Путник: легенда о забывчивом попаданце (общий файл)

— Стефания, — наша спутница склонила голову в коротком приветствии.

— Здравствуй Азия-нова, — прозвучало в ответ, — какой тайной дорогой привело тебя сюда?

— Дорогой судьбы. Как видишь, я не одна. Впусти нас.

— Входите, — голос изморенной девушки был ровным и беспристрастным. Она отстранилась во мрак помещения, и мы прошли внутрь темного коридора. Я снова взглянул на странную незнакомку и кое-что понял. Она оказалась новой, лишенной крыльев. Ошибиться невозможно: слишком явно выделяются загривок и грудные мышцы, а также блестят под кожей проводки усилителей.... Так вот что случается с этими ангелами, когда их лишают возможности летать.

В бесконечно длинном, неосвещенном коридоре стоял затхлый воздух. Пахло трухлявой древесиной, плесенью и копченым мясом. Приглядевшись, я увидел подвешенные на крюках куски свиной туши. Пока мы брели в этом неприветливом сумраке, я поинтересовался:

— Значит, твое имя — Азия?

— Азия-нова, — прозвучало в ответ.

— Я запомню.

В конце коридора обнаружилась комната, совсем небольшая, с темными стенами, по которым размытыми узорами расходились подтеки воды.

В дальнем углу у зарешеченного окна стояло плетеное кресло, в котором сидела старуха, укрытая пледом. Ее седые, тонкие волосы выбивались из-под кружевного чепца, а костлявые узловатые пальцы перебирали деревянные четки. У ног старухи на овечьей шкуре сидела девушка, совсем юная зеленоглазая с длинной русой косой. Перед ней были разложены карты.

— Давно у нас не было гостей, — улыбнулась старуха, показав ровный ряд золотых зубов с узорчатыми гравировками. Друзья Азии — мои друзья. Я — Рябина, а это, — она кивнула на девочку, — Люта, моя внучка.

— Адьяг, Умеющий, — важно и медленно произнес Адька.

— Жила, путник, — привычно представился я, но Стефания тут же метнула в меня всепроникающий взгляд, похоже, она, как и Азия, видела людей насквозь.

— Здравствуй, бабка Рябина, — почтительно склонилась Азия, — давненько я не была в этих местах. Уж больно сильно они помрачнели.

— Такие времена, — тяжело вздохнула старуха. — Садитесь за стол. Не пристало держать гостей голодными с дороги.

Она поднялась с кресла и чуть не уперлась головой в потолок. Старуха оказалась невероятно высокой и широкоплечей. Да что там говорить — она обладала просто богатырской фигурой. Неужели тоже бескрылая нова? Я пригляделся, пытаясь рассмотреть усилители, но руки Рябины были скрыты рукавами длинного платья. Поймав мой любопытный взгляд, хозяйка мрачного жилища строго взглянула на меня и, указав на дверь, сказала:

— Заведи коня в дом, здесь никого не оставляют за дверью.

Конь уселся на полу в коридоре и принялся вылизывать шкуру длинным синим языком. Его изумрудные обычно глаза светились в темноте алыми огоньками, и в мои размышления стали закрадываться очередные сомнения. Как будто бы где-то я видел и других коней — они не сидели на заду и не вылизывались подобно кошкам. Боррр.... Я замотал головой, стряхивая остатки наваждения.

Тем временем Рябина усадила нас за стол и выставила на него нехитрые угощения. Пара газовых фонарей осветила черный крепкий чай, разлитый по стальным кружкам, миску с кубиками сахара и большую корзину со свежеиспеченным хлебом. Аппетитный аромат теплой сдобы тут же заполнил небольшое помещение.

— Что у вас тут происходит?— Азия обвела присутствующих серьезным взглядом. — Дом Дурью стал, скверной зарос, а вы по хибарам сидите, будто темноты боитесь?

— Нет, — бабка Рябина вздохнула, — не темноты. Сияния. Стало там и тут по нашему Дому странное зарево появляться. Сначала вроде как точка или огонек над землей забрезжит, потом разрастется до размеров двери, ярким светом исполнится, а из этого света всякие чудища лезут: демоны, черти, нечисть. Они людей утаскивают, прямо в это свое сияние. И никто не знает, что с теми людьми потом приключается.

— Прямо-таки демоны? Настоящие? — искренне удивился Адька.

— Демоны, — без тени улыбки подтвердила Рябина, а молчаливая Люта часто закивала, — самые что ни на есть. Мы к нашему Управителю обратились, а он сперва только отмахивался — мерещится, мол, вам все. Только потом демоны в открытую ходить стали, и Управитель придумал народное ополчение собрать. Нас же туда и организовал, велел в дозор ходить и с нечистью воевать. Мы все здесь бойцы хорошие, но только разве народное это дело? У Управителя целый рыцарский отряд есть, но своих людей он в дозор не отсылает.

— Да, дела... — я не верил ушам, что же это за место такое, дурное. Одно слово — Дурь....

— Демоны, они из сияния выходят, — повторилась Рябина, — и в сияние прячутся. Сияние — это будто портал. С ним чудища неуловимы.

— Понятно, — Азия поджала губы, — только зачем они людей таскают?

— Самим бы знать, — пожала плечами Рябина, а молчавшая все это время мрачная Стефания тихо добавила:

— Они души забирают...

От ее жуткого, шипящего шепота я поежился. Души забирают. Не слишком приятная перспектива. Но кто сказал, что мы так вот запросто отдадим им свои души.

— Если у них порталы, значит, где-то есть и Дом, — предположил Адька.

— Есть, — медленно произнесла Стефания, наклоняя голову, отчего глаза ее скрылись в темных провалах, — но он чужд нашему лесу, нашим дорогам и нашей земле. Дороги, что идут к демоническому Дому, созданы из белого матового камня....

— Молчи, Стефания, — вдруг резко оборвала ее Рябина, — нечего болтать лишнее. Твои домыслы уже лишили тебя крыльев. Не обрекай на это других?

Все замолчали, недоверчиво глядя друг на друга. Адька по-собачьи склонил голову набок, я задумался, о каких шахтах шла речь, Азия тоже напряглась, промолчала некоторое время, но потом приняла решение не продолжать поднятую тему.

Демоны. Существа из старых легенд, согласно которым, Высший Механик, создавший этот мир, собрал из дорожной пыли людей и дал им веру. Он всегда любил людей и благоволил им, а они, неблагодарные вдруг перестали верить в него. И тогда Высший Механик обиделся и ушел, и тут же появились демоны, которые стали досаждать людям. Наблюдая за страданиями собственных созданий, Высший Механик сжалился и сделал механических ангелов — нов. Новы сразились с демонами и повергли тех в невозвращение...

От мыслей меня оторвал голос Азии, решительный и приглушенный:

— Моя миссия — сражаться с демонами, значит, я останусь с вами и выйду на битву, когда это потребуется.

— Какой толк в битвах, — Стефания дернула плечами, хотела по старой памяти повести крыльями, — ночь за ночью мы уничтожаем прибывающих тварей, но они всегда возвращаются.

— Надо найти их Дом, — предположил я, Стефания кивнула.

— Что верно, то верно, — поддержала идею бабка Рябина, — но Управитель заставляет нас отправляться в дозор каждую ночь и все время проверяет, чтобы никто не ушел отсюда. Он закрыл дороги, словно решил похоронить нас в этом проклятом месте.

— Что же вы не надавали ему по загривку за подобное самоуправство? — возмутился Адька, ударив кулаком по столу, отчего со звоном подпрыгнула лежащая рядом вилка.

— Он слишком силен — Умеющий высокого лика, плюс армия с магами и воинами. Мы — простые селяне, что противопоставим ему?

— Он — Великий Зверь? — полюбопытствовал я.

— Нет, пока Полузверь, но денег у него куры не клюют. Он должность свою купил, лик, так что и за Великим дело не станет, — подвела итог Рябина, переглядываясь с Лютой и Стефанией, — а еще, Управитель обещал мешок золота тому, кто сумеет одолеть Воина Дорог.

— Неужто Бегущего во Тьме? — удивился я.

— Нет, другого — Перепадаля. Того, что по кривым тропам бродит и пути узлами завязывает, — пояснила Рябина, снижая голос до шепота и бросая тревожные взгляды на окна.

— Для чего ему это нужно? — я тоже стал говорить тише и даже перегнулся через стол.

— Никто не знает, но последнее время в наших краях творятся странные вещи...

Наверное, Рябина хотела рассказать что-то еще, но Стефания вдруг резко вскинулась и уставилась на дверь...

Гости ввалились через минуту, без стука и приглашения. Двое рослых, закованных в стальную броню охранников и какой-то расфуфыренный, богато одетый господин. На его холеном и сытом лице читалось выражение высокомерного самодовольства и неуемного властолюбия. Мы для него были всего лишь подданными, слугами, на которых он с ходу начал орать:

— Почему не в дозоре? — взгляд пришельца сфокусировался на морщинистом лице старухи Рябины, потом переметнулся на Люту, девушка тут же испуганно спряталась за бабушкину спину.

— Некому идти, — бабка Рябина спокойно посмотрела на незваного гостя, — Люта не умеет сражаться, а Стефания нездорова.

— А эти? Пусть идут они, — грубый незнакомец недовольно оглядел меня и остальных.

— А ты сам-то кто? — как назло ляпнул ему Адька.

Лицо гостя помрачнело, губы сжались в тонкую нитку и нервно задергались. Охранники недвусмысленно положили руки на притороченные у бедер мечи, но, совладав с гневом, их предводитель сдержанно представился:

— Я Управитель этого Дома и еще трех Домов в округе — Клиффорд Смелый, — пафосная речь явно доставляла говорящему удовольствие. — В моем Доме для военных действий мобилизуются все.

— Но тут живут старушка, молодая девица и покалеченная нова. Несправедливо заставлять их сражаться с чудищами... — снова встрял Адька, и Управитель грубо прервал его:

— Молчать. Таков мой приказ — трое из этой хибары должны отправиться в дозор этой ночью.

— Мы пойдем, — холодным и спокойным голосом ответила Азия, поднимаясь из-за стола и демонстрируя Управителю и его охране внушительность своей фигуры и огромных крыльев. — Можете отдыхать спокойно.

Услышав в голосе новы нотки злого сарказма, Клиффорд поспешил удалиться, решив далее не накалять обстановку.

Глава 4. Сияние

Когда на Дом опустилась ночь, мы вышли из жилища Рябины. Я, Азия, Адька и Люта, вызвавшаяся проводить нас до места.

Проходя мимо угрюмых, покосившихся строений, я спиной почувствовал тревожные взгляды тех, кто скрывался в непроглядном мраке за немытыми окнами, крест-накрест оклеенными бумажными лентами.

— Мутный он, этот Клиффорд ваш, — обращаясь к Люте, выдал вдруг Адька. — Если Дом Дурью стал, зачем его беречь? Бежать надо — мало ли других Домов кругом?

От неожиданно громкой фразы девушка вздрогнула и тут же шикнула на него — не шуми, мол. Потом, решив все же пояснить ситуацию, зашептала:

— Кто ж нас в другие Дома пустит? Народ сейчас ушлый пошел — никто нахлебников к себе не возьмет, хоть и на родне родня приедет. Места всем мало.

Адька, который еще при выходе перекинулся зверем, болтал без умолку. Люту это явно беспокоило, но втолковать начинающему Умеющему о тот, что следует вести себя потише, она не могла.

— Так толку-то с демонюгами бодаться, если все у вас тут хилые да убогие, — не стесняясь в выражениях, продолжил размышления Адька, — а рыцарей своих этот ваш Управитель бережет. Разве справятся с нечистью местные инвалиды?

— А что остается? — вмешался в беседу я. — Беженцев из Дури никто в свои Дома не пустит — побоятся. Вот и сражаются, бедолаги, как могут.

— Непонятно все с этим Клиффордом, — Азия присоединилась к общему разговору последней, — Стефания сказала, что демоны приходят из собственного Дома по белым дорогам. Так зачем этот бессмысленный дозор? Не проще ли разрушить вражеские дороги, а потом добить остатки чудищ?

Логичное предложение, как я сам не додумался до подобного. Я с уважением взглянул на нову, потом перевел взгляд на Люту — что скажет в ответ? Та пояснила:

— Управитель считает, что ломать дороги нецелесообразно, а новые пути и Дома необходимы всем. Он говорит, что, одолев демонов, мы сможем занять их территорию, и тогда у нас будет два Дома, а, значит, будет в два раза больше земли.

Ясно — сделал я мысленный вывод. Перенаселение — вот главное зло этого мира, представляющего собой паутину дорог с нанизанными на нее горошинами-Домами, разнообразными по размеру участками обитаемой и безопасной земли, вырванной древними Механиками у беспощадного, смертоносного леса и дарованной немногочисленному когда-то человечеству.

Внутреннему взгляду предстала карта, виденная мной лишь однажды, во время пребывания в одном из Домов Изначальных, тех, где до сих пор еще сохранились высокие башни Механиков, на улицах горели газовые фонари, а паровые эскалаторы поднимали людей на оторванные от земли улицы второго яруса.

В Изначальном Доме я был давно. Последнее время жизненная хронология постоянно сбивалась в моей памяти, но я не сильно из-за этого переживал — настойчивый внутренний голос уверял в том, что забывать давнее и несущественное прошлое — это нормально. К тому же я прекрасно помнил, точно знал, что хождение по дорогам — это моя жизнь, ведь я путник.

Цель любого путника — выискивать и проверять новые пути и незаселенные Дома, которых в наше время почти не осталось. Судьба любого путника — вечное движение по удивительным дорогам из черного камня, послушного человеку и недоступного хищным тварям леса. Эти слова придумал не я — так мне говорили в Изначальном Доме, где на огромной площади Великий Управитель Плего собирал всех путников и благословлял на бесконечное путешествие...

И зачем я об этом думаю, размышляю, вспоминаю и раскладываю все по полочкам? Зачем пытаюсь выстроить в голове утерянную хронологию прошлых событий? Ответ напросился сам собой — Азия и ее нелепое заявление о моей "нездешности". Что она имела в виду? Нездешний! Каждого можно называть нездешним, когда он из своего Дома ушел и в другой попал.

Вон, Адька, например, если попадет в какой-нибудь из Изначальных Домов, так и его тоже нездешним назовут. При такой логике, все мы, где-то нездешние, а где-то свои. По-другому никак.

А память! Ну что память? В Изначальном Доме говорили, что память путнику не нужна. Где-то я родился, как-то вырос, родители у меня есть, уверен, что есть...

Вот тут-то мое почти утихомиренное душевное спокойствие и взволновалось новым вопросом. Семья. Родители. Я точно помнил, что они имеются, на миг даже четко представил их лица, вспомнил во всех деталях. Словно изображенные на картине, передо мной предстали мужчина и женщина. Их одежда не очень-то походила на ту, которую я привык видеть вокруг себя. Память напряглась, вписывая родные фигуры в странный интерьер, тоже знакомый, но, как и одежда, никак не состыковывающийся с привычным.

Потом, как ластик по карандашу, по мимолетным всполохам вновь прошла волна забвения. И, будто сон, который помнил, только что проснувшись, через минуту становится тусклой тенью, а потом и вовсе исчезает, стерлись из моей памяти скудные воспоминания о прошлом.

— Жила, глянь! Видел когда-нибудь подобное? — Адька удивленно приподнялся.

Это выглядело комично — здоровенный клыкастый зверь замер в позе суслика, встав на задние лапы и вытянув передние по швам. Поймав его взгляд, я и сам мгновенно замер, пораженный увиденным.

На самом краю Дома, там, где убогие жилища заканчивались, словно заслон, поднималась узкая полоса фруктовых деревьев, за которыми до кромки обступившего жилую территорию леса простирался луг с высокой травой. На границе травы и леса, извиваясь цветными световыми лентами, полыхало зарево. Его свет пульсировал, расходился и сжимался, вздрагивая яркими всполохами и покрываясь рябью.