Деньги не пахнут

— Далее слово возьмёт главный специалист по этике....

Сейчас не время для этого. Фокус, Платонов. Фокус.

...Передача конфиденциальных данных домой строго запрещена. Помните о "тесте New York Times" при написании писем: пишите только то, что готовы увидеть на первой полосе. Что касается информации о подразделениях...

Обмен информацией между отделами отсутствует. Незнание не оправдание. Вы же понимаете, что с вами будет, если поймают?

Мы узнаем, даже если вы утащите стикер со стола. Большой Брат видит всё....

Когда докладчик произнёс это, вдруг — "Прошу прощения".

Второй ряд ожил: кто-то резко поднялся. И вот оно, началось. То, чего как раз и ждал.

— Извините, мне нужно выйти...

Парень упирался, чтобы его пропустили. Соседи, недовольно морщась, поднимали ноги, стараясь не пролить кофе, — освобождая ему проход.

По залу прокатился раздражённый гул.

— Он что, спятил?

— В это время?

Слова шипели, как раскалённое масло. Высокая шишка приехала речь толкать, а этот тип сваливает? Ну, глупость же.

Но и это было только начало.

Один ушёл — мало. Пришлось терпеливо ждать. Да, терпеливо, как охотник у водопоя. И вот — снова.

— Прошу прощения.

— Извините.

— Прошу прощения...

Два. Три. Четыре. Люди потянулись к выходу, как будто кто-то незаметно включил сигнал тревоги. И ропот сменился на глухое напряжение.

— Что происходит?

— Почему все вдруг...?

— Что-то случилось?

Их было уже слишком много, чтобы списать всё на пару неловких коллег. Это было похоже на волну, на странное явление, прокатившееся по залу.

— Извините, тоже выйду на минутку...

И вот уже человек рядом со мной поднялся, торопливо заправил рубашку под ремень и двинулся к проходу.

Голос женщины был странно высоким, словно флейта, так что её шёпот легко долетел до меня. Она склонилась к соседу и сказала:

— Что-то происходит?

— Мне пришло сообщение от отдела кадров. Сказали уйти.

— Прямо сейчас?

— Кажется... меня уволили.

Точно. Все, кто только что вышел из зала, получили свой приговор в режиме реального времени. Новички рядом с моим креслом сидели бледные, словно в морге. По их лицам было видно: они вспоминали те тревожные слухи, что гуляли всё лето, — слухи о массовых сокращениях. Пятьдесят человек уже отправили на улицу.

Последний квартал оказался провальным....

— Говорят, десять процентов худших точно пойдут под нож...

— А вдруг и наши офферы отменят?..

То, что все считали страшилками для запугивания, оказалось реальностью. А я был единственным, кто это предвидел.

"Или мне только так кажется?"

Впрочем, одно понимал точно: человек на сцене, этот ухоженный белый мужчина, не изменился в лице ни на йоту. Голос спокоен, улыбка отточена, жесты размеренные. Он знал всё заранее. Весь этот спектакль был продуман до мелочей. Публичная казнь.

"Как и следовало ожидать от Голдмана. Вот так и зарабатывают титул злодея".

Даже в 2023-м, в год моей смерти, Goldman умудрялся увольнять людей так же показательно. Они присылали приглашение: "Встреча с CEO в семь утра", а потом, как в охотничьей засаде, снимали тех, кто пришёл пораньше. В прямом смысле — под белы рученьки и на улицу. В своё время это подняло волну негодования: "Зачем увольнять таким образом?"

А всё объясняется просто.

Представьте, что Goldman — это "Титаник". Люди садились на этот лайнер, уверенные в его величии и надёжности.

"Лучший в мире, роскошный, непотопляемый!" — думали они.

И вот однажды капитан собирает нескольких пассажиров и говорит:

"Извините, но корабль перегружен. Для безопасности — не могли бы вы сойти на берег? Мы доставим вас в следующий порт".

Как бы отреагировали остальные? Почти наверняка половина сорвалась бы за ними: "Если опасно, я тоже выхожу!"

Теперь изменим картинку.

Команда хватает нескольких пассажиров, тащит к борту и скидывает в ледяную воду с криками:

"Срочно облегчить судно! За борт их!"

Что сделают те, кто остался?

Будут молить: "Пощадите! Я сделаю всё, что скажете!"

Даже если корабль тонет — лучше остаться на палубе, чем оказаться в океане. И это не всё. Оставшиеся начнут разбирать закономерности: кого выбросили? Шляпы носили? Всё, я никогда не надену шляпу!

Так компания не только предотвращает массовый побег, но и вырабатывает у работников нужные инстинкты. Самоцензура, покорность, единая корпоративная культура.

Побочный эффект? Да ни капли. Боишься, что это вызовет негатив? Забудь.

Goldman не работает с простыми смертными. Их клиенты — корпорации, фонды, институционалы. А эти ребята считают "пожертвовать людьми ради прибыли" не грехом, а добродетелью. Те самые клиенты, что, услышав об увольнениях, шлют бутылку Dom Pérignon с запиской: "Так держать!"

Не веришь? Думаешь: "Как такое возможно в стране свободы и демократии — Америке?"

Запомни. Уолл-стрит — это не Америка. Это отдельная планета с собственными законами. Там действует первое правило: "Ешь, или тебя съедят".

Тебя уволили? Сам виноват. Надо было сожрать их первым, дурень.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Аплодисменты разрезали воздух. У людей горели глаза.

— "Только бы не я!"

— "Выживу, чего бы ни стоило!"

Вот она — чистая форма приспособленчества. Через полгода эти люди станут полноправными гражданами Уолл-стрит. А растерянные и сомневающиеся... станут добычей.

Тем временем ведущий на сцене поставил точку в этом маленьком шоу.

Сегодня была долгожданная приветственная вечеринка для новичков. Своего рода обряд посвящения — все старшие сотрудники тоже собирались присутствовать.

А это означало, что "публичную казнь", устроенную Голдманом, запланировали намеренно — аккурат перед этим мероприятием. Красиво, ничего не скажешь.

Да, точно вернулся. Туда, в ту эпоху. Ровно за десять лет до своего конца. Так что таймер точно включён. Добро пожаловать, как говорится, обратно, на Уолл-стрит.

Когда конференция закончилась, народ хлынул к выходу, словно пробка из бутылки выстрелила. У входа — столпотворение.

Терпеть не могу толпу. Обычно просто подождал бы, пока все рассосутся, но сегодня мне не терпелось.

"Хочу хотя бы взглянуть на себя".

Взглянуть в зеркало. Убедиться, что не похож на раздутый уродливый пузырь, набитый водой. Хочу увидеть своё лицо — живое лицо.

В коридоре услышал обрывки разговоров:

— "Слушай, они же не будут снова резать штат, правда?"

— "Хм... сегодня могут быть ещё уведомления".

Тревога разливалась вокруг, как пролившийся кофе, но я... я парил. Чувствовать себя живым... непередаваемое ощущение.

Один шаг. Другой.

Господи, какое же это наслаждение — просто идти. Ноги касаются пола — и едва не смеюсь от восторга. Ведь последний год провёл прикованным к больничной койке. Дорогой, но всё равно больничной.

Теперь хочу одного: увидеть своё лицо.

Но возле туалета — та же история: толпа. Уже было прикинул подняться на другой этаж, но у лифтов — настоящий хаос.

Ладно, пойду по лестнице...

Бззз-з-з!

Телефон завибрировал в кармане.

— "Сергей Платонов? Это HR. Где вы сейчас?"

Ах да. Отдел кадров. Вспомнил — в прошлый раз мне тоже звонили примерно в это время. Я знаю, что они хотят сказать, но не могу от них увильнуть.

— Я возле автоматов.

— "Подождите там. Сейчас подойду".

Вот и всё с моими планами полюбоваться помолодевшим лицом. Ну ладно. Тутже сменил направление и пошёл к тем самым автоматам. Там ко мне подошла девушка — эффектная испанка в строгом тёмно-синем костюме, белая блузка, идеально выглаженный воротник. Взгляд цепкий, улыбка натянутая, корпоративная.

— "Господин Платонов? Мы хотели бы обсудить с вами ситуацию по вашему отделу..."

— "Можно позже? Я бы сначала выпил".

И кивнул на автомат. Она чуть заметно улыбнулась, поняв намёк:

— О, раз уж я отняла у вас перерыв, я вас угощу. Что хотите?

— Воду.

Она набрала на панели, выбрала бутылку. Как только холодный пластик оказался в моей руке, сорвал крышку и сделал большой глоток. Всё-таки нервы сдали. Вернуться во времени и получить шанс на спасение.... Не каждому выпадает.

Ох... как же это освежает. Уже и забыл, какое это чувство — когда вода катится по горлу. Последние месяцы меня кормили только через капельницу.

Потому пил жадно, одним глотком, осушив половину бутылки.

Испанка смотрела с лёгкой неловкостью, но времени терять не стала — заговорила пулемётной очередью:

— "Мы отправляли вам письмо, но вы не ответили... Сейчас ваш отдел переходит на гибкий режим".

Ага. Департамент развивающихся рынков накрылся медным тазом. Нет отдела — нет смысла держать штат. Значит, меня будут кидать по разным подразделениям, как временного работника.

— "На какое-то время вы будете помогать там, где не хватает людей..."

По сути, стану корпоративным кочевником. Раньше бы паниковал: "Выгонят! Что теперь?!" Но теперь... смешно. Потому что знаю, новых сотрудников не уволят.

— "Да это даже к лучшему".

И так хотел сменить отдел. А если ты странник без дома, проще путешествовать.

— "Могу выбрать, куда пойти? Хочу в здравоохранение".

— "Эм... Это не мы решаем, а другие департаменты..."

— "Я медик по образованию. Но на стажировке не было ротации в медицине".

— "Простите, что?"

Да, странно, что меня вообще закинули в развивающиеся рынки.

— "Похоже, происхождение и мой родной город, который покинул двадцать лет назад, оказался для них важнее диплома".

Они назначили меня по фотографии, а не по резюме. Слово "русский" для них оказалось заметнее, чем "врач".

Лицо девушки слегка окаменело. В глазах читалось: "Ну и зачем ты так? Это не моя вина".

Я всё понимал. Конечно.

Но раз уж русский, по умолчанию все считают, что мягкий и покладистый, вроде тряпки. Иногда приходится напоминать, что у меня есть позвоночник. Конечно, на одной жесткости далеко не уедешь. Нельзя без нужды наживать врагов.

— Кажется, я был резковат. Прошу прощения. Наверное, у вас тоже хватает проблем, верно?

— Простите? — она чуть приподняла брови.

— Ну... отдел кадров, всё такое.

— Ах..., — Женщина неловко рассмеялась, отводя взгляд.

Русский — значит, развивающиеся рынки. Женщина — значит HR. Всё просто: её, как и меня, закинули в самый скучный и неблагодарный отдел по стереотипу. Так что, взаимопонимание установлено.

— На голодный желудок извинения не принимаю, — сказал с кривоватой улыбкой.

Подошёл к автомату, купил самый дорогой напиток — чёрт с ними, с десятью долларами — и протянул ей. Она взяла, подмигнула:

— Похоже, в выигрыше остаюсь я.

Ага. А на подсознательном уровне теперь у неё чувство, что она в долгу. Именно ради этого и делаются маленькие подарки.

— Взамен хочу попросить об одолжении.

— Если речь про перевод в другой отдел..., — она скрестила руки, но я перебил:

— Слышал, на приветственной вечеринке будут шишки из других подразделений. Там будет кто-то из здравоохранения?

— Ах! — Она явно облегчённо вздохнула. Информация лёгкая, безопасная — как раз на стоимость напитка.

— Там будет Брент, высокий такой, не спутаете, — ответила она.

Вот оно. Чтобы перебраться в другой отдел, нужно, чтобы кто-то из них сказал: "Этот парень крут". Умнее подружиться с ними, чем умолять HR неделю напролёт.

— Что ж, свою часть сделки я выполнила! — улыбнулась она и уже развернулась уйти.

Но это была её ошибка, поскольку не собирался её так просто отпускать. Полезные связи лишними не бывают.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Простите?

— Ты ведь знаешь моё имя, да?

— Ах, Лилиана, — сказала она после секундной паузы.

Мы обменялись рукопожатием, задержав его на долю секунды, и Лилиана снова улыбнулась, уже по-настоящему, прежде чем раствориться в толпе.

Неплохо. Знать кого-то из HR — это как иметь карту сокровищ: вакансии, слухи, всё под рукой. Довольный, взял ещё бутылку воды из автомата.

— Прошу прощения..., — Голос за спиной заставил меня обернуться. Лилиана снова. Она посмотрела на мою бутылку и прищурилась:

— Ты ведь не собираешься прогулять последнее занятие?

Резвая девчонка. Я уже подумывал забежать в кафе, наметить план дальнейших действий, но она словно прочитала мысли.

— Нельзя пропускать. Сегодня тест, — сказала она с видом строгой учительницы.

Ну да, не проведёшь. Может, с виду милая новенькая, но внутри — пантера, выросшая в джунглях Уолл-стрит.

— Я уже сдал шестьдесят третий и семьдесят девятый сезоны, — хмыкнул в ответ, будто между делом.

Все экзамены на сертификат аналитика у меня в кармане. Этот учебный центр — так, игрушка, курсы от подрядчика. Но Лилиана не смягчилась.

— Десять процентов худших результатов передают в HR, — сказала она негромко, но достаточно чётко.

И всё стало ясно. Недавно уже было массовое увольнение. Как HR поступит с новичком, который забивает на тест в такой момент?

— Теперь ты мой должник, ясно? Ну, увидимся! — подмигнула Лилиана и упорхнула.

А пока нехотя развернулся в сторону класса. Да, надо признать, был слишком самоуверен. Пантера, моя опора — сейчас пусть и во второй раз, но просто новобранец, который не хочет, чтобы ему свернули шею.

Глава 3

Аудитория напоминала раскалённую сковородку: духота, напряжение, шелест бумаг и глухой стук клавиш. Преподаватель — крепкий мужчина лет сорока, с насмешливой улыбкой и глазами, в которых плясали искры жестокой радости, — медленно обвёл взглядом притихший зал и, словно палач, вынес приговор:

— Сейчас я дам вам финансовую отчётность безымянной компании за пять лет. На основе этих данных составьте модель из трёх отчётов.

Вздох прокатился по рядам, как лёгкая волна.

Каждый, кто сюда попал, прошёл через шесть недель обучения. Шесть недель мучений с формулами, сводными таблицами и прочими "радостями" Excel. А теперь пришло время показать, кто выживет, а кто утонет в бездне ссылок и ячеек.

На столе у меня два файла. Только два. И оба — как камни на шее. И проблема даже не в них, а во мне самом. Я тупо забыл, как это всё делается. Нет, нет, не вообще, а у меня нет практики, как у всех вокруг.

Первый — бездушный шаблон Excel. Второй — чудовище на четыреста страниц: цифры, графики, примечания, расчёты. В этой макулатуре нужно отыскать суть и выжать её до трёх простых вещей: отчёт о прибылях и убытках, отчёт о движении денежных средств и баланс.

В голове звенит: "Время пошло". Пальцы тянутся к клавиатуре. На экране, словно издёвка судьбы, выскакивают знакомые кошмары:

[####][#ССЫЛКА!][#ССЫЛКА!][#ЗНАЧЕНИЕ!]

Вот она, последняя полоса. Либо прорвусь, либо стану статистической погрешностью, которую выкинут как мусор, чьи имена улетают прямиком в отдел кадров. И на этом уже будет точно всё....

Одна ошибка — и экран взрывается хаотичным месивом символов, словно кто-то выплеснул чернила на белый лист. Прошло немало лет с тех пор, как работал с этим чудовищем, и теперь ошибки липнут ко мне, как репейник к шерсти.