Боевые посохи, окованные железом, внутри спрятано что-то опасное. Явное оружие. Не сходится, нет. Какой идиот нападет на мага в его собственном доме?
Далее следовало оценить древесину и материалы. Козье дерево, которое обыкновенно идет на луки и копья, кожа и медная нить на расписном посохе, музыкально-светлый ачерн и кожа на посохе Мастера. Добротная сталь оковки, именно что сталь, не бронза, не медь, не серебро. Оба предмета потерты, оббиты о камни...
...Откуда взялся Мастер?
Грин сделал себе подстилку из еловых веток, развел костер, повесил свой плащ, как полог, чтобы не терять тепло, и принялся смотреть дальше. У Мастера на посохе было два герба в одной стилистике — круги и крылья, вписанные в пятиугольник. На расписном посохе Грин нашел те же элементы — они повторялись много раз, но стилистика всякий раз была разная. Еще на расписном посохе мелкими рунами было вырезано "Дорр". Еще, рядом с нитью, несколько названий, похожих на название города или деревни. От нити на ощущения тянуло чем-то, похожим на грозу.
Изображение кота в манере степняков. Только они рисуют таких изящных, сильных зверей со старательно прорисованной мускулатурой, широкими лапами и длинным хвостом, украшенным кисточкой.
Этот волшебник был оборотнем, как Мастер? В том, что Мастер умел превращаться в кота, Грин уже убедился, и мимолетно подумал, что про ворона, наверное, тоже не наврали.
Еще спирали, много спиралей.
Руны, совсем непонятные. Грин попробовал нарезать такие же на куске коры, и пришел к выводу, что это не знаки, а буквы, и предназначены они не для письма на бумаге — нет ни завитушек, ни округлостей, которые оставляет перо. Буквы угловатые, и очень четкие, без выпендрежа.
На тот же кусок коры Грин выписал все незнакомые знаки, решив спросить их звучание у Мастера, если тот ответит, конечно.
В рунах могло быть зашифровано имя волшебника — а Грин четко помнил, что Мастер своего имени ему так и не назвал. Грин принял это как должное: имя — знак доверия, не менее значимое, чем посох, вдруг оно где-то скрыто? Вдруг имя Мастера надо разгадать самому? О таком испытании он тоже слышал.
Были знакомые узоры — на удачу, хороший разговор, понимание сути и опять, и снова тема дороги, причем не обыкновенной, а такой, как будто пытались написать пожелание птице.
"Посланник", — так расшифровал для себя Грин расписной посох, но посох Мастера — лаконичный и простой — остался загадкой. Про себя он определил его, как "отражение". Но чьим отражением, и почему таким был Черный Мастер, Рон определить не мог.
Еще один день прошел в блужданиях по лесу. На пнях росли тонконогие грибы, годные для похлебки, в орешнике резвились белки, собирая урожай. К вечеру Грин опять развел костер и устроился поудобнее.
Тут Грин задремал, и ему померещилось, что тени от костра сложились в очертания невысокой фигуры. Закутанный в черный плащ, болезненного вида старик уселся у огня, долго молчал, разглядывая Грина из-под низко нависающих темных бровей. Старика можно было бы назвать страшным — но Рон понемногу привык к остро изогнутому крючковатому носу и резко очерченным морщинам на худом лице.
Они долго изучали друг друга, и в конце концов, ночной гость хмыкнул и
попросил:
— Скажи Серасу, пусть найдет связь коротких волнах. Обязательно скажи, и не забудь: на коротких волнах.
— Найти связь на коротких волнах, — повторил Рон, запоминая слово в слово. — А зачем?
— Это пусть тебе Серас объясняет, — ответил старик, вставая. — В двух словах не получится, а на длинные разговоры нет времени.
— Хорошо, — кивнул Грин во сне, — я передам.
Наутро Грин проснулся с ощущением того, что задание выполнено и нового ничего не будет, убрал костер, умылся, пошел в дом к Мастеру, сварил кофе, сделал оладьи, и за завтраком, улучив момент, упомянул, будто к слову пришлось:
— Мастер Серас, старик просил вам передать, чтобы вы нашли связь на коротких волнах.
* * *
Тесс еще не знал об этом, но случайно встреченного, для шалости приглашенного и по недоразумению оставленного рыжего ему предстояло изучать еще долго.
А пока что он сходу, с окончания расспросов, отметил первое найденное гриново свойство, а именно детскую ли, звериную ли способность одним своим спящим видом вызывать бесконечное умиление.
В качественном плане бесконечное, разумеется.
Количественно же Черный Мастер понаблюдал рыжее чудо природы минуты две-три, после чего хмыкнул, уложил поудобнее, подоткнув одеяло, и ушел на кухню — надо было накормить кота (более чем заслужил), вуглускра (проще кинуть корку, чем искать потом, что он еще погрызет) и (обязательно!) себя самого...
И это было еще только первым из кучи дел, которые Тесс планировал на этот день — до появления юного алкоголика.
То, что теперь Грин спал и ничем не мешал, было только на руку.
Наутро Грин стал мешать еще меньше, деловито и бесшумно исчезнув с обоими посохами. Серазан не успел даже удивиться, как тот скрылся в лесу, но рыжий направился в чащу, вдаль от людских поселений, и Тесс, подумав немного, пожал плечами — мало ли, где и как полагалось заниматься чтением знаков — и с головой ушуршал в хозяйственные заботы, меньше всего беспокоясь о парне.
А забот хватало. Давно барахлил датчик наружнего освещения, то включая фонарь среди бела дня, то "не замечая", что уже давно стемнело. То ли размокла, то ли отвисла дверь в сарае, не желая как следует закрываться — Вульфрик сразу сказал бы, как ее правильно подтянуть, Серасу же предстояло сперва посоображать, что может глючить у механизма, состоящего всего-то из косяка и доски на двух петлях. И еще нужно было разобрать наконец ту часть мастерской, которой прежде безраздельно владел Дорр, с первых же дней предупредивший Тесса: "Что для хозяйства делается и предназначено, то я тебе сам покажу, а это для души — хобби.
Не влезай, убью".
Частную жизнь Тесс уважал, личную территорию — тем более, но теперь хотел знать, что же там ценно исключительно как память о старике, а что может иметь и практическое назначение.
Любопытство сделало эту задачу первоочередной.
...и первым, что нашел Серазан, оказался на полвека устаревший, но вполне себе мощный — в пределах планеты — связной модуль мабрийского происхождения. Дохлый абсолютно и безнадежно — аппарат выработал резерв, судя по виду, лет десять назад... Тут что, было с кем связываться?!
На полуодичалой, живущей на дровах и угле планете, жители которой не знают и электричества. О, да.
От неожиданности Тесс плюнул на разбор таких сюрпризов и сбежал из мастерской нафиг, но, сражаясь с упорно не желающей выйти на верный баланс дверью, продолжал ломать голову над загадкой...
К середине следующего дня голова доломалась.
Приступа Тесс опасался уже к концу похода по кабакам, но тогда его удалось то ли избежать, то ли перенести на ногах, вперемежку с похмельем — слишком легко, чтобы можно было надеяться, что этим удастся отделаться. Теперь же, когда в висках заломило, а предметы через один стали внезапно терять четкость, стало ясно — не удалось. Выматерившись особенно заковыристо, Серас вернулся в дом, поблагодарил дальние звезды за то, что Грина все еще не было — болеть при свидетелях он особенно не любил — и очень своевременно рухнул отлеживаться.
Три-четыре часа мигрени пополам с головокружением и время от времени галлюцинациями из числа особо ярких и красочных, случаясь раз в пять-шесть недель, жизнь осложняли не слишком, но с работой в космосе, вахтами, перегрузками и тем более боевыми дежурствами не сочетались абсолютно, а потому в случае Тесса превращались еще и в почти столько же — за вычетом промежутков, когда сознание уплывало вконец — времени изощренной ругани в адрес всего и всех, кому он был ими обязан.
Чистого неба, Серазан...
Ни неба — больше никогда.
Ни родных "Птицы-пламени" и "Вершителя", знакомых до каждого закоулка служебных коридоров и палуб.
Ни тех, кому можно было ответить тем же напутствием.
Планетарная крыса могла только удрать с планеты, где чистое небо увидеть было нельзя уже пять столетий, но и то ее не отпускали прежняя ненависть и вражда.
К вечеру, впрочем, Тесс относительно оклемался, убедился, что Грин так и не появлялся, и на чистом упрямстве починил-таки дверь в свете для разнообразия включившегося вовремя фонаря. А что кружилась еще время от времени голова — ничего, пару дней потерпеть и пройдет.
Если бы еще так же легко уходила тоска по полетам... И хорошо, что Тесс не был пилотом. Был бы — сколотил бы уже здесь ероплан и разбился на нем к ебеням.
А так — дверь, запихнуть в себя ужин и спать.
И испытать тихий шок наутро, когда на больную сонную голову явился наконец рыжий.
— Серазан, — автоматически поправил Тесс. — Не доросли еще до "Сераса"... Что?! — и медленно поставил котелок назад на плиту.
Грин повторил, глядя на Мастера честными голубыми глазами.
Повторенное озадачивало не меньше, чем звезды знают как найденное в лесу имя. Особенно "просил передать".
Но в третий раз переспрашивать было бесполезно, а сомневаться в сказанном — глупо.
— На коротких волнах... — раздумчиво произнес Серазан, чтобы только что-то сказать.
Радиосвязь?
А в мастерской так своевременно нашелся и аппарат... И вообще-то многовато стало вокруг неожиданного, а началось все — с Грина.
И Тесс, смерив юношу неожиданно злобным взглядом, прошипел:
— Все-таки маг... — и рванул в мастерскую.
Заинтригованный донельзя Рыжий пошел следом.
На языке у него вертелось множество вопросов: и что такое "короткие волны" и как на них держать связь, и почему просьба старика вызывала у Мастера такую откровенную злость, и сокровенное "что это было?" на ситуацию в целом.
О том, что стоит поберечься и не лезть, Грин как-то не подумал. Не до того было.
Передатчик. Дохлый!
И хер с ним, пусть дохлый, к радиоволнам он отношения все равно имел мало... Зато много — имела конструкция, явно собранная уже здесь, с помощью отвертки, паяльника и всеобщей матери. Правда, и в ней Серазан нашел пару деталек, которые явно не местный умелец вытачивал или ковал.
И серию-номер на них — с датой. Пять лет назад.
— Ну, дед... — со смесью возмущения и восхищения произнес вслух Серазан.
— Ну, бля!
Развернулся и от души швырнул в дверной косяк удачно оказавшуюся в руках отвертку.
Попал.
И очень хорошо, что попал, потому что бросок оказался из серии "нарочно не повторишь" — уж Тесс не повторил бы точно — и тонкое твердое жало отвертки глубоко вошло в дерево на полшага правее головы обнаружившегося в дверях Грина.
У Тесса потемнело в глазах.
К счастью, ненадолго. Грин стоял, отвертка торчала...
— Почему только вы не оказались обычным, заурядным деревенским раздолбаем? — вопросив риторически, посмотрев пару секунд на Рональда и — мимолетно на границе сознания — досчитав требуемую длину драматической паузы, Серазан слегка трясущимися руками принялся собирать передатчик обратно.
Раздраженно выброшенная отвертка наглядно продемонстрировала опасность неуместного любопытства. Грин косился на нее и пытался сообразить, на что мог так разозлиться Мастер. На старика? Что такое короткие волны? Он оказался не раздолбаем — это плохо? Он выполнил задание или провалил?
Надо уходить или оставаться?
И как можно связать между собой волны, и не простые, а короткие? Этот вопрос его особенно занимал. Предложение завязать между собой волны узлом у его Мастера вызвало приступ раздражения... Может, это из серии загадок "прийти не голым не одетым, без ничего, но с подарочком?" Может, волны — это складки на ткани или что-то такое, похожее?
И очень, до дрожи, хотелось поподробнее рассмотреть, с чем там возится Мастер.
Грин еще некоторое время смотрел в узкую спину, пока не выбрал из своих вопросов самый невинный и простой.
— Мастер Серазан, вы так рассердились на меня или на старика? И правда ли, что его звали Дорр?
Последнее было только предположение, но Грину очень хотелось его проверить.
— Рано умер старик, на вопросы уже не ответит... — раздраженно буркнул Тесс и захлопнул крышку передатчика.
От мысли, что им вполне можно пользоваться, становилось паршиво аж даже физически. Проще было оставить пока установку в покое и сосредоточить внимание на рыжем... силуэт которого у двери вдруг подозрительно потерял четкость.
Серазан прищурился, восстанавливая резкость зрения.
— Имя каким способом получили?
Грин вздрогнул от резкого, царапающего голоса:
— Ваше имя, Мастер Серас... Серазан, сказал мне старик. Я только проверил. На посохе старика было начертано "Дорр". И еще там были незнакомые мне буквы. Я выписал все, и если бы можно было бы узнать их значение... там, наверное, много важного?
Голос, изначально звонкий, почти сник.
Рон сглотнул и подумал, что вот, случайно влез в драку двух магов, как кузнечик в мешок с зерном.
— Скажите, Мастер Серазан, а как связывать волны? — спосил он наконец, все таки черпая храбрость в любопытстве, раз уж больше ничего другого не осталось.
— А на все три луны летать вас не научить? — с внезапной горечью поинтересовался в ответ Мастер.
— А можно? — не сдержавшись, запальчиво вопросил Рыжий, от грандиозности предложения моментально забыв, с кем разговаривает.
— Можно. Но мне нельзя. Идите сюда, Грин, — с внезапной усталостью позвал Тесс, на мгновение прикрывая глаза.
Грин успел подойти, пока он открывал их обратно, но четче не стал.
— Объясню вам насчет связи "на пальцах". Волна может возникать не только на одной лишь воде. По воздуху тоже идут волны, разные... Один род волн — это ветер, другой возникает от человеческого голоса. Они долетают до уха другого человека, он слышит звук. Но — недалеко, как бы громко первый ни кричал, — на мгновение сбившись, Тесс коротко мотнул головой — лицо Грина расплывалось все сильнее — и продолжил быстро и четко излагать матчасть. — С помощью специальных машин, называемых аппаратурой связи, звук можно преобразовать в еще один род волн, радио, ухо их не слышит, но до другого такого же аппарата они долетают в сотни раз дальше...
В глазах стремительно темнело, добавился звон в ушах, Серазан понял, что игнорировать сбои зрения было ошибкой, но было поздно.
— Все остальное, Грин — позже. Не сейчас... Идите в дом!
Идти в дом, видя оседающего на землю человека, Грин не мог и не хотел.
Он аккуратно усадил чародея у стены, положил руку на лоб и стал понемногу заговаривать неожиданный обморок, стараясь не нарушить видений, но хотя бы снять дурноту, которую, видимо, они вызывали.
Время от времени, когда жилы на висках у Тесса особенно вздувались, Грин дул старшему в закрытые глаза, считал биение жилки на руке, пытаясь понять, не частит ли.
"Группу в четвертый квадрант. Группу в четвертый квадрант, предотвратить прорыв..."
— Они охренели?! С нашей броней... Да мы трех минут не продержимся!
