Волчица и Чёрный принц

— Ты... Волчица? — догадался пленённый мужчина. Так как его голова была повёрнута в сторону принца, Измаэль увидел, как зрачки незнакомца расширились от страха, кровь отлила от лица, а взгляд стал пугающе пустым.

Похоже, о ней тоже ходили не самые добрые слухи, отметил принц.

— Сомневаешься? — натянуто улыбнулась наёмница, обнажая заострённые клыки, и наклонилась так, чтобы оскал был виден. Пленник под ней поёжился и судорожно сглотнул. — Так что вам здесь было нужно?

— Император Дорианта... — дрожащим голосом поведал мужчина, — он хотел, чтобы мы нашли тебя.

— Зачем? — Волчица слегка надавила кинжалом на кожу незнакомца, давая понять, что она не намерена шутить, а ему — нежелательно отмалчиваться.

— Он сказал... — пленник замолк, пытаясь точно воспроизвести слова, — он хочет нанять тебя.

— У меня уже есть работа. Передай ему, что я занята. — Ляпнула наёмница раньше, чем подумала. Как он передаст, если пойман с поличным во дворце, куда запрещён вход простым гражданам без высочайшего дозволения? А это практически означало задержание на неопределённый срок с обвинением в покушение на членов королевской семьи.

— Невозможно. — Подтвердил глупость её слов мужчина. Однако обречённость в голосе пленника заставила Риату призадуматься над истинными причинами "невозможности".

— Почему?

— Он сказал, чтобы мы передали письмо наёмнице по прозвищу Волчица. Иначе нас убьют. — Чётко проговорил пленник, будто не раз репетировал речь.

О том, что за проникновение во дворец их по голове не погладят, "посланники", нанятые императором Дорианта, явно не подумали. Да и не похожи были эти авантюристы на профессиональных наёмников — слишком легко попались, а уж отбивались и вовсе... никак. Скорее всего, это были работяги из низкого сословия, согласившиеся на опасную авантюру за немалое вознаграждение из-за желания быстро разжиться богатством, а настоящие профессионалы, которым поручили доставить послание, свалили на простаков самую неблагодарную часть своей работы. Или среди обычных мужиков затесался кто-то из наёмников, чтобы, в случае провала, свалить по-тихому, пока будут отлавливать остальных подельников.

— Где письмо? — Практически потребовала наёмница.

Когда Риата, после тщательного обыска задержанного, обнаружила искомое, к ним как раз подоспели немногочисленные стражники. Наёмница ловко соскочила со своего пленника, позволяя страже заняться им, а письмо, небрежно сложив, быстро сунула во внутренний карман плаща.

— Этого в тюрьму за проникновение в королевские покои. Потом будут судить, — приказал мрачный Измаэль.

Настроение у него было далеко не радужным. И причин тому было несколько: в первую очередь — сами того не желая, — его оскорбило проникновение каких-то неотёсанных мужиков бандитской наружности, во вторую — разозлили стражники, которые проморгали это самое проникновение. И третье, — принца взбесило, количество прошедшего времени с того момента, как он позвал стражу. За это время недоброжелатели вполне могли осмотреться, найти свою жертву и напасть, например, на короля или его младшего брата. Чёрному принцу, конечно, вряд ли грозило погибнуть от рук лиходеев — только сумасшедший мог решиться напасть на Измаэля, тем более, что тот постоянно был собран и готов отразить атаку, для чего всюду носил с собой меч и пистолет. Но сам факт!

Как только пойманный Риатой "посланник" услышал о своей дальнейшей судьбе, то попытался взять заложника. Увы, ему не повезло во второй раз, потому что жертвой стал снова он. Несколько сильных ударов от принца, среагировавшего мгновенно, сразу же заставили преступника покаяться в содеянном. Измаэль немного успокоился, сорвав на преступнике злость.

— Дилетант, — с презрением выплюнула Волчица.

— За что? Это моя работа, — стонал мужчина, видимо, надеясь на помилование.

Риата сорвалась.

— Твои напарники кинули тебя. Они знали, чем может закончиться это дело: за незаконное проникновение и нападение на членов королевской семьи с преступниками не церемонятся. — Зло объяснила наёмница. — Да даже сам факт вашего здесь нахождения, уже является достаточным предлогом, чтобы отправить каждого из вас в тюрьму на полжизни.

— Они же сказали, — ныл мужчина, — что помогут...

— Дай угадаю, они обещали, что, если тебя схватят, то вытащат из тюрьмы? — Зло усмехнулась Волчица.

— Да-а...

— Из королевской тюрьмы, охраняемой несколькими десятками стражников, никому не сбежать. — С каменным лицом сказала очевидное Риата. — Они тебя подставили. — И тихо добавила: — Вот поэтому я работаю одна.

Стража увела уже закованного в наручники неудавшегося наёмника. Волчица молча наблюдала за этим действом. Она кипела от злости настолько, что это ощущалось почти физически. Без пяти минут телохранитель, а её навыки уже успели подвергнуться проверке дважды, как и выдержка — в данный момент абсолютно отсутствующая по причине неприятных воспоминаний. Да и как тут сдержаться, когда из года в год наблюдаешь одинаково грубые и вместе с тем очевидные ошибки, которые люди почему-то с усердием слепцов повторяют снова и снова!

Когда-то она сама угодила в те же сети, и напоминание о том позорном дне, словно клеймо, жгло Риату изнутри.

Измаэль по настроению не отставал от Волчицы, размышляя, каким образом наказать людей, отвечающих за безопасность дворца, чтобы впредь даже муха мимо них не пролетела. Орать на подчинённых, конечно, не лучших вариант, и не самый эффективный, но порой так хочется...

— Ваше высочество, вы хотели отдохнуть, — напомнила Волчица таким тоном, что всем, кто услышал её, сразу стало ясно, что настроение у женщины хуже некуда, и спорить с ней нежелательно.

Сама того не зная, она удивила Измаэля за один час уже трижды: сначала в кабинете Веламара, когда они сражались, потом при поимке наёмников, а позже и вовсе высказав вслух его мысли.

— Тебя что-то задело. Или этот человек напомнил о чём-то? — прямо спросил Чёрный Принц, игнорируя тон телохранительницы. Что-то его зацепило в словах женщины. А может, он просто хотел убедиться в том, что не единственный, кто способен совершать поступки, о которых жалеет до сих пор.

— Ваше высочество, вы должны отдохнуть, — стиснув зубы, повторила на другой манер, Волчица.

— Неужели всё было настолько плохо? — Измаэль оценивающе разглядывал лицо наёмницы. Следовало бы остановиться, и не лезть с лишними вопросами, но он проигнорировал все приличия.

— Господин, простите за грубость, но я не хочу об этом говорить.

— Не скажешь? — Принц решил сыграть в глупость и посмотреть, что произойдёт дальше, выяснить, где же находится предел у его новой подчинённой. — Я думал, ты обязана рассказывать мне...

— Если вы мне прикажете, — прервал ледяной голос, — я разделю с вами постель, так как моя обязанность — охранять вас, неважно — как и где. Но рассказывать о себе я не обязана. — Отрезала женщина.

— Знаешь, Волчица, — нарочно обратившись к телохранительнице по прозвищу, Измаэль дистанцировался, напоминая, кто из них двоих хозяин, а кто — всего лишь слуга. — Я предпочту, чтобы женщина делила со мной постель по своей воле. — Голос принца ясно указывал на то, что он раздражён, а властные ноты добавляли надменности и высокомерия. Его самолюбие тоже уязвимо.

Не дожидаясь ответа, Измаэль резко развернулся и направился в свои покои — отдыхать, предварительно отдав приказ не тревожить его, пока сам не позовёт кого-нибудь. Он захлопнул дверь прямо перед носом наёмницы и приказал ей не появляться до завтрашнего утра.

Женщина же простояла ещё с минуту, глядя на дверь. На глаза навернулись слёзы обиды. Она сморгнула их, встряхнула головой, глубоко вдохнула и поспешила покинуть территорию старой крепости, ныне именуемой дворцом.

Глава 3. Привязанности

Риата:

Я направлялась на окраину столицы. Шла пешком — хотела осмыслить произошедшее, понять, почему меня так задели слова его высочества. В голову не приходило ни одной умной мысли. Я не услышала от него ничего нового, кроме, пожалуй, того, что он не испугался моей внешности. Так почему? Ответа так и не нашла, решила оставить этот вопрос на потом.

Отчего-то на душе было горько и мерзко. Почему люди поступают одинаково гадко? Будто не понимают, что порой их действия могут привести к тому, что они сломают кому-то жизнь. Или понимают?

Нужно отвлечься. Воспоминания той, прошлой жизни, где приходилось убивать ради выживания, только усугубят моё состояние. А мне рассеянность и раздрай в душе не нужны, по крайней мере, сейчас позволить себе этого не могу.

Мысли сами собой вернули меня на несколько часов назад.

То, с какой лёгкостью принц воспринял меня, застигло врасплох. Нет, не так. Я была поражена до глубины души его отношением ко мне как к обычному человеку, как... к женщине. Это было ново, странно и... почти невероятно. Раньше я с таким не сталкивалась: обычно меня боятся, иногда до дрожи; стараются избегать, ненавидят, или, в крайнем случае, пытаются избавиться как от порождения тёмных сил. Да, бывало уже не раз, когда охотница за головами становилась целью для других таких же искателей наживы. Правда, всё это было давно, когда маленькую девочку ещё не начали обучать искусству убийства. Девочка выросла, отомстила преследователям и получила своё нынешнее прозвище.

Нормального отношения к себе я не видела, не считая своего наставника и ещё кое-кого. Так и жила до сегодняшнего дня.

Пожалуй, я испытывала благодарность к принцу и даже в какой-то степени восхищена его смелостью — не видеть во мне зверя сложно, если и вовсе не невозможно. Он даже понял меня, всего на какую-то минуту, но понял, чего не случалось ещё ни разу за последние годы (маленький ребёнок, не воспринимающий меня как потенциальную угрозу, не считается). Стоит понять кого-то по-настоящему, проникнуться его ситуацией, как становятся очевидными слабости. Именно это напугало меня. Я оттолкнула его, как только поняла, что для его высочества открылись мои слабости. И он мгновенно стал тем, кем его привыкли видеть окружающие — палачом, не способным на жалость, — Чёрным принцем. В этом мы похожи: когда нас отталкивают, не принимают и даже не пытаются понять, мы становимся теми, кем нас хотят видеть.

И теперь я чувствую себя виноватой! Никогда не любила это чувство, да и был ли смысл в его пребывании в моей жизни, отмеченной гонениями? Как можно чувствовать себя виноватой, когда приходится воровать, чтобы выжить? Или угрожать, когда преследуют только потому, что внешне отличаешься от других? Никак. А может, я смогла бы обеспечить себя более достойной работой, а не убийствами? Нет, у меня было два пути: проститутка с экзотической внешностью, либо служение у богатых господ, равносильное рабству. Последнее же равносильно первому. Это жизнь, и каждый в ней выживает, как может, если только не появится тот, кто протянет руку и не предложит третий вариант.

Уф, как не вовремя я начала отдаваться во власть воспоминаний! Мне необходимо сосредоточиться на своей цели, а не играть в чувства. Иначе всё, чего добилась, рухнет в один момент. Допустить это — значит лишиться того, что дорого. А я не готова расстаться с тем, что мне подарила сама Судьба.

Ещё этот император!.. Вовремя я вспомнила про письмо — место, куда я направлялась, находилось фактически на отшибе города, на его окраине. И я находилась уже почти у цели.

Послание от императора, значит? Раз уж свидетелей поблизости нет...

Что за чертовщина?!

Внутри оказался чистый листок, который вспыхнул и сгорел вместе с конвертом. Я только успела рассмотреть пустой лист, прежде чем он осыпался пеплом. Шутка? Сомнительно. Проверка, дойдёт ли до адресата? Не знаю. Но раз уж императору обо мне неизвестно, и он не догадывается, где меня искать, то это замечательно. Одной проблемой меньше.

До меня дошли слухи, что император отправил своего сына обратно в Дориантскую империю из-за того, что тот упустил принцессу. Боги, как же я рада, что у меня получилось провернуть побег и обмануть их. Только вот надолго ли?

Дорианцы не знают, что настоящей принцессе всего лишь шесть лет — страна не один десяток была закрыта. Вероятно, правители делали упор на внутреннее развитие страны, и потому мало интересовались внешней политикой. По крайней мере, слухов о том, что империя открыла границы и принимает послов, я не слышала.

Мне пришлось сжечь часть картин, на которых была изображена принцесса, чтобы не вскрылся обман. К сожалению, на картинах также были изображены родители девочки, так что портеров королевской четы Риалона осталось чрезвычайно мало...

Если правду всё же узнают (или единственный наследник мужского пола сам поведает истину захватчикам), то будет уже поздно — мы сумели надёжно скрыть малышку. Следов, ведущих к настоящему укрытию, не найти — побег совершило двое взрослых, а болтать лишнее мы не станем.

В данный момент я решила воспользоваться случаем и навестить малышку Фиолу. Потом неизвестно, когда выдастся свободное время. Так что сейчас я направлялась к старой хижине, что стояла на отшибе столицы, на границе с лесом. Попутно вспоминала, чем ещё мне необходимо заняться.

Первым делом надо узнать последние новости о захваченном королевстве. Интересно, жив ли принц, единственный наследник Риалона? Если его не убили сразу, то это означает, что его хотят использовать в своих целях. Шансов того, что принц жив, крайне мало. Я могла бы попробовать спасти мальчика, но это означало подставить под удар малышку: возможно, наследника оставят в живых как наживку для принцессы.

Самое печальное заключается в том, что девочка знает — ей больше не увидеть родителей живыми. Она осознаёт, что я защищаю её, и потому выполняет всё, о чём я попрошу. Однако ребёнок остаётся ребёнком — принцесса не понимает всей опасности ситуации. Поэтому с ней остался ещё один человек, преданный королевской семье — гувернантка принцессы по имени Рогенда.

Рогда работала на своей должности четвёртый год, когда нам пришлось бежать. С той разницей, что она практически растила принцессу.

Рогенда немногим младше меня. Она невысокая, красивая девушка, обученная этикету и другим вещам, которые должна знать любая знатная девушка. В отличие от звероподобной меня. Гладкая кожа, ровный цвет лица, светлые, аккуратно стриженные короткие волосы, на ощупь словно шёлк, нежная кожа рук, никаких клыков, и главное — тёмно-карие глаза.

Когда мы познакомились (это случилось при весьма необычных для знакомства обстоятельствах), четырёхлетняя принцесса сразу заинтересовалась моими жёлтыми глазами. Её отец, король Риалонский, разъяснил девочке, кто я и что сделала, на что принцесса заявила: "Папочка, у неё такие красивые глазки!". Тогда у нас завязался с Фиолой странный разговор о моих глазах, плавно перешедший на обсуждение животных и волков в том числе. В итоге получилось так, что маленькую принцессу было просто невозможно оттащить от меня — она начинала громко истерить, не давая нам расстаться надолго. И королю ничего другого не оставалось, как смириться и оставить меня при Фиоле, назначив личной охраной. Принцесса Фиолина тогда очень настороженно относилась к личным телохранителям и часто от них убегала или просто жаловалась отцу, что ей не нравятся суровые дяденьки и тётеньки, которые пугают её. Весьма капризная девочка, но только благодаря ей, я не была казнена, или отдана для жестоких развлечений королевским друзьям (помнится, поступали подобные предложения).