Следы на снегу (Бернард Дюран-4)

  ...Белый Ручей стоял на оживлённой лесной дороге, и был достаточно велик, чтобы иметь полноценный трактир. Правда, комната на втором этаже там была одна-единственная, зато просторная и неплохо обставленная. Какое-то время её занимал Дюран. Где в деревне жила Безухая, никто не знал — кажется, эльфийка обычно ночевала на крышах разных домов, в амбарах и скотниках, каждый раз в новом месте. Как она ухитрялась при этом оставаться чистой и ухоженной — тоже представлялось загадкой. Когда в селение потянулись беженцы, трактир отдали тем из них, кто был посостоятельней, Дюран же перебрался на его чердак. Видавшему виды солдату и там было неплохо, разве что потолки оказались низковаты. Бернард получше законопатил щели, обустроил лежанку вблизи печной трубы, идущей с первого этажа. Там было тепло и по-своему уютно.

  Однако этой ночью солдату не спалось. Мириад мыслей роился у него в голове. Возвращение Безухой, кирасиры в белом, юная донна из столицы, неясная угроза в лесах... Всё это сплеталось в клубок. И какая роль здесь была у Дюрана? Его не оставляло ощущение, что Единый не просто так поместил его в это место, в этот самый момент. Глупо считать себя избранником Единого, однако если Творец даёт тебе шанс — его нужно увидеть и использовать. Не настал ли тот самый час искупления, к которому Дюран так долго шёл?

  С закатом пришла буря. Ветер выл за стенами трактира, за круглым окошком чердака, прикрытым ставней. Бернард плотнее укутался одеялом, придвинулся к тёплой печной трубе, всё ещё погружённый в раздумья. Сон не шёл, и против воли солдат начал вслушиваться в завывания вьюги. Неожиданно его кольнуло беспокойство. Что-то... не то... в голосе буре было что-то... неправильное. Лишнее. Дюран зажмурился, напрягая слух.

  Треск. Не хруст снега, не треск промёрзших ветвей на ветру. Другой.

  — Пророк милостивый... — выдохнул Бернард. — Выстрелы.

  Стреляли где-то далеко, не в деревне. Но много и часто. В лагере кирасир? У некоторых из них были седельные кобуры, где могли уместиться аркебузы.

  Дюран сел, откинул одеяло. Не тратя времени на то, чтобы разжечь лучину, принялся одеваться. Солдат почти закончил, когда в свист ветра вплёлся отчаянный вопль.

  — А-а-а-а!...

  Кто-то кричал так, как кричат только последний раз в жизни. Совсем рядом, около деревенских ворот. Потом крик резко оборвался.

  — Пекло! — Дюран одним рывком затянул оружейный пояс с ножнами тесака, подхватил прислонённый к стене двуручник, и скатился вниз по лесенке. В проходе второго этажа его уже ждала Жанна с обнажённой шпагой в руке. Из приоткрытой двери гостевой комнаты выглядывала донна Роза — полностью одетая, только без перчаток.

  — Что случилось? — спросила она, неуклюже пытаясь застегнуть перевязь со шпагой.

  — Оставайтесь здесь! — вместо ответа бросил Дюран, мчась дальше.

  Он одним рывком преодолел первый этаж, выскочил на улицу. Вьюга хлестала потоками снега, колкого, как битое стекло. Солдату пришлось прикрыть глаза запястьем, чтобы не ослепнуть вмиг. Утопая по щиколотку в свежем насте снега, он огляделся. В белесом мраке метались какие-то фигуры непонятной формы — то ли люди, то ли чудища. Слышались жуткие звуки, в которых за воем ветра сложно было различить — человеческие голоса это или рычание искажённых тварей. Наконец, Дюрану удалось рассмотреть цепочку трепещущих огней — факелы, горящие над воротами и частоколом. Солдат поспешил туда. Он успел сделать несколько шагов, когда на него выскочил тёмный силуэт. Примерно человеческих очертаний, силуэт был сгорбленный и крылатый, словно горгулья с фасада имперского собора, потому Дюран рубанул его мечом без колебаний. Клинок перебил одно из крыльев, тварь дико завизжала и кубарем укатилась обратно, во тьму. Ещё несколько шагов... а вот и ворота. Открытые.

  Бернард не сразу поверил своим глазам. Засов был снят и валялся в снегу, створки ворот распахнуты внутрь. У основания сторожевой башенки тёмной кучей лежало тело караульного, на котором пировали ещё две крылатые твари.

  — Пшли! — Бернард рявкнул на них, будто на голубей, махнул двуручником. Ближайшую тварь он смёл первым же ударом, вторая отскочила, рыкнула, расправляя крылья... и опрокинулась на спину со стрелой в глазнице.

  — А? — Бернард обернулся.

  Безухая шагнула к нему из мрака. Эльфийка была в своём чёрном комбинезоне, однако чётко выделялась на фоне вьюжной ночи, словно её фигуру что-то подсвечивало. Всегда убранные в толстую косу, сейчас её светло-русые волосы были распущены, и ветер играл ими.

  — Дура, шапку надень! — выдохнул Бернард первое, что пришло на ум.

  Эльфийка в ответ слабо улыбнулась солдату, сделала жест "внимание вперёд".

  — Демоны и Пекло! — буркнул Дюран.

  Он прошёл мимо трупа караульного и встал в проёме ворот. Там, в темноте, что-то шевелилось. Массивные, четвероногие тени, увенчанные коронами рогов, собирались перед входом в посёлок.

  — Так... — Бернард провёл рукой в перчатке по замёрзшим губам, убирая снег с усов и бороды. — Безухая, попробуем закрыть ворота пока они... Безухая?

  Оглянувшись, он понял, что девушка не пошла за ним. Она вскарабкалась на сторожевую вышку, но караульной площадки ей показалось мало, и эльфийка ловко взобралась выше, на острую дощатую крышу.

  — Что ты делаешь? — перекрикивая шум бури, проорал Бернард. На ответ он не надеялся, конечно. Безухая, хорошо различимая в свете факелов, тем временем подняла голову и вскинула руку. Дюран тоже посмотрел вверх. Несколько мгновений он не видел ничего, затем в белесой мути урагана наметился крохотный разрыв, в котором промелькнуло звёздное небо. Один-единственный лучик серебристого света протянулся к земле — и тут же угас. Но когда солдат опустил глаза, то увидел, что в вытянутой руке Безухой мерцает таким же лунным сиянием стрела.

  — Язычница клятая! — рявкнул Бернард.

  Однако девушка его не услышала. Или сделала вид, что не слышит. Она натянула лук и выпустила сплетённую из лунного света стрелу точно вверх, в небо. Синеватый росчерк пронзил пелену бурана, вырвался из неё и расцвёл сотней ярких огней того же оттенка, как фейрверк в праздничную ночь.

  Десяток ударов сердца ничего не происходило. Безухая замерла на крыше башенки, Дюран — в проёме распахнутых ворот. Рогатые тени вдалеке пришли в движение, сделались ближе...

  Под хлопанье крыльев ещё большая тёмная фигура опустилась с небес, вздымая вокруг себя вихри снега. Огромный угольно-чёрный дракон опустился перед воротами Белого Ручья. А с его спины соскользнула высокая фигура в сияющих золотым пламенем доспехах и выхватила из ножен ослепительно пылающий огненный меч...

* * *

  Дракон, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, снова взмыл в воздух. Сияние полыхнуло ярче, вырывая из буранной тьмы пространство перед воротами. Фигура латника слилась в один вертикальный язык неподвижного золотого огня, свет резал глаза, но Дюрану казалось, что он может различить каждую пластинку доспехов на незнакомце. Незнакомке. Ведь эти... или точно такие же латы он видел каждый день на протяжении добрых десяти лет.

  Рогатые тени отшатнулись, попятились, но не обратились в бегство. Они рассыпались цепочкой, держась края освещённого круга. Потом одна, самая крупная, всё же решилась шагнуть вперёд. Золотой огонь метнулся ей навстречу. Из него выросли пламенные крылья, широко распахнулись. Огонь оторвался от промёрзшей земли, взмыл вверх... И метнулся вниз, угасая, снова превращаясь в фигуру человека в мерцающих доспехах. Человек с высоты в четыре своих роста обрушился на спину дерзкого чудовища, вонзил тому в загривок меч. Рогатая тварь умерла мгновенно, не издав и звука. Она грузно рухнула, где стояла, а золотой свет будто выжег укутавшую монстра тень. Теперь Бернард видел, что это просто изуродованный сырой магией олень. Шкура облезла с его головы, обнажив кости черепа, рога разрослись, превратившись в путаницу острых шипов, из боков торчали концы сломанных рёбер.

  Смерть вожака не обратила остальное стадо в бегство. Чудовища заметались вокруг человек в латах, издавая полные ярости вопли, тряся рогатыми башками. Золотая фигура спокойно выпрямилась, замерла около трупа вожака, держа длинный меч наизготовку. А Дюрана наконец-то отпустило оцепенение.

  — Во имя Господа, мать вашу! — выкрикнул он, и помчался вперёд, чувствуя, как на щеках замерзают слёзы. Над головой солдата свистели стрелы.

  Первая заградившая ему путь тварь сразу отскочила вбок, отрывисто взвизгивая — из её глазницы торчало древко стрелы. Второй Бернард подсёк передние ноги ударом двуручника. Пропустил мимо себя рухнувшее в снег тело, сделал ещё рывок, и встал плечом к плечу с латником.

  — Спасибо, — глухо донеслось из-под опущенного забрала шлема. Голос был незнакомый, но, разумеется, женский. Дюран не ошибся. В ответ солдат только кивнул. Поудобнее перехватив рукоять меча обеими руками, он быстро огляделся. Крылатых тварей не видно, рогатых ещё штук семь. По-прежнему спасаться бегством не собираются, кружат, словно волки, а не олени. В раскрытых воротах Белого Ручья какое-то движение, мелькают факелы, блестит сталь шлемов и копейных наконечников. Однако деревенская дружина скорее всего ограничится тем, что займёт ворота. Если отец Робер уже взял командование, то выйти в чистое поле ополченцам он не даст.

  — Госпожа, отходим к деревне, — быстро произнёс Дюран, не переставая следить за рогатыми тварями. Те, опять-таки, совершенно по волчьи, смыкали круг.

  — Согласна, — голос был не только незнакомый, но ещё и старше, чем Бернард ожидал. Да... это было наваждение — когда солдату показалось, что он видит её. И всё же рядом с ним сейчас стояла одна из Живых Святых.

  Стоило мечнику и Святой сделать несколько шагов, как одно из чудовищ атаковало. Дюран и Святая разошлись в стороны, ударили разом — словно отрабатывали этот маневр много раз. Наверное, так оно и было отчасти — прежняя госпожа Дюрана сражалась точно так же. Бернард подсёк одну ногу монстра, женщина полоснула огненным мечом ей по морде. Тварь свалилась неуклюже, ломая собственные рога о землю, забилась, завыла, слепая и искалеченная. Остальные тени подались назад, всё же не размыкая кольца.

  На дороге застучали копыта. Много разом, и так близко, что гул ярящегося ветра уже не заглушал звука. Дюран развернулся на каблуках к новой угрозе, выставил двуручник остриём вперёд...

  Всадник в белых латах вылетел из снежной мглы, наставляя копьё. Снег вился за ним, подобно плащу. Всадник вогнал копьё в бок рогатой тени, сломал его с треском, промчался мимо.

  За первым конником следовали новые и новые. Кто-то сшибся с рогатым монстром, кто-то проскакал мимо, рубя мечом, кто-то осадил коня и вскинул аркебузу. Затрещали выстрелы. Ещё два чудовища упали. Остальные наконец-то сдались, припустили прочь — и едва ли не моментально пропали из виду, растаяв в вихрях снега.

  — Не преследовать! — рявкнул кто-то командирским голосом.

  Один из кирасир подъехал к бьющейся покалеченной твари, ударом копья пригвоздил её похожую на череп голову к земле. Другие развернули строй фронтом, прикрывая ворота Белого Ручья от возможной новой атаки. Однако сбежавшие чудища не спешили назад. Бой действительно закончился. А в деревне только теперь, позже уже некуда, забил набат.

  — Уфх... — в бою Бернард сам не заметил, как взмок, и теперь спешно вытер с лица ледяную испарину. Уперев меч остриём в землю, опустился на оба колена перед Живой Святой, склонил голову:

  — Святейшая госпожа...

  — Встань, солдат.

  Рука в латной перчатке коснулась затылка Бернард. Мечник послушно поднялся, встретился взглядами со Святой. Она сняла золотой шлем, и без него оказалась красивой, но совершенно обычной женщиной лет тридцати. Приятное лицо, светлые волосы, собранные в хвост, голубые глаза, белесые веснушки... или это снег на лице? Однако Бернард знал, как обманчива эта внешность. Перед его взглядом всё ещё пылали огненные крылья.

  — Я не смею стоять перед вами, госпожа, — выдавил он сквозь сжавший горло спазм.

  — А если нечистые снова нападут, ты будешь сражать их, стоя на коленях? — Святая усмехнулась, совершенно по-солдатски ткнула Дюрана кулаком в плечо. — Я — сестра-командор Ангела из ордена святой Ангелы Вирийской. Идём со мной, солдат. Расскажешь, где учился так сражаться...

* * *

  — ...и вот, я здесь. Мы здесь. — Закончив рассказ, Дюран бросил взгляд на скамью у стены, где сидела Безухая. Комбинезон эльфийки был спущен с плеч, и над ней хлопотал старик Базиль, зашивая открывшиеся раны. Безухая сидела прямо, со стеклянными глазами, и даже не вздрагивала, когда игла лекаря вонзалась в её плоть.

  — Мда... — негромко произнесла сестра Ангела, устроившаяся напротив Бернарда. Она облокотилась о край столешницы, опёрлась подбородком о сплетённые пальцы. На несколько секунд задумалась.

  Кроме них четверых в обеденной комнате дома старосты никого не было. Сам господин Арно наводил порядок в деревне, его семья спряталась где-то в спальне, лишь с опасливым почтением поприветствовав Живую Святую.

  — Я... не знаю, всегда ли мы правильно поступали, — выдавил, наконец, Дюран, смущённый молчанием женщины в золотых латах. — Но я старался... и Безухая, мне кажется, тоже.

  — Вы правильно поступили в главном, — сестра-командор подняла на солдата взгляд, улыбнулась. — Вы оба выбрали исполнять свой долг даже тогда, когда некому было с вас спросить. Здесь, полагаю, найдётся немало людей, которые возьмутся свидетельствовать за вас пред Пророком в час суда.

  — Тех, кто засвидетельствует против, всё ещё больше. Всегда будет больше. — Раньше при этих словах бывший эспадон королевской армии нахмурился бы, сейчас же просто пожал плечами. Свои грехи он принял давно, сейчас же окончательно смирился с тем, что его жизни не хватит на их искупление. — Но это не важно. Я делаю это не ради себя.

  Он снова бросил взгляд на ушедшую в себя Безухую, не слышавшую и не видевшую сейчас ничего вокруг. Сказал, всё же понизив голос:

  — Единственное, о чём жалею — не смог до сих пор одолеть упрямство одной язычницы. Может, вы с ней поговорите? Душа у неё добрая, но Творца не принимает.

  — Быть может, достаточно того, что Творец принимает её. — Живая Святая улыбнулась чуть шире, в её голубых глазах сверкнули искорки. — Я спешила сюда, но погода не позволяла дракону сесть ночью. Всадник уже хотел поворачивать назад, когда мы увидели яркий свет. Это она подала сигнал, как я поняла?

  — Да, — кивнул Дюран. — Я не знаю, как, но похоже на зачарованную стрелу. Видел такие в войну.

  — Я ведь маг. — Сестра Ангела легонько повела плечами. — Я вижу магическую энергию. В этой вспышке её не было.