Каприз леди Авроры

— Держись. Подниму.

Аврора первым делом швырнула ему свой мешок. Корт поймал, хмыкнул и бросил куда-то на ту сторону ограды, опять кивнул на веревку:

— Ну?

Девушка на минуту задумалась, глядя на человека в темном одеянии убийцы, который ждал ее наверху. Еще немного — и она окажется в совершенно другом мире. И кто будет рядом с ней? При этой мысли у Авроры похолодела спина. И в ногах, под коленками что-то мелко задрожало.

— Понимаю, — ответил Корт. — Что ж. Спасибо и прощай, — он дернул веревку к себе, и Аврору словно кто стегнул.

— Стой! — крикнула она, и тут же зажала себе рот руками.

— Советую остаться, — быстро, сквозь зубы отозвался убийца и метнул взглядом влево-вправо: крик Авроры мог быть услышан стражей.

— Нет! Я с тобой! Давай веревку.

Но теперь медлил Корт. Что ни говори: не хотелось ему заполучить такую спутницу и на неизвестно какой период времени.

— Что ж ты? — прошипела снизу девушка. — Давай же!

Молодой человек скрипнул зубами и спустил веревку. Потому что откуда-то из глубины парка послышались нехорошие звуки — тревожный рог и крики охраны:

— Тревога! Чужие в парке!

Аврора, холодея от страха, уцепилась за веревку, но взобраться по ней не могла: руки-ноги словно ватными стали. Тогда Корт потащил ее наверх, быстрыми рывками, будто сеть из воды вытягивал. Он громко рычал: каждое движение прииняло его ранам сильную боль.

Наконец, наследница престола оказалась на стене, рядом с убийцей.

— Ну, уж вниз-то ты спрыгнешь? — поинтересовался молодой человек, прижимая руку к груди. — Или спихнуть?

— Тут высокоо! — пискнула Аврора, глядя вниз, где было темно и страшно.

Корт пожал плечами и толкнул девушку со стены. Медлить было нельзя — в их сторону бежал приличный отряд стражников с факелами.

Аврора с тонким визгом свалилась во что-то мягкое — в траву — покатилась, с треском ломая ветки встречных кустиков, и остановилась. Сильная рука тут же ухватила ее за шиворот, подняла и потащила куда-то в темноту. В спину неслись крики растревоженной дворцовой охраны.

— Корт! Куда? Куда мы теперь? — успела еще спросить девушка своего спутника, который волок ее куда-то через прилегающее к Синему дворцу поле.

— В лес, — ответил убийца и вдруг резко остановился, чтоб выхватить один из мечей и отбить две горящие стрелы, летящие ему и Авроре в спины.

Стрелы упали в жито — оно вспыхнуло. Огонь споро и радостно побежал по спящему полю, уничтожая колосья и освещая все, как днем.

Корт вновь ухватил Аврору за руку и потащил за собой. Девушка была в ужасе: она никак не могла поверить, что все это происходит именно с ней. Потому что соотносить с собой творящееся никак не получалось. Слишком быстро все изменилось. Всего каких-то полчаса назад юная леди сидела в своей комнате, в тепле, уюте и роскоши, командовала служанками и не задумывалась ни о чем серьезнее меню для завтрака или обеда, а теперь — перелезла через ограду и бежит, сломя голову, спасается от гвардейцев собственного отца. А те кричат страшными голосами и пускают в нее горящие стрелы...

— Вон они! Вон они! — вопили стражники.

Они уже преодолели стену и благодаря пожару видели беглецов.

Аврора споткнулась, упала, Корт из-за нее тоже растянулся во весь рост. Девушка поднялась, Корт, глухо застонав, упал обратно — ноги подкосились. Он дернул с пояса фляжку с травяным соком и выпил. Это отобрало время, и расстояние между беглецами и преследователями заметно сократилось.

— Что ж ты? Вставааай! Бежииим! — пищала Аврора, дергая убийцу за руку (она пришла в ужас от одной мысли: что ее сейчас поймают, что приведут к отцу, и потом... о, о "потом" ей даже думать не хотелось, "потом" казалось ужаснее смерти). — Вставааай!

Корт встал. Он буркнул "бежим!" и засвистал. Так пронзительно, что Авроре захотелось уши ладонями зажать. Но не вышло, потому что одной рукой она держала свой мешок, а вторую сжимал в своей Корт.

Из темневшего впереди леса к ним выпрыгнула лошадь. Такая, каких Аврора еще не видела. Очень странная лошадь: какой-то полосатой кошачьей масти. Да и морда у нее больше напоминала кошачью: даже усы длинные торчали из храпа. Эта лошадь за два головокружительных прыжка оказалась возле Корта и его спутницы. Убийца схватился за короткую гриву, взлетел в седло и дернул к себе за спину остолбеневшую от изумления Аврору.

— Ми-шши, — шепнул Корт своему скакуну, и тот ответил ему странным ворчащим звуком и сорвался с места так, что у Авроры в голове помутилось.

Девушка уцепилась за пояс молодого человека и зажмурилась, а кошачья лошадь понесла их в ночную лесную чащу, подальше от Синего дворца и от погони.

* * *

Скачка получилась головокружительной. Авроре казалось, что она не на лошади, а на качелях-лодочках, у которых еще и быстрые ноги есть. Ее подбрасывало вверх и вниз и в то же время увлекало куда-то вперед со страшной скоростью. В груди все замирало, дыхание сбивалось. Девушка держала своего спутника уже не за пояс — она обхватила Корта руками, крепко-крепко прижавшись грудью и животом к его твердой, как камень, спине, и уткнулась лицом ему под лопатку. Ей казалось: стоит чуть-чуть ослабить хватку, и она погибнет, слетев с необычного скакуна в неведомые лесные заросли. Мешка у Авроры давно не было: он сорвался куда-то в темноту, во время очередного прыжка кошачьей лошади. Но эта потеря совершенно не волновала наследницу Незыблемого престола. Она сейчас думала только об одном: как бы не отцепиться от убийцы Корта.

Тот опять что-то прошипел своему странному коню, и кошачья лошадь остановилась.

— Все. Мы удрали, — сообщил Корт и сполз с седла куда-то вниз.

Аврора скользнула следом.

Было очень темно: хоть глаз выколи. Девушка ничего не видела: ни их необычного скакуна-спасителя, ни убийцу. Только слышала: фырканье лошади и тяжелое дыхание Корта. Пошарила руками в темноте, по густой и высокой траве — нащупала ремни на груди своего спутника. Он лежал навзничь, дышал с трудом. С выдохами у него прорывались глухие стоны.

— Тебе опять плохо? — спросила Аврора, подползая ближе. — А твой сок? Который из травы?

— Сок кончился. Там, в поле, — прохрипел Корт.

— Что же делать? А я мешок свой потеряла, а там мазь была, — бормотала девушка.

— Ляг и спи, — ответил убийца. — От погони мы ушли. Больше опасности нет. Спи. Солнце встанет — разберемся.

— Спать? Тут? В траве? В лесу? А змеи? А звери? — начала возмущаться Аврора.

— Пока рядом Или, нас никто не тронет. Спи, лапа.

— Или? Это эта лошадь, что на кота похожа?

— Точно.

— А как...

— Спи! — рявкнул Корт, и его голос явственно выдал звериное рычание, а в кромешной темноте сверкнули на миг желтые огоньки его злых глаз.

Аврора в миг скрутилась в испуганный клубок и плотно-плотно закрыла глаза. "Спать, спать, спать!" — приказала она сама себе, понимая, что теперь дороги назад у нее нет, и самое разумное, что остается — это слушаться полуживого парня, который лежал с ней рядом.

"А если он умрет? О! Если он умрет этой ночью?!" — такая мысль стала для Авроры чем-то вроде потока ледяной воды, хлынувшей за шиворот.

Она не выдержала. Всхлипнула раз, потом — второй, и через секунду заскулила, заныла, подползла к убийце и обхватила его руками, как перепуганный ребенок — маму. Уткнулась мокрым от слез лицом в его плечо.

— Ты что?! — зашипел на нее Корт.

— Ты... ты... ты только не умирай! Пожа-алуйста! — уже в голос заревела Аврора. — Что же я одна делать буу-дуу? В лесу! Одна! Ооо! — и сцепила руки вокруг его груди еще сильнее.

— Пусти! Пусти! — взвыл тот. — Больно же! — и выругался, очень нехорошим словом.

— Прости! Прости! — всхлипывала Аврора, разжимая руки. — Но ты обещай, обещай, что не умрешь!

— Я умру! Умру обязательно, если ты не заткнешься и не уснешь! — прорычал Корт. — Сейчас же! Небо грозовое! Накой я брал тебя с собой?!

— Все! Все! Я сплю! Уже сплю! — и Аврора вновь стала клубком, вновь зажмурила глаза, вновь приказала себе спать, и на этот раз уснула. Со слезами на лице, вся дрожащая от пережитых страхов и холода, она провалилась в темную глубину сна. Так падает камень в глубочайший колодец...

* * *

— Фух-фух, — пофыркали Авроре в лицо.

— Кто?! Что?! — подхватилась девушка и ахнула, увидав над собой мохнатую, усатую, полосатую морду странной лошади Корта.

— Кхи-чи, — выдала лошадь, смешно приподнимая мягкие серые губы.

Аврора отодвинулась от животного подальше и с неудовольствием заметила, что на траве много холодной росы.

— Или спрашивает твое имя, — раздался спокойный голос Корта.

Он сидел недалеко — на большой охапке папоротниковых веток, под густым малиновым кустом, и прикладывал к своим ранам какие-то мясистые, темно-зеленые листья. Его рубашка и куртка, все в кровавых пятнах, валялись рядом, неприглядной и страшноватой кучей. Или — необычная лошадь — лежала слева от куста, совершенно по-кошачьи подобрав под себя передние ноги, и с огромным любопытством в зеленых глазах смотрела на Аврору.

— Эта тварь умеет говорить? — спросила наследница престола.

Лошадь тут же прижала уши к голове и что-то проворчала, и весьма недовольным тоном.

— Или не тварь, — строго заметил Корт, — Или — кошак. И он не любит резких слов. Будь вежливой, лапа, ответь ему на его вопрос.

— Кошак, — повторила Аврора, рассматривая Или.

Про кошаков она вычитала как-то в умной книжке о Восточном Аридоле — далекой земле, покрытой непроходимыми лесами, очень непохожими на те леса, какие знала Аврора. В аридольских пущах не было елей и сосен, дубов и берез, рябин и каштанов. Там росли очень странные деревья: статные великаны с зелеными стволами и огромными красными листьями, напоминающими блюда для кабанов, запеченных целиком; корявые и раскидистые, как яблони, но с длинными и тонкими листьями; похожие на гигантские глиняные бутылки, с пучками веток там и сям. Много чудного рассказывала книга об Аридоле. Например, о том, что дождь там идет каждый день после обеда. И не просто дождь, а неистовый ливень, из-за которого деревьев не видно. Что есть в Аридоле такие жуткие колючки, у которых шипы ядовиты, и одного укола хватит, чтоб умереть. Аврора читала — не могла оторваться, рассматривала яркие рисунки — не могла насмотреться. А про кошаков книга говорила очень кратко, и без рисунков. Называла их странной помесью лошади и тигра. Писала про них: "Очень быстрые и ловкие. Умные, хитрые, даже коварные. Имеют свой язык, очень простой, но живут одиночками. Интересуются людьми, иногда идут к ним на службу..."

"Кошак — отличный приятель для убийцы", — подумала Аврора.

— Кхичи! — коротко и громко повторил свой "вопрос" Или, сердито топорща усы.

— Аврора, — ответила девушка.

Кошак фыркнул, попытался повторить ее имя, но безуспешно. Получались какие-то гортанные звуки, мало похожие на красивое "Аврора".

— Фри! — выдохнул кошак и, поднявшись, грациозно потянулся — ну совершенно по-кошачьи.

Тут только девушка заметила, что копыт у Или на ногах нет. Были лапы, очень похожие на лапы тигра, разве что намного длиннее. С лошадью кошака делало схожим именно это — длинные стройные ноги и длинная шея. А еще — грива с хвостом, не кошачьи, а именно конские, правда, не такие роскошные, как у императорских скакунов.

— А когти есть? — поинтересовалась Аврора, не имея силы сдерживать любопытство.

Кошак заворчал и показал, что когти у него есть. Небольшие, но толстые, и вполне острые. Показав, зевнул, демонстрируя совсем уж немирные клыки в пасти, и стремительно прыгнул в кусты малины и исчез.

— Он куда? — спросила девушка.

— На охоту, — ответил Корт. — Или любит кроликов.

— Он мясоед?

Убийца пожал плечами:

— Если нет мяса, он и рыбу жрать не дурак, и муравьев, и жуков, и корни всякие.

Странно. Хоть все, что перечислил Корт, не особо аппетитно звучало, но у наследницы престола засосало под ложечкой и требовательно забурчало в животе.

— Есть хочешь, — скорее утвердил, чем спросил, Корт.

— Точно, — кивнула Аврора.

Убийца без лишних слов выдернул из-под малинового куста большую холщовую сумку и бросил ее своей спутнице:

— Еда — там.

Аврора поймала, чуть не опрокинулась при этом на спину, и взялась разведывать содержимое сумки.

— Что это? — недовольно скривилась, вытащив из холщовых недр предмет, очень твердый и очень похожий на кусок древесной коры.

— Хлеб.

— Хлеб? — не поверила Аврора (она привыкла к пышным белым булочкам и багетам, усыпанным маком, или кунжутом, или ореховой крошкой, или всем этим вместе).

— Половина — мне, половина — тебе, — предупредил Корт.

Девушка послушно отломила (точнее — отколола) ломоть от хлеба и попыталась вонзить в него зубы. Как ни молоды и крепки были ее белые резцы, а это дело давалось им с большим трудом, и через минуту жутко заныли десны.

— О, небо, ну хоть вода тут есть? — застонала Аврора, вновь погрузив руки в сумку.

* * *

Нашлись вялые яблоки, какие-то белые стебли с резким запахом сыра, пучок красного лука, завернутое в тряпицу сало и глиняная фляжка, оплетенная тонкими кожаными шнурами. Но в ней не оказалось ни капли.

— Что ж такое, — проворчала девушка, повторно, но безрезультатно копаясь в торбе.

Корт не обращал на нее внимания: налепив на себя, как видно, весьма полезные листья, он откинулся на спину и закрыл глаза. Нужды и запросы наследницы престола его не особо волновали.

— Эй, где тут вода? — погромче и потребовательней спросила Аврора (ее начинало злить такое безразличие).

Убийца приоткрыл один глаз, махнул рукой куда-то влево:

— Там ручей. Иди.

— А ты меня не проводишь?

— Прости. Не могу.

— Лютотьма! — выругалась она тем словом, которым любил ругаться ее отец.

Корт еще раз посмотрел на нее, опять одним глазом, и вновь расслабился на папоротниках.

"Что ж, его можно понять, — подумала, вздохнув, Аврора, — ему плохо. Наверняка, будь ему хорошо, он бы меня проводил".

Подобрав фляжку, она побрела в ту сторону, куда указал ей убийца.

Утренний лес весь звенел от птичьих трелей, усыпанные росой травы и цветы благоухали, и настроение девушка поневоле взметывалось вверх, как паучки, летающие на паутинках. Она шла и не могла не любоваться красотой просыпающейся пущи. И срывала встречные цветы, чтобы понюхать, мастерила яркий букет.

Вот и родник. Журчит, звенит, не хуже птичек.

— Ух, какой миленький! — не сдержала восхищенного возгласа Аврора, садясь на корточки возле ручья, резво несущего прозрачную воду средь густой и волнистой травы.

Девушка опустила фляжку в воду и, ахнув, поймала упавшие вниз косы. Поймав, упустила фляжку. Кинулась за фляжкой — ноги скользнули по глинистому берегу, и Аврора шлепнулась в ручей уже целиком.

— Лютотьма! — повторила она крепкое словечко.

Тут же подскочила, как ошпаренная — из густого ивняка напротив раздался звонкий смех.

Подхватив фляжку, Аврора кинулась было бежать, но кто-то быстрый, ловкий перемахнул через ручей и встал у нее на пути.