрофона, за ним последовали знаменитый ксеноархеолог Корелия Антиллес и доктор-бунтарка Фем Ну-Ар, которая, как было слышно, назвала Янзикека "напыщенным динозавром!" Ханапен что-то неразборчиво бормотал и плевался, в то время как Хаузен Граф-Уэлл ругал "всю эту шайку психов", а его подпевалы кивали и поддакивали. Археолог с Гектла, доктор Ксатан, попытался всех успокоить, как и его коллеги с Агамара, доктора Анки Пейс и Гарв Деббл, но крики только усилились, когда несколько молодых и влиятельных членов Оброанского института начали называть сторонников Гекстрофона "Гекстремистами" и "Гекзорцистами", что вызвало у эксперта-криминалиста Мика Бидлора искренний смех, который только укрепил мнение многих о том, что он охотник за наживой и карьерист.

Когда ситуация окончательно вышла из-под контроля, На"ал встал и похлопал по плечу астромеха с остроконечным куполом, стоявшего рядом с ним. Мастер Мнемон — так прозвали дроида Q9-X7 в бело-зелёную полоску, который был мобильным аналогом суперкомпьютера "Госпожа Мнемос". Он потратил немало времени, выполняя ее поручения и путешествуя с Фусая на Корусант, где располагались основные офисы Совета.

Несмотря на то, что некоторые сочли бы его одержимость улучшениями нездоровой, Мнемон оказался полезен во многих отношениях.

Невинность и гнев

По сигналу На"ала дроид издал пронзительный вопль, который мгновенно заставил замолчать удивленных и раздосадованных присутствующих.

"И ведите себя тихо!" — добавил он, когда дроид умолк. Кто-то ахнул, кто-то пробормотал что-то о наглости современных дроидов, но На"ал поблагодарил его, сдерживая улыбку. Большинство органиков до сих пор не привыкли к освобожденным дроидам, не говоря уже о тех, кто огрызается в ответ. Мастер Мнемон, сердито глядя на собравшихся, сокрушенно покачал головой, а На"ал жестом попросил Селдону продолжать.

ЧТЕНИЕ РУКОПИСИ II

Никто не в силах постичь изначальные фантазии аморфных разумов, несравнимых и совершенно чуждых. Никто не в силах постичь и те странные и загадочные миры, в которых они обитают и которые — для того, кто достаточно решителен и безрассуден, чтобы отправиться на их поиски, — можно найти в бездонных глубинах нашей стареющей галактики, ибо там, в ее центре, во тьме корчатся пожиратели, грызущие и извивающиеся в своих лишенных солнца склепах.

Возможно, я был глупцом, опрометчиво проливая свет на эти гниющие логова, полные омерзительных ухмылок, но, чтобы многого добиться, нужно многим рискнуть, и, если хотя бы малая толика того, что я обнаружил, послужит преградой на пути неумолимого натиска, то оно того стоило.

Многие расы утверждали, что они — самые древние в галактике, или хвастались тем, что первыми изобрели гипердвигатель и научились летать среди звезд. Чтобы докопаться до истины, нужно разобраться в многочисленных ложных утверждениях и искаженных фактах. Древние летописцы не гнушались расовой гордостью и добавляли эпохи к хронологии своих народов, чтобы те казались гораздо более древними и развитыми, чем были на самом деле. Например, колуми, которые, как мы только недавно предположили, генетически связаны с синитинами, издавна хвастались тем, что их история насчитывает сотни тысяч лет. А у тех рас, которые действительно древние, ученые часто не принимали во внимание системы летоисчисления, сильно отличающиеся от нашей. Например, киллики используют загадочную шестидесятеричную систему летоисчисления, но мы все равно публикуем их данные так, как будто они соответствуют нашим современным стандартам. Вместо того чтобы пересмотреть свои ошибки и исправить их, мы цепляемся за них, как за нечто неприкосновенное, ведь они вписаны в наши учебники истории, и из десятилетия в десятилетие новые ошибки наслаиваются на старые.

С неохотой — и без предвзятости — я бы сказал, что, вероятно, не стоит придавать большого значения официальным хроникам хаттов, раката, ситхов, шару, колуми и битов, да и нашим собственным современным источникам, которые по-прежнему тяготеют к тому, что мастер-джедай Бо-Джаккан из Оргонона называл "антропоцентричной карикатурой и невежеством".

Историки, начиная со времен Старой Республики и до наших дней, выдвигали или повторяли даты, которые в лучшем случае неточны, а в худшем — в корне ошибочны.

В качестве примера можно привести планету Джеррилек и исследования ксенобиологов с Горот Прайм и из Тиберийского института ксенобиологии.

Я уверен, что эти люди руководствуются благими намерениями, но я бы не стал доверять им даже в том, что касается времени суток, не говоря уже о событиях многовековой давности. По этой и другим причинам, которые станут ясны позже, я воздержался от указания дат, чтобы не попасть в ту же ловушку, что и мои предшественники. Я знаю, что мои коллеги будут в ярости из-за упущений, но эти события имеют гораздо большее значение. Я лишь утверждаю, что жизнь в этой галактике зародилась гораздо позже, чем принято считать в большинстве хронологий, — примерно в то время, когда появились первые письменные источники, — и что доказательства этого со временем подтвердятся.

В зале раздалось сердитое ворчание и грубые выкрики, но На"ал и Годалхи тщетно пытались их утихомирить. Это удалось только Тэму Элиссу. "Хватит!" — крикнул он, сердито размахивая тремя щупальцами, пока в зале не воцарилась тишина. Вытянув одно щупальце и обведя им зал, он сказал: "Достаточно сказать, что, по мнению Архула, в нашем измерении — как он его называет — существует замедление времени, из-за которого все числа становятся относительными, поскольку тысяча лет в одном измерении может равняться ста годам в другом". Элисс продолжал держать щупальце поднятым, чтобы предотвратить дальнейшие выкрики. "Мы нашли в его файлах несколько графиков. По моему мнению, он поступил мудро, опустив даты, понимая, что его пересмотренная хронология станет камнем преткновения для многих из нас. Тем не менее он справедливо указывает на то, что многие даты, которые мы и наши предшественники принимали на веру без достаточных доказательств, не подтверждены. Таким образом, мы приостанавливаем дальнейшее обсуждение этого вопроса. Впереди нас ждут куда более спорные заявления, и если мы позволим каждому из них перерасти в дебаты, то будем спорить до тех пор, пока Корускант не превратится в сверхновую, а Гесперидиум не покроется льдом!"

"Уж не хотите ли вы сказать, что согласны с ним?" — возмутился Ханапен. — "Даже если он не уточнил, о каком именно сроке идёт речь, из текста ясно следует, что речь идёт о поздней хронологии. Подобные идеи не имеют под собой никаких научных оснований!"

"Абрик, ваша резкость неуместна!" — раздражённо возразил Элисс, уперев в бока по щупальцу с каждой стороны, — жест, который он почти наверняка перенял за годы общения с людьми. — "Я не говорил, что согласен с ним. Но раз уж вы об этом заговорили, то напомню, что Совет утвердил опубликованные данные о том, что исчезнувшая цивилизация Джеррилек существовала миллион лет, а жизнь на Горот Прайм зародилась пять миллиардов лет назад. Все мы знаем, что эти данные невозможно подтвердить, но я что-то не припомню, чтобы кто-то из вас хоть пискнул по этому поводу!"

"По крайней мере, в этом вопросе мы с Гекстрофоном согласны", — признал Янзикек, к большому раздражению некоторых членов своего отдела. — "Не стоит напоминать этому собранию, что в большинстве наших опубликованных текстов даты начала Войн клонов были сдвинуты на шестнадцать лет, не говоря уже о том, что до сих пор нет единого мнения о последовательности событий. Если мы не можем точно установить даты относительно недавних событий, то, на мой взгляд, абсурдно настаивать на том, что мы должны быть непреклонны в отношении событий древних времён!"

Его заявление вызвало недовольный ропот. Это была больная тема, и сторона, которую представлял Янзикек, была недовольна тем, что он поднял этот вопрос. Историки любят загадки ровно настолько, насколько они могут их разгадать. А поскольку многие из них по природе своей были педантами и педагогами, одержимыми идеей навести порядок там, где его не было, они часто слишком поспешно делали ошибочные прогнозы и привязывали даты к событиям, о которых у них были лишь косвенные свидетельства. Большинство признавало, что пересмотр хронологии назрел, но предположение Гекстрофона о том, что многие древние даты не просто неизвестны, а принципиально непознаваемы, казалось им ещё более нелепым.

Прежде чем различные фракции начали обвинять друг друга, Ворен На"ал успокоил их, как он и рассчитывал:

"Некоторые из нас уже начали работу над пересмотренной хронологией, которая позволит более точно согласовать события и сдвинуть тысячелетия назад, чтобы объяснить так называемые "темные века" в истории различных цивилизаций. Поскольку в настоящее время мы не можем проверить достоверность утверждений о различных датах, не говоря уже о том, чтобы установить природу замедления времени в карманных измерениях, я согласен с Элиссом в том, что мы отложим это обсуждение до тех пор, пока не изучим этот вопрос более подробно".

Поскольку многие члены Совета уже начали готовить собственные систематические исторические хроники, которые они хотели представить на рассмотрение и обсуждение, эта речь на время решила вопрос.

"Можно мне кое-что сказать?" — спросила мрачная, элегантно одетая женщина средних лет, повысив голос. Ее короткие черные волосы и подтянутая фигура контрастировали с суровым взглядом и хмурым выражением лица. Из некоторых секторов донеслись недовольные возгласы, которых она ожидала и на которые не обратила внимания.

"Конечно, Мила", — дружелюбно ответил Элисс.

Профессор Мила Стритон жила и преподавала на Туулабе в системе Тритус. Когда-то это была человеческая колония, а затем она превратилась в многонациональный город, печально известный своей анархо-пацифистской идеологией. После того как Махк"хар, криминальный авторитет сектора Корва из расы готалов, был убит, а его приспешники арестованы, Стритон захватила дворец, который принадлежал ему, и превратила его в то, что некоторые считали самым престижным университетом во Внешнем Кольце. Несмотря на огромную пользу, которую преподаватели приносили в регионе, некогда находившемся под контролем Империи и Кааренской оппозиции, многие открыто презирали учебное заведение за его культуру и политические взгляды.

"Я мало что говорила раньше, — начала она, как только один из дроидов-микрофонов добрался до неё, — и не буду говорить после того, как закончу. Меня зовут профессор Мила Стритон. Некоторые из вас знали моего покойного отца, Орона. Для тех, кто не знал, скажу, что он был уважаемым учёным и профессором до самой своей смерти на Делари Прайм. С помощью моей матери Майры он много лет собирал базу данных обо всех древних культурах, тексты и исчезнувшие цивилизации, которые он изучал на протяжении всей своей взрослой жизни. Он передал копию этой базы данных Архулу Гекстрофону, копию, которая не была найдена среди его вещей после его смерти. Затем я лично вручила второй экземпляр Абрику Ханапену, который заверил меня, что проследит за его распространением среди вас..."

"Это ложь!" — взревел Ханапен, практически вскакивая со своего места. — "Она обещала, это правда, но так и не передала мне его! Анархистам нельзя доверять!"

"Успокойтесь!" — приказал Наал.

"Верьте во что хотите", — продолжила она, сдерживая свой гнев, — "но это не то, что я пришла сюда сказать". — Она говорила с Советом так, как говорила бы со своими учениками, и не собиралась вступать в полемику с тем, кого считала лжецом. — "Это был не единственный экземпляр". — Она подождала, пока утихнут разговоры. — "Я, конечно, сохранила копию. Я была бы дурой, если бы не сделала этого. Она остается... в сохранности. Я рассказываю об этом, чтобы сказать вам, что это подтверждает основную мысль аргументов Гекстрофона, включая его пересмотренную хронологию. Методология Гекстрофона не могла бы отличаться от методологии моего отца больше, но они оба пришли к одним и тем же выводам... Это все, что я хотела сказать".

"У вас есть копия, чтобы предоставить нам сегодня?" — Спросил Элисс.

"Это забавно..." — сказала она. Когда Элисс спросил, что тут смешного, она продолжила. — "Мой отец всегда говорил мне, что если он передаст базу данных Совету, она попадет в Каталог Подделок. Тогда я ему не поверила. Теперь я верю. Это было делом его жизни. Это заслуживает лучшего. Когда вы убедите меня, что этот орган восприимчив к идеям, которые бросают вызов вашим непримиримым взглядам, я предоставлю вам базу данных вместе со всеми подтверждающими материалами, которые мой отец собирал на протяжении многих лет. До тех пор мне больше нечего сказать по этому поводу". С этими словами она села обратно, и ее больше не удалось заставить развивать тему, к большому разочарованию Наала и нескольких других.