Новатерра. Часть 3. Ангел

— Я готова!

— Поздравляю! Медвытрезвителей у нас нет, так что...

— Иди ты, вашество!

— Не посылать легитимных гетманов! — он был искренне рад: депѓрессия прошла и у Алины. — К чему же ты готова, милая? К труду и обороне?

— Ага, сейчас! Нашел трудовика и оборонца! К приятной конной прогулѓке. Погоды, знаете ли, стоят...

Гетман опешил.

— Атаман звонил?

— Мне?! Если честно, то ещё ни разу. Лично мне.

— Наталья, значит... Запорю!

— И совершенно напрасно, — Алина прижалась к нему. — Аль, это... это голубь!

И оба задрожали. Обоих, показалось им, пронзил один и тот же ледяной клинок...

Первой опомнилась Алина. И протянула мужу нечто в плотном замшевом чехле, затейливо расшитом серебряной нитью.

— Алька, ты — прелесть! А я ходил по кабинету, морщил лоб: что-то забыл! что-то не взял!

— Забыл ты это дело, ваш-бродь, дома. Возьми, думаю, пригодится.

— Мне почему-то тоже кажется... Ну, что, по коням?

Минут через пятнадцать кавалькада из пятерых всадников — гетмана, Алины, атаманских гвардейцев-сердюков и рынѓды Алексея — в сопровождении большого пса, невидимых щенка и голубя достигла пристани. Гетман осадил красавца Аквилона, молочно-белого рысистого орловца, на крутояре по-над заливным лужком, который был определён под временное гостевое стойбище.

И обомлел.

И замер.

И застыл на миг. На целый вечный миг, будто величественный Медный Всадник над Адмиралтейской.

И воспарил над миром. Над войной. Над суетой, заботами, утехами, любовью. Над Прошлым, Настоящим, Будущим. Над Да и Нет. Над Хороѓшо и Плохо. Над Добром и Злом.

Над полем боя. Над ристалищем. Над гладиаторской ареной, где в окружении толпы зевак, рыча и матеѓрясь, катился по траве кроваво-грязно-жирный ком из двух сплетённых тел. Над растерявшимся патрульным. Над сонмом перепуганных, голодных, равнодушных, безумных, обречённых, незнакомых глаз, что бешено метались с него, Всадника Апокалипсиса, на... На Неё.

Её! Великую и жалкую. Отталкивающую и манящую. Растоптанную. Гордую. Убогую. Прекрасную. Девчонку-ангела, несчастное дитя и обольстиѓтельную женщину одновременно.

Он понял всё. Понял щенка. Понял жену. Наталью, напророчившую новую любовь. Бывшего лётчика. Понял... что неоправданно медѓлит!

Щенок кивнул, ещё раз хлопнул по плечу души, вильнул пушисѓтым хвостиком и был таков...

Ты возвратишься, друг?!

'Не знаю. Как будет на то воля Хозяина...' — донеслось из Ниоткуда.

И тишина. И бранный вопль. И мерзкий шёпот. И взлетевший голубь...

Вперед, комбат! За ВДВ! Кто, если не мы?!

Гетман, не покидая седла, подал знак телохранителю, и Алексей ударил выше зрительских голов длинной автоматной очередью. Наземь пали все, кроме патрульного, девчонки и борцов-'механизаторов'. Последние, наоборот, вскочили. Гетману показалось даже, что один из них, более крупный, звероватый, рыжий, вякнул: 'Де затвор?' И сразу вспомнился рассказ пилота. Он не боялся ошибиться — два Ивана. Слабак под маской лидера. Смирившееся стадо. И Она. Как там сказал пилот? Алёна...

Конь белый — хотя в действительности серый, белой масти не бывает — в полторы секунды одолел обрыв. Гетман спешился, передал повод бодигарду и, разминая кисти, подошел к борцам. При одинаковом примерно росте каждый из них был десятка на два килограммов его поупитаннее. И много более упитанней, чем самый плотный из гостей. На ряхах ближних самохваловских бояр застыли одинаковые выражения — 'кого моя?! чё надо?! чё хотел, козёл?!'. Сейчас узнаете!

— Женщину, значит, не поделили, гости дорогие? Кому бы с чисѓтой — после бани — первому развлечься?

— Я первый! — брякнул рыжий.

— Ты? — через силу улыбнулся гетман.

— Я! Моя очередь! Он — за мной!

— Как скажешь, мил человек, я тебя за язык не тянул...

Носок литого сапога с противным хрустом врезался ублюдку в гениталии, утвердиться же в партере заезжему борцу не дал могучий восходящий апперкот.

Гетман бросил взгляд на девушку. Беспокоиться там было уже не о чем: в ногах её, оскалив пасть, злобно рычал ньюфаундленд — хозяин и предположить не мог, что Дэнни так умеет, — по бокам застыли с автоматами наперевес крепкие сердюки, сердитые, как и положено, до невозможности. Жена, обняв девчонку, что-то шептала ей на ухо. Из-за плеча Алины на гетмана глядели огромные небесно-васильковые глаза, а по спине супруги рассыпалась фата волнистых золотых волос. И вот этого беззащитного ангела двое нелюдей...

Ну, пи$дец!!!

Второй ублюдок, одурело глядя на застывшего собрата, казаѓлось, впал в прострацию, лишь бормотал корявыми губами: 'Де затѓвор?'. Беседовать с 'затворником' гетман не стал, просто отработанным ударом отправил ему в мясистый волосатый нос крепкий воздушно-десантный кулак, и тот улёгся рядом с первым Ванькой. Серёга, в прошлом КМС по боксу, с достойной лучшего применения регулярностью выгонял Александра на ринг и, обычно называя его 'клячей', 'боровом', 'мешком дерьма', за глаза признавал: он хоть и лентяй, но от природы панчер-нокаутёр. Опытный уличный боец, типичный представитель ростовской босоты, пусть далеко не Льюис и не Холифилд по виду, Александр был щедро наделён стремительной реакцией и бесшабашной отвагой, но главное — на удивление точным и резким, сокрушительной силы боковым ударом с обеих рук.

Промокнув носовым платком чуѓжую кровь на фалангах пальцев, он хмуро оглядел успевшую подняться на ноги толпу. Заезжий люд попятил взоры. Новенькое добротное обмундирование не делало картину хоть сколько-нибудь привлекаѓтельной: язвы, шрамы, струпья, въевшаяся за годы грязь, жалкие истощённые люди, покорные всему и вся взгляды. И злорадные усѓмешки при виде поверженных Иванов. Счастливые обитатели Города Солнца, сказочной Утопии. Утопить вас всех! И первым — 'яблочника' Самохвалова!.. Но гетман через силу улыбнулся.

— Здравствуйте, гости дорогие! С благополучным вас прибытием! Извините, что помешал вашему веселью. Это ведь так захватываюѓще — делить живого человека!

Но силы были на исходе, и он зарычал:

— Совсем охренели, мать вашу?! Одичали в своих долбанных лесах?! Дикие звеѓри так себя не ведут! А вы — люди! Или забыть успели?! Двое выѓродков морят вас голодом, калечат, убивают, унижают, насилуют, а вы — сорок рыл! — языки в жопы позасовывали! В Светлое Завтра шагали, равнодушное быдло?! Я вас, блядей, насквозь вижу — сидеѓли по норам вонючим и дрожали: ох, слава Богу, не меня!.. Кто юрист?

Из толпы выступил плешивый мужичок лет сорока пяти.

— Последняя должность?

— Преподаватель, — пролепетал тот.

— Твоё счастье, что не сотрудник органов, — гетман потёр сбитый кулак. — А то бы я тебя... вообще не понял! Профиль?

— Административное право, гражданское право, тру...

— Сейчас я тебе покажу настоящее административное право. Каѓзаки, лавку!

Патрульный и Савельев-Рында мгновенно притащили с пристани широкую скамью, а сердюки, содрав штаны и кителя с начавѓших приходить в себя ублюдков, под гнусоватые смешки солнцегородцев умело распластали 'первоочередника'.

Гетман же вытянул из-за голенища замшевый футляр, что принесла ему Алина, извлёк содержимое, тряхнул — и разлетеѓлась плеть, казацкая камча-убийца о семи хвостах — хищные стальные жала под налётом тонких кожаных ремней четырёхосного плетения. Взмах молниеносного бича. Тугой шлепок. Противный треск. И закипающая кровь на спине рыжего механизатора...

— Продолжать! — рявкнул гетман, передавая плеть Кириллу Рваному. — По чёртовой дюжине с оттяжкой! Первым — рыжий, его очередь.

Поднявшегося на ноги брюнета, чтоб покуда не скучал, он хлестнул правым лоу-киком в бедро, и тот, как подкошенный, рухнул в песок.

— Полежи, расслабься, на процедуры тебя пригласят. Вы у меня здесь чудно отдохнёте, наберётесь сил, поправите здоровье... Патрульный! Если до убытия гостей хоть одна жалоба на этих выродков поступит, пусть даѓже косо глянут на кого-нибудь, — расстрелять на месте! Конечно, если выживут, — гетман кивнул на семихвостку.

Потом направился к спасённой девушке. Только сейчас заметил, что юная красавица до пояса обнажена. Заметил, как подрагивают сочно-алые — без всякого намека на помаду — губы. Заметил ямочки на пухлых девичьих щеках. Нежную кожу без малейших признаков коѓросты. Хрупкие плечи. Идеальной формы грудь. Весь её облик — чисѓтый, ангельский, зовущий, светлый. Глаза. Огромные глаза. Будто застывшие колодцы слез, пронизанные робким лучиком надежды. И руѓки, то ли прикрывающие наготу груди, то ли сведённые в мольбе — СПАСИТЕ!!!

Он потянулся к верхней пуговице. Алина, заметив его движение, моментально сорвала с себя форменный китель и набросила на деѓвушку. Та благодарно и тепло взглянула на неё, так до сих пор и не произнеся ни слова.

— Вот, значит, как... — покусывая губы, прошептал гетман. — Вот так, значит, да?.. А ты, выходит, Алёна?

— Да-а... батюшка... — прошелестело над лужком.

— Яс-с-сно... Что у тебя есть ценного? Документы? Фотографии? Украшения?

— Ничего, вообще ничего! Только крестик. И колечко мамино... знаю, где лежит.

— Минута времени тебе на сборы. Жду! Алина, вызови 'Скорую' сюда, — распорядился гетман и обернулся к Самохвалову. — Город Солнца построили, да? Для этих вот двоих ублюдочных механизаторов?

— Вы понимаете, в чём дело? Они уже начинают входить в рамки нормального человеческого общежития...

Расхохотался, показалось гетману, даже вороной аргамак Басмач.

— Прекрасно, прекрасно, — он вплотную приблизился к 'яблочниѓку' и очень тихо произнёс. — Вот оклемаются они — если, конечно, оклемаются, — я тебя, петух ставленый, им подсуну, будете строѓить нормальное человеческое общежитие. Сознаешь ли ты, интеллиѓгент свинячий, что являешься равнодушным пособником систематиѓческого глумления над ребёнком?! Сколько ей лет?

— Кажется, восемнадцать, — пролепетал горе-вожак.

— Кажется! Пришить бы тебя... по-нашему, по-лидерски, по-свойѓски, да рук марать не хочется. Живи! Пока... — зловеще усмехнулся гетман и громогласно объявил. — Про Алёну думать забудьте, вашей общине она более не принадлежит. Она — личная гостья гетмаѓна Новоросской казачьей республики, находится под его покѓровительством. Сунется кто, хотя бы в сторону её посмотрит, — самолично приѓстрелю как с-с-собаку!

Из-за бугра в клубах пыли вынырнул санитарный 'Соболь', взвизгнули тормоза, хлопнули двери, выбежали две сестрички милоѓсердия, а следом — Док.

— Николаевич, ты-то чего прилетел? — улыбнулся гетман, заранее зная ответ эскулапа.

— Стреляли...

— Ну да, как же без тебя?! Впрочем, хорошо, что приехал. Вот эта мадемуазель — моя... наша с Алиной гостья. Госпитализируй её в отдельной палате, организуй полное обследование, особенно по женским делам, прививки, необходимое лечение, лучший уход, усиѓленное питание. Посторонних к ней не допускать! Сунется кто из этих — открывать огонь на поражение! Лётчика, — шепнул, — не засѓтрели только, он нам ещё пригодится. Обращайтесь с ней как с наѓшей соотечественницей, к дорогим гостям она более не вернётся.

— Понял, Саныч, базара нет. Ну-ка, зайка, полезай... ух ты, ё! — только сейчас Шаталин рассмотрел девчонку, до этого поглядывал на изувеченных 'механизаторов'. — Да, Старый, должен признаться, таких у нас ещё не бывало!

— А какие бывали, Игорь Николаевич? — качая головой, приблизилась к друзьѓям Алина. — Аль, отвлекись на секунду! Ходжаев звоѓнил...

— Тебе?!

— Как это ни удивительно... Говорит, чувствую, гетман занят, не хочу отрывать. Что-то случилось. Перезвонишь ему?

— Если бы произошла катастрофа, он бы забыл про чувство такта. Должно быть, Серёга с Костиком завалили всех супостатов до единого... хотя рано им ещё, только за три перевалило. Спраѓвится Алик и сам, я должен с этими людьми поговорить. Останешься?

— Знаешь, поеду-ка я пирожки лепить! Голубь улетел... и приѓлетел ангел... или... они ведь тоже разными бывают: херувимы, там, серафимы, престолы, господства, силы, власти, начала, архангелы... поглядим!

... — Поглядите... — вздохнул величественный седовласый старец. — Не забывай поглядывать, сынок!..

... Поглядывали не туда. То — друг на друга, то — на окруѓжающих. А шевельнувшееся на поверхности воды бревно заметил только Дэн. И вопреки обыкновению пронзительно залаял. Случись подобное в любой другой из дней, хозяева удивились бы несказанно. По крайней мере, насторожились точно, ибо ньюфаундленды к пустобрёхам не отѓносятся. Во всяком случае, не пропустили бы подобного. Однако же — в любой другой из дней...

...— Чтоб вас крокодилы всех пожрали! — угрюмо проворчала тень в задрапированном окне...

В какой день недели, в котором часу

Ты выйдешь ко мне осторожно?

Когда я отсюда тебя унесу

Туда, где найти невозможно?

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,

Пусть дождем опадают сирени, —

Все равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели!...

(В.С. Высоцкий)

Что за бардак ва-аще?!

— Девушка, здесь купаться запреѓщено!

— Почему же вы молчали, когда я раздевалась?

— А раздеваться здесь не возбраѓняется...

— Делай 'по...', бери конца! — радостно сообщил озадаченному подѓчинённому седоволосый ветеран, перекрывая абсолютно бледными полукосѓтями ленту домино, и смачно залепил в столешницу позорный 'дубль-пусто'. — Получи, фашист, гранату от советского солдата!..

В двадцати двух километрах по пути из станицы в 'мегаполис' Нижнереченск от шоссе вправо уходило ответвление к огромному кольцу бетонки — трёхсоткилометровой стартовой позиции мобильных установок баллисѓтических ракет, чудовищных изделий класса 'Сатана' с десятком отѓделяющихся боевых сегментов. Впрочем, возможно, выжившие господа ракетчики наврали, и дислоцировались здесь российские красавцы 'Тополя'. Ну да не суть оно сегодня важно, дело прошлое...

У самой развилки лесная чащоба внеѓзапно обрывалась, и вплоть до города, почти на тридцать верст, тянулись много лет назад заброшенные нивы присной памяѓти колхоза 'Дело Ильича'. Да-а, натворил Ильич делов!.. Которые, по счастью, не пропали втуне — их продолжили неугомонные пришельцы-казаки. На заре новой жизни, с завидной реѓгулярностью терзаемые бандами грабителей и мародёров, они создаѓли близ дорожной рогатки немудрящий бастион. Со временем по-над лесной опушкой выросло мощное фортификационное сооружение: двенадцать стрелкоѓвых ячеек, поворотная орудийная башня и два пулеметных гнезда были соединены полнопрофильным ходом сообщения под накатом из бревен; бруствер тщательно укреплён срубными конструкциями и мешками с песком, замаскирован свежим дёрном; подходы перекрыты ямами-ловушками, направленного действия осколочными минами и проѓволокой МЗП. Гетман подумывал о том, чтобы устроить у развилки постоянную передовую заставу взамен традиционной, ближней, однаѓко воспротивилось одно большое но — река из форта не просматри-валась, а разоряться на дежурство двух нарядов стражи каждодневѓно станица не могла, для тружеников-ратников война и служба войск — не самоцель, а вынужденное оборонительное средство. Потому опытные полководцы казаков использовали выгодную укреплённую позицию эпизодически. Если быть честным — крайне редко. Когда, к примеру, 'завтра наконец последний бой'...