Реальность где-то рядом

— Мы не заблудимся? — поинтересовался он, оглядываясь.

— Неа, — весело отозвался Кир. Он принял облик подростка сразу, как они выехали из Баянхонгора, объяснив, что так ему удобнее, — чего-чего, а вот заблудиться мы точно не заблудимся.

— Будем надеяться, — усмехнулся Чесноков.

Солнце грело, но не жарило, пустыня, вовсю используя короткие животворные месяцы, лихорадочно цвела и бурлила — барханы песка перемежались цветущими оазисами и островками травы. Сергей расслабился, уверившись, что полоса неудач кончилась и, если впереди еще и будут проблемы, то не столь удручающие. Уверенности этой хватило до вечера. Садящееся солнце начало расцвечивать горизонт багровыми тонами, в воздухе разлилась прохлада, и трели цикад (или каких-то других насекомых) потихоньку начали затихать. Но тут тишину вдруг разорвали гортанные крики и неожиданно, бывшее совершенно пустым, пространство наполнилось людьми верхом на верблюдах. Впрочем, мистики никакой не было: Сергей своими глазами увидел, как небольшой холмик начинает шевелиться, стряхивает песок и неожиданно превращается в верблюда с сидящим верхом всадником в черном халате и черной же войлочной шапке.

Их было человек пятнадцать, они быстро окружили Сергея с Киром и остановились, потрясая автоматами Калашникова и выкрикивая что-то угрожающее. Бородатый здоровяк в халате с золотым шитьем, видимо, предводитель этой банды, выехал вперед, нацелил на Кира указательный палец и сказал:

— Пу.

И радостно засмеялся. Остальные бандиты тут же подхватили смех.

— Достало, — отчетливо и громко сказал Кир. Поднял голову к темно-синему небу и проорал:

— Мне был обещан эксклюзивный тур! С личным сопровождением! Какого хрена меня кормят дешевыми шаблонами?

Небеса остались безответны, Сергей же испугался, то у Кира поехала крыша. "Какой тур? Какое сопровождение?". Неизвестно, что решил этот монгольский атаман, но смеяться он перестал, что-то зло выкрикнул и поднял автомат. А Кир, смотря бандиту в глаза, негромко произнес:

— Девяносто два-ноль-два-двенадцать.

И мир замер. Сергей, открыв рот, недоуменно разглядывал замершие в стоп-кадре фигуры вокруг. Один верблюд застыл во время движения и стоял сейчас на двух ногах, в положении, исключающем всякую возможность равновесия. Он не сразу сообразил, что лошадь под ним тоже застыла недвижима и, отвлекшись на этот странный феномен, пропустил явление еще одного действующего лица. А посмотреть было на что: светловолосый мужчина лет тридцати в строгом костюме стоял прямо в воздухе так, что лицо его было прямо напротив лица Кира, сидящего на лошади.

— Кирилл Аркадьевич, — сказал этот тип, — у вас какие-то претензии к туру?

— И с чего бы это у меня быть претензиям? — с сарказмом отозвался Кир, — Мне, правда, обещали оригинальный авторский сценарий. Полное погружение и интерактивное сопровождение. Не скрою, захват авиалайнера террористами — это очень оригинально. Я уж не и говорю про нелепую сценку в аэропорту. Злые таксисты и еще более злые менты, как же без этого на дороге? А уж Али-баба и сорок разбойников верхом на верблюдах — сюжет, достойный Букеровской премии! Короче, я прерываю тур.

— Кирилл Аркадьевич, — тип попытался стать как можно меньше, — я думаю, произошло недоразумение. Разумеется, мы все немедленно исправим, разумеется, за наш счет. Желаете вернуться к отправной точке?

— Нет, не желаю, — отчеканил Кир, — желаю прервать тур.

— Не горячитесь, Кирилл Аркадьевич, — пел тип медовым голосом, — мы можем пойти вам навстречу и предоставить более качественные варианты. Вот, обратите внимание, сценарий "Тень под звездами" (Сергей вздрогнул), — тип протянул неизвестно откуда взявшийся листок. Кир молчал.

— Или вот, — тип протянул другой листок, — "остров Лесбос". Пэ-ЭнПэ пятьдесят процентов. Хит продаж прошлого месяца. Для вас, разумеется, индивидуальное сопровождение. Между прочим, этот вариант дороже вашего на полторы тысячи евро. Я понимаю, что для вас вопрос цены неважен, но это же о чем-то говорит, а? — тип подмигнул.

— Вы мне еще виртуальный бордель предложите, — холодным злым голосом отозвался Кир.

Тип прислушался к чему-то, потом смутился:

— Ох, простите, Кирилл Аркадьевич, видя вас в добром здравии, и, так выражаясь, на коне, я совсем забыл, что...

— Исчезни, придурок, — прошипел Кир, — и выдергивайте меня отсюда поскорее.

Тип воспринял это буквально и — исчез. Кир выразительно вздохнул. Сергей прокашлялся.

— Объяснения будут?

— Не вижу смысла, — не оборачиваясь, ответил Кир.

— А вот я — вижу, — Сергей начал злиться, — вроде предполагалось, что мы — напарники? Я имею право знать, что происходит, ты не находишь?

Кир вздохнул, крикнул в небо:

— Побыстрее там, — и обернулся:

— Происходит виртуальный тур, предоставляемый компанией Реалити-два. Все это, — Кир обвел вокруг рукой, — в реальности не существует. А ты — всего лишь программа-спутник.

— Какая, на...й, программа? — спросил, холодея, Сергей, — я — Сергей Чесноков, известный писатель-фантаст. И я не понимаю...

— Я тоже не понимаю, — перебил Кир, — не понимаю, на фиг я все это говорю, все твои ответы — всего лишь достоверная имитация реакции и эмоций имитируемой личности. Человек отвечает на две тысячи двенадцать определенных вопросов и комбинация этих ответов, заложенная в поведенческую модель, при равной базе данных для исходной личности и для поведенческой модели обеспечивает девяностовосьмипроцентное совпадение реакции. "Известный писатель-фантаст" Сергей Чесноков, настоящий Сергей Чесноков, за некую сумму разрешил использование своего имени и своей поведенческой модели в турах "Реалити-два". Многие, покупающие тур "Тень под звездами" или "Зеркальный лабиринт", выбирают в качестве спутника — автора. Еще вопросы?

Сергей ошарашенно молчал.

— Ах, да, — добавил Кир, — ты — слегка доработанная программа. Твою поведенческую модель я довольно сильно подправил. Я реализовал в исходной нейросети свободные связи, что должно обеспечить определенную поведенческую гибкость в нестандартных ситуациях. Так что, ты не такой как все — можешь гордиться.

Сергей сглотнул.

— Это из-за этого я не замер, как все остальное вокруг?

— Нет. Не из-за этого. Ты — программа-спутник. Твой процесс напрямую связан с моим, и твое время квантуется так же, как у меня. И вообще, программа-спутник имеет некоторые привилегии относительно остальных.

— А сам-то ты кто такой? — повторил свой вопрос трехдневной давности Сергей.

— Безруков Кирилл Аркадиевич, сын Аркадия Безрукова, владельца "Реалити-2".

Помолчал и добавил:

— И мне действительно пятнадцать лет. Но в реальной жизни я инвалид с рождения — ниже пояса я парализован. Пожалуй, стоит сменить фамилию на Безногов, как думаешь?

— Извини, — отозвался Сергей.

— Не стоит извинений — ответил Кирилл безучастным тоном — в своем супер-кресле я такое могу вытворять, чего на ногах никто не сможет. А отец обещает скоро сделать механические ноги, которые будут управляться прямо из головного мозга и я смогу ходить ничуть не хуже остальных.

Сергей слез с неподвижной лошади и сел на песок. Песок уже не был песком. Это был шероховатый камень, выглядящий, как песок, ни холодный, ни горячий на ощупь.

— Со мной-то что теперь будет?

Кир пожал плечами.

— Ничего. Обычный экземпляр программы бы просто стерли, но я тебе отдельную область выделил. У меня еще кой-какие идеи насчет этой нейросети.

— А тебе это не кажется... бесчеловечным?

— Ой, брось, — Кир поморщился, — я твой код почти что наизусть знаю. Нет там ни капли человека. Но имитация и в самом деле неплохая. Определенно, есть разница. Надо будет попросить запись игры и прогнать ее для стандартной модели. По-моему, стандартная давно бы уже сломалась и заглючила.

— Но я-то не чувствую себя программой, — Сергей не собирался мириться с полученной информацией, — я-то чувствую себя человеком и требую, чтобы со мной обращались, как с человеком.

Кир негромко засмеялся.

— Дожил. Моя же программа требует, чтобы я с ней общался по-человечески. Неужели мне, наконец, удалось создать искусственный интеллект? Слушай, — Кир оживился и обернулся к Сергею, впервые за весь разговор, взглянув ему в глаза, — если ты для меня тест Тьюринга пройдешь в Антверпене, я для тебя что хочешь, сделаю. Будешь жить в роскоши, в которой ни один царь никогда не жил. Женщины, опять же. Собственного опыта у меня в этом, сам понимаешь, нет, но все попробовавшие утверждают, что в реальной жизни такого попробовать просто невозможно. А у тебя этого будет — сколько захочешь. А?

Сергей только глянул исподлобья.

— Да ты не тушуйся, пойми, это для тебя наилучший вариант. Да ты поймешь, ты умная, то есть умный... Интересная дилемма: я всегда считал программу женского рода, а ты вроде как мужского. Не совсем понятно, как к тебе обращаться... Ну да ладно, это мы потом, в более удобной ситуации... так сказать, обсудим

— Когда ты будешь с той стороны монитора? — спросил Сергей мрачно.

Кир ухмыльнулся:

— Ну... да. Но я тобой просто восхищаюсь — от человека не отличишь, черт побери. Согласись, я просто великий программист. А, ну вот и они, наконец...

— Кто? — спросил Сергей, озираясь. Но никто ему не ответил, а когда он обернулся обратно к Киру, то не увидел никого. Седока на второй лошади уже не было, Сергей остался один. И еще — солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом, вдруг снова оказалось на середине небосклона, ярко осветив песчаные барханы и нелепую застывшую картину.

Некоторое время Сергей посидел на месте, ожидая чего-то — то ли того, что мир вокруг вдруг перестанет существовать, то ли что перестанет существовать он сам — чего конкретно, он и сам не знал. Но ничего не происходило. Замершие вокруг фигуры разбойников на верблюдах раздражали его и, сам не понимая почему, Сергей поднялся и направился в сторону по окаменевшему песку. Куда — он не знал, и не без оснований предполагал, что направление не имеет ни малейшего значения. Оставшиеся за спиной разбойники вселяли непонятную тревогу, Сергей временами оборачивался посмотреть, не пошевелились ли они, и облегченно вздохнул лишь, когда очередной бархан скрыл злополучное место с глаз. Сергей шел еще полчаса, а может быть, час, потом остановился, сел на гребень бархана и замер так, без мыслей и движения. "Интересно", подумал он, "это у меня шок или это просто потому, что я — программа?". Усмехнулся, зачерпнул рукой песок и принялся бездумно пересыпать его из руки в руку. Только через минуту до него дошло, что он делает.

Сергей вскочил, тут же погрузившись в мягкий песок по щиколотки, споткнулся, упал и покатился вниз по бархану, чихая и выплевывая набивающийся в рот песок. Докатился до низа и долго вытряхивал песок из ушей, глаз и прочих естественных отверстий. Потом замер и прислушался. Мир вокруг определенно ожил: в нем появились звуки, легкий ветерок временами пробегал над пустыней, срывая с бархана тонкие струйки. Сергей постоял некоторое время, опять ожидая непонятно чего — то ли явления лица Кира на полнеба, то ли гремящий голос в его же исполнении. Но опять ничего не происходило. Сергей подождал-подождал, потом пожал плечами и пошел дальше, временами негромко ругаясь — по окаменевшему песку идти было не в пример приятнее. Но этим список появившихся неудобств не ограничивался — через некоторое время Сергей с удивлением понял, что чувствует жажду, причем, чем дальше — тем сильнее.

Через пару часов и, соответственно, десяток километров жажда из разряда неприятностей переросла уже в нешуточную проблему. Любой степняк бы сказал Сергею, да и он сам отлично знал, что полдень — самое неподходящее время для путешествий по пустыне, но он уже не собирался признавать за этим ненастоящим миром какие-то реальные права. И то, что слепящее местное солнце убивало его ничуть не хуже реального, вызывало у него непонятную обиду. Еще не хватало помереть от жара нарисованного солнца! Он пытался убедить себя, что он — не более чем программа, имитирующая страдание от имитации невыносимой жары, но не очень преуспел. Потом Сергей подумал, что у реального человека, пожалуй, больше шансов убедить себя в подобном бреде, аутотренинг там, самовнушение, то-се. А уж если программе предписано мучаться от жары, то тут уж никуда не денешься. Еще позже Сергей понял: его обманули. Если разработчикам компьютерной игры нужно, чтобы персонаж-программа страдал от высокой температуры, то пусть и программируют этого персонажа, чтобы он изображал страдания. Зачем программировать ощущения, которые будет испытывать программа? Зачем программировать шершавую сухость в горле, режущую боль при попытке сглотнуть, затрудненное дыхание и головокружение? Кому это надо? Возможно, мир вокруг и не был реален, но сам Сергей вовсе не собирался примиряться с собственной не-реальностью. Он попытался напрячь мозги и придумать непротиворечивое объяснение происходящему, но получалось туго.

— Вот, допустим, ФСБ. Сделали мне ложные воспоминания и закинули в Гоби. Нет, ФСБ слабо, пусть будет ЦРУ. А еще лучше — инопланетяне, — бормотал он, забираясь на очередной бархан, помогая себе руками, — Закинули и наблюдают теперь за мной с орбиты. Или прямо с Альфы-Центавра через свои гипер-пупер-телескопы. А зачем наблюдают? Ну... мало ли? Может, работа у них такая — наблюдать. Скажем, им важно узнать насколько далеко может зайти тупое упрямство среднего индивидуума. Отдельно взятого. Если я, стало быть, остановлюсь и предамся меланхолии, они сделают соответствующие выводы, тут же вторгнутся и поработят... всех и вся. А если я буду переться куда-то до тех пор, пока у меня ноги не сотрутся об песок по самые трусы, тут они восхитятся несокрушимостью свободной воли человека (нет, даже Человека, вот как), преисполнятся уважения, немедленно передо мной извинятся и сделают президентом Земли. М-да. И зачем оно мне надо? Оно мне даром не надо, это президентство, хотел бы — давно уже был бы. Но — допустить, чтобы эти гады членистоногие поработили... всех и вся — тоже никак нельзя. Так что, брат Пушк... ээээ... Чесноков, потерпеть надо. М-да, неплохая версия, стройная и... непротиворечивая. Вот только непонятно, с какого бока тут этот... Кир? Скажем, он их резидент?.. Нет, не подходит. Даже если предположить, что с его помощью эти инопланетяне проверяли отдельно взятого среднего индивидуума, меня, то есть, на восприимчивость к очевидному бреду. Все равно не подходит. Вообще не подходит. В первую очередь потому, что я — не средний, вот! А это что за херня?!

Последнее восклицание относилось к появившимся за очередным барханом фигурам. Впрочем, Сергей их тут же опознал: это были те самые приснопамятные разбойники на верблюдах. Сергей замер, полуприсев, пытаясь сообразить замутненным сознанием, следует падать в песок и быстро уползать, или нет. И откуда они тут взялись, собственно? Они же сзади оставались? Наверное, они должны были ожить вместе с остальным миром, тогда их следует бояться, они-то не знают, что они — программы. "Хотя стоп", — подумал Сергей, — "мы же уже решили, что мы — не программы. Или они все-таки программы?". Непонятной сути разбойники тем временем, стояли, не шелохнувшись, и Сергей осмелел. Видимо, они все же были (в отличие от Сергея, разумеется) не настоящими. Только пройдя половину разделявшего их расстояния, Чесноков вдруг понял, что все верблюды твердо стоят на четырех ногах, хотя он точно помнил, как настигший стоп-кадр остановил их в середине движения. "Да они меня просто заманивают", — понял Чесноков. Он остановился, развернулся и побежал обратно по своим следам, ожидая услышать за спиной улюлюкание оживших башибузуков или перечеркивающую бытие очередь автомата Калашникова.