Маньяк в Союзе. Вариант для издания. (Черновик)

— Беда-а, — задумчиво протянул я.

— Значит, ты ничего не слышал?

— Да нет. По коридору кто-то бегал да причитал, но это уже было после того как я проснулся.

— Ясно. Ну ладно, пойду к Ивановым, там уже кто-то вернулся с работы, их расспрошу.

— Если я что вспомню, то обязательно сообщу. А так заходите еще.

Как только участковый вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, я презрительно хмыкнул и снова открыл книжицу на закладке. Роль закладки исполняла бумажка с неровно написанными строками. В ней, рукой Павла Ромова, были написаны те оставшиеся шестеро, кто напал на меня в октябре прошлого года.

Может кто-нибудь скажет, что это слишком малая цена, мое избиение, но я считал иначе. У меня такой характер и менять я его не хочу и не собираюсь. Да, это я отправил Павла Ромова в полет на железные копья забора под окном его комнаты. Жить с ним в одной квартире я не собирался, к тому же старые и свежие сегодняшние грешки не давали мне жить спокойно. Вот я и решил эту проблему кардинально. Причем именно так как привык это делать еще в той жизни. Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы. Для меня важна внутренняя гармония души, но пока ходят и топчут землю эти подонки, что пытались меня убить, ни о какой гармонии не может быть и речи. Да, я тоже не ангел, более того если у меня вырастет хвост, копыта, рога и я начну пахнуть серо то нисколько не удивлюсь. Это моя внутренняя сущность и если она проявиться внешне значит так и должно быть. Меня сложно назвать положительным человеком. Я хоть и бывший пограничник, офицер спецназа ФСБ и после тяжелого ранения сумевший пробиться в опера МВД, но я хорошим человеком меня назвать нельзя. Я никогда не был и не буду положительным человеком. Меня таким сделала прошлая жизнь, и именно с таким характером я и попал в этот мир. У меня были причины уйти на темную сторону жизни, и надо сказать что я ни разу не пожалел об этом. Будет время, может приоткрою завесу тайны моей прошлой жизни. Однако я повторю, не надо считать меня хорошим человеком. Это далеко не так.

Теперь можно рассказать о том, что я узнал от Ромова, перед тем как выкинул его в окно. Про Свиридова из своего класса я знал, добавилась только информация о причинах, почему он учувствовал в моем избиении. Оказалось мое тело его сдало, причем довольно серьезно вложило, уличив того в краже денег, аж до директора дошло. Теперь тот на учете в детской комнате милиции. Но это было все с год назад, однако Свиридов имея хорошую память решил поквитаться при первой же возможности. Я сам такой, поэтому хорошо понимаю его, даже жаль, что он выбрал меня в виде цели мщения.

Два других недоросля Алексей Трифонов и Юрий Родимцев также учились в моей школе только в других классах, причины те же. Обоих тело вложило, причем неслабо так. Первого за случайный поджог кабинета химии, родители платили за ремонт, так что злобу тот затаил немалую. Второго за то, что подглядывал к девкам в туалете. Причем тот это делал снизу.

А вот про троих остальных хотелось бы рассказать особо. Трудные подростки, учатся в школе соседнего района, все кандидаты на отчисление. Тело заложило их за ограбление сигаретного ларька, доказать не смогли, но те были на подозрение.

Положив листок на столешницу, я дотянулся до подоконника и взял из пепельницы коробок спичек. Так-то отец, по словам Толика, курит на кухне, как и все, но на всякий случай пепельница есть и у нас в общей комнате. Глядя как догорает листок с бумагой, являвшейся в данный момент уликой, я подумал:

"Скоро родители придут, надо будет обрадовать их непредвиденной для семейного бюджета тратой. Хотя на фоне "несчастного случая" думаю моя информация пройдет с успехом... Блин, нужно адаптироваться и искать источники финансирования. Можно конечно найти работу, но по мне так проще опустить на деньги местную бандитскую группировку. Тем более один из напавших на меня гаденышей — брат вора. Не вор в законе, но уже близко. По словам Ромова тот имеет немалый авторитет среди урок, да и сам трижды сидел. Грабить простых граждан даже у меня рука не поднимется, совесть какая-никакая просто не позволит, но вот воры — это совсем другое дело. В общем, посмотрим, цель для отъема денег у меня есть, но нужно подготовится".

Через некоторое время пришли родители, они включились в помощь соседям, потерявшим сына, а я, сославшись на разболевшуюся голову, пошел отдыхать к себе, благо брат и сестры все еще были на горке. Нужно подготовиться, ведь в понедельник мне идти в школу. А это значит, что до этого времени я должен изучить район, в котором живу, заодно погуляю у хаты марухи, где жил брат-авторитет одного из избивших меня ублюдков.

Похороны Ромова меня никак не коснулись, я воспользовался своей универсальной отмазкой "мам, у меня голова болит", получал таблетки от головы, брал трофейный бинокль отца, он был маленький и спокойно умещался в кармане и уходил гулять. Так что похороны и поминки прошли мимо меня, зато гуляя по городу, я в достаточной степени изучил его, чтобы не путаться в улицах и домах. Осмотрел пустую из-за выходных школу, садик, куда водили сестер, ну и конечно подходы к квартире бабы авторитета. Имя у него было Гоша-Музыкант, из-за того что он был неплохим щипачом. А пальцы как у музыканта и без наколок.

Пятница и воскресенье, у меня ушли на гуляния, но вот в субботу после похорон, когда я вернулся домой поужинать и снова уйти гулять, на меня навесили сестер, поэтому вечернее изучение города сорвалось. Немного побыв на горке, (пока я не замерз) мы направились через весь город к бабушке с дедушкой в гости. Толик убежал к друзьям, и с нами его не было.

У родителей мамы я еще не был, поэтому сходил из чисто познавательных интересов. Те жили на окраине города в собственном доме, поэтому сестры, хорошо знавшие дорогу, вернее маршрут автобуса и тропку от остановки, показали мне, где они живут. Бабушка, Елизавета Марковна встретила нас с искренней радостью. Дедушки, Авраама Лазаревича не было, ушел гулять, оба они были на пенсии, но довольно скоро вернулся, застав нас за поеданием вареников с творогом.

С бабушкой и дедушкой жила наша прабабушка, Серафима Рузева, удивительно бойкая восьмидесятисемилетняя старушка. Свою жилплощадь она отдала в виде приданого внучке, троюродной сестре мамы, а сама жила с сыном, то есть с моим дедушкой.

Тогда, за стаканом чая я размышлял о так не любимых мной евреях, глядя на прабабушку, бабушку и дедушку, думал, что слегка погорячился, смешав иудеев и евреев. Все прояснил мой дедушка, которого, как родителей и остальных родственников со стороны матери, я действительно стал считать родным.

— Понимаешь, Игорь, — дед потрепал по макушке Тому, и снял её с колен, вручив вареник. — Грань между евреем и иудеем достаточно тонка. Не все иудеи — евреи, и не все евреи — иудеи...

Долго я слушал старого еврея, бывшего интенданта партизанского отряда, о чем свидетельствовали награды. Орден Отечественной войны первой степени и медаль "За боевые заслуги" на фото что висело на стене. Там дед был куда моложе, видимо фото было сделано сразу после войны. В общем, он пояснил мне эту грань, достаточно квалифицировано введя в курс дела. Кстати, дед был христианским евреем. Иудеев среди моих родственников не было.

До темноты мы вернулись домой, где попали под заботу матери. Не потерявшая еще былую красоту дама, теперь понятно в кого я пошел, пыталась нас накормить, не взирая на сообщение что мы поужинали у бабушки и отпустила сестер с Толиком на снежную горку. Окрестная детвора там веселилась до девяти вечера. Сама горка освещалась специально подвешенными фонарями, сделанными мастерами автохозяйства.

В воскресенья как я и говорил, был представлен самому себе, поэтому почти весь световой день просидел на чердаке четырехэтажного дома у слухового окна, выходившего на подъезд и окна квартиры, где жил нужный мне авторитет. За этот день к нему наведалось двое дружков и те самые трое ублюдков, что меня избивали, видимо они всегда ходили втроем. Также я заметил не совсем профессиональную слежку. После короткого размышления двое молодых парней были признаны мной бывшими коллегами. Видимо уголовка в чем-то заподозрила Гошу-Музыканта, ну или тренировала молодые кадры. Я сам так часто делал с новенькими и совсем зелеными операми.

Изучив лица и манеру походки всех, кто приходил к Музыканту, я незаметно спустился с чердака и направился домой. Нужно подготовиться, ведь завтра в школу, а вечером встреча с Николаем Петровичем.

Про последнего хотелось бы рассказать особо. Это был мой сосед по палате, капитан милиции Голушко Николай Петрович, опер уголовного розыска. Сошлись мы с ним на почве интереса восточных единоборств. Сам он был самбистом, причем, похоже, не особо хорошим, раз получил десять сантиметров стали в живот, и очень интересовался другими способами убийства себе подобных. А так как я после того как привел тело в более-менее приличную форму, стал показывать некоторые результаты, то не избежал его внимания. На сетование, что у меня нет хороших спарринг-партнеров он в ответ на это — предложил приходить заниматься к ним в спортзал отдела, где есть отличный инструктор. Мол, там даже иногда люди из комитета тренируются. В общем, договорились, встретиться в понедельник вечером.

Утром мы с Толиком одели школьную форму, фуражки с кокардами убрали в портфели, застегнули верхнюю одежду и отвели сестер в садик. После чего направились в школу. Когда я переобувался в сменку, повесив пальто на крючок в раздевалке, ко мне подошла староста нашего класса.

— Здравствуй, Соколов, — нейтрально поздоровалась она.

— И тебе не болеть Ющенко, — спокойно ответил я, надевая фуражку. Убожество эта школьная форма, военизированная страна, но куда деваться, тут все так ходят. Больше всего она напоминала школьную форму главного героя из мультфильма "Вовка в тридевятом царстве", вот и тут все мальчишки так ходили. Ничего общего с той, что помнил я. Разве что у девчонок она мало изменилась до перестройки.

— Меня Юлей зовут, — напомнила та.

— Я помню, — кивком подтвердив, поправил пряжку ремня.

— Пойдем, я покажу, где можно переписать сегодняшние уроки и объясню где наши классы. Сейчас будет история. Ведёт Людмила Андреевна.

— А классная?

— Третий и четвертый урок. Она у нас литературу ведет.

— Хорошо, — сказал я, заканчивая со шнурками и разгибаясь. — Веди.

Следуя по коридорам школы за старостой, я крутил головой чувствуя что мне становиться не по себе от огромного количества детей носящихся по коридорам и от того страшного гомона.

"Надеюсь, я быстро привыкну", — с сомнением подумал я. В это время какой-то мальчишка — на год, может на два, младше меня, умудрился, пробегая мимо, отвесить мне пендаля, но от расправы не ушел. Схватив его за шкирку, я перенаправил маршрут его движения, поэтому он со всего размаху влип лицом в отштукатуренную и покрашенную в зеленый цвет стену коридора.

"Хм, нос и зубы всмятку", — мысленно хмыкнул я и, не сбавляя шага, последовал дальше. Староста так ничего и не заметила, только обернулась внизу лестничной площадки на начавшийся шум в коридоре, мельком глянув на толпу детишек окруживших пострадавшего.

Показав мне на доске объявлений наш лист с указанием уроков и номеров кабинета, она начала знакомить меня со школой. Некоторые школьники моего возраста здоровались со мной, частично это были одноклассники, остальных я не знал.

Пройдя в нужный класс, староста сказала, показывая рукой на пустую парту:

— Это твоя, ты сидишь вместе с Настей Андреевой.

На парте лежал учебник и тетрадь, показывая, что моя однопартница в школе, просто куда-то отошла, да и в самом классе было всего человек десять, с которыми я коротко и сухо поздоровался. Ни с кем близко сходиться я не собирался.

Когда прозвенел звонок, класс быстро наполнился подростками, большинство глазело на меня. Поймав взгляд Свиридова, я приподнял верхнюю губу, показывая зубы, особенно один, обломанный. Тот все понял и опустил голову. Конечно, не стоило показывать недоноску, что я все помню, но месть тем и сладка, чтобы жертва чувствовала ее приближение.

Наконец в класс вошла пожилая учительница и все встали. Чуть помедлив, я последовал примеру большинства.

— Здравствуйте дети, — поздоровалась она.

— Здравствуйте, — хором ответили мы.

— Я глажу, наш отличник Игорь Соколов вернулся? Ну что ж давайте начнем урок.

История и последующая за ней биология прошли нормально, хотя больше всего вызывали меня, проверяя, не подзабыл ли я что, но пятерки, появившиеся в дневнике, показали, что я отличник. Не тело, то уже прошлое, я сам в прошлой жизни закончил школу с золотой медалью.

На уроке литературы я познакомился с классной. Ну что я скажу... она действительно была классной. Когда в класс с журналом в руках вошла девушка лет двадцати пяти с красивым лицом обрамлённым каштановыми волосами, с грудью третьего размера и точеной фигуркой под строгим серым костюмом, я невольно восхищенно цыкнул зубом и причмокнул губами. Девушка была в моем вкусе, не удивлюсь, что все мальчишки в классе влюблены в нее.

Получив локоть в бок от соседки по парте, немного пришёл в себя. Кстати, она еще моя соседка по лестничной площадке. Это ее мама мне продала книжки по уголовному и гражданскому кодексу, за которые я уже занес деньги. Кстати, как оказалось, зарплаты у родителей были небольшими, но они умудрялись с этими мизерными деньгами не только жить, но и как-то содержать нас, своих детей. Вспомнив, как требовал себе купить гитару, я только огорчённо вздохнул. Более чем уверен, что родители потратили на это все свои немногие накопления, если они вообще были и не пришлось занимать в долг. Ничего, как стану на ноги, сразу возмещу им все траты.

Классная Марина Львовна была приветлива, она расспросила меня о состоянии, мило огорчилась, что я так ничего не вспомнил и начала урок.

Под конец урока мне что-то прилетело в затылок, проведя рукой, я увидел на пальцах обслюнявленный комок бумаги. Видимо классная имела отличной зрение, потому что немедленно сказала:

— Игорев, немедленно встань! Что это за детские игры плевать в одноклассников?!

— Марина Львовна, вы не волнуйтесь и не огорчайтесь. Во время перемены я сам с ним поговорю и он больше не будет так делать, — улыбнулся я классной чарующей улыбкой.

Та изрядно озадачилась моим поведением, поэтому спросила:

— Почему ты так решил?

— Понимаете, с разбитыми губами и выбитыми зубами очень трудно плевать.

— Ты хочешь его побить? — удивилась учительница, видимо за телом в прошлом подобного не водилось. Сзади кто-то захихикал.

— Ну что вы, я ЕГО даже не ударю ни разу, — подняв руки, показал я чистые ладони.

— Все-таки я поступлю по-своему... Игорев, дневник!

После того как урок закончился, мы остались в этом же классе так как следующий урок тоже была литература, я дождался когда учительница выйдет и встав направился к задним партам.

Ожидая подобного, я морально подготовился, понимая, что мне нужно сразу показать в классе кто есть кто, чтобы в последующей учебе ничего похожего не было. Угораздило же меня попасть в тело слюнтяя и мальчика для битья.