Путь 6

вести домашнее хозяйство, что не так часто встречается у людей

даже в колониях, многие сейчас вообще ничего по дому делать не

умеют, сваливая все проблемы на роботов-слуг.

Макс опасался, когда вёз свою невесту на знакомство с родителями,

что отец, а особенно мать не одобрят его выбор. Но, подруга не

разочаровала и за время, что они прожили четыре года назад, здесь

в Нойебурге. Целиком и полностью очаровала, как отца, так и маму.

Когда он улетал на войну, мать обняла его и благословила, сказав,

что спокойна за его семейное счастье: — Такая девушка, настоящий

клад, сынок. Люби и береги её, такие женщины, сейчас редкость. —

Сказала мать.

— И тебя не волнует, что она турианка? — Спросил он, нежно прижав

к себе, свою первую любимую женщину в жизни.

— Это, пустяки. В наше время, главное это человек, а какой он

расы, глубоко вторично. Я не боюсь, что останусь без внуков, это

сейчас не проблема. А вот семейное счастье моих детей, как раз

наоборот. Будьте счастливы, дети мои. Иди, сынок, спаси наш мир и

помни, здесь тебя ждут, помнят о тебе и любят. — Ответила она,

поцеловала его и отстранилась. И когда он, обернулся на слипе

'Нормандии', увидел, как мать прижалась к стоявшей рядом Дэйзим,

её плечи вздрагивали, и глаза были полны слёз.

— Мамочка!.. — прошептал он, почти беззвучно. — Я вернулся с

победой, но вручить тебе её не смог. Прости меня... Мамочка

моя...

Жена видимо почувствовала его, тоска и боль, разбудили спящую

турианку.

— Что с тобой, мой Даксар(1)? — Спросила она.

— Скажи мне, Душа моя, тебе хорошо здесь, у нас дома? — Спросил

он.

— Мне хорошо там, где ты. — Ответила она.

— Дэйз? Я не об этом...

— Я поняла, о чём ты. Я помню это место до войны, помню наш дом,

полный жизни и людей. Помню соседей, с которыми познакомилась

тогда. Сейчас тут совсем не так, это место, словно призрак,

словно тень себя прежнего. И прости меня, мой хороший, но я

чувствую, что всё становится только хуже.

— Да, я тоже это вижу. Те, кто вернулся домой после войны. Те из

жителей, кто выжил — уезжают. Мой друг детства, Иоахим Лёбе,

сказал, что не в силах здесь жить. Назвал наш город, склепом

воспоминаний.

— Да, Марта Шнитке, сказала мне примерно тоже самое, во вторник,

когда я провожала её в космопорт. Говорила, что не в силах видеть

город таким. — Сказал любимая, уткнувшись ему в плечо.

— Куда она отправилась?

— Сказала, что полетит к сестре на РизигенВальд. Станет учителем,

как когда-то и хотела. — Прошептала в ответ жена.

— Как наши девочки, у них проблем, надеюсь, нет? — Спросил он, не

веря в благополучный ответ.

— У наших девчонок все в относительном порядке, поскольку большая

часть их друзей из Блюмштадта. Да и Нор, скучать не даёт, они с

ним часами по сети болтают. — Ответила она.

— Странно, они, что втроём дружат? — Спросил Макс жену.

— У нас это нормально, очень часто бывает, что сёстры выбирают

одного мужчину, чтобы не расставаться. Тут, похоже, такой же

случай, милый мой.

— И когда мне ждать сватов? — спросил он удивившись. Чем вызвал

мелодичный смех в ответ.

— Милый мой! Ребята не собираются торопиться, так что, лет

двадцать нам с тобой придётся подождать. А исходя из того что

срок нашей жизни сильно увеличился то может и больше. Так что,

внуков нам с тобой ждать ещё очень долго. — Ответила она и

куснула его за мочку уха.

Он же, провёл ладонью по её телу, взял и начал массировать

небольшую, но упругую грудь. Дэйз глубоко и часто задышала. Он

же, не остановившись, склонился и захватил сосок, чуть

выступающий из-под пластин. Турианка вскрикнула и выгнулась

дугой.

— Ма-а-а-кс! — Простонала она.

Он же играл сначала одним, а потом другим, прекрасно зная, что

туриацам такие ласки недоступны в силу строения. Он же человек, и

его губы мягкие, как у младенцев этой расы. Наигравшись с грудью

подруги отправился ниже, по пути целуя её плоский, тренированный

живот. Вызывая у девушки просто волны удовольствия, вот и самое

сокровенное, Дэйзим тяжело дышит, запустив пальцы в его отросшие

уже волосы, чуть проводя по коже головы коготками. Он чуть развёл

её ноги и поцеловал в мягкое, женское.

— Ах-х-х! — Вскрикнула она, вздрогнув. — Макс!

— Моя кошечка! Сладкая кошечка... — Прошептал он.

Когда всё закончилось, и они просто лежали, обнявшись, он спросил

её: — Дэйзим, может, слетаем в Новый Кёльн?

— Зачем?

— Там есть Центр репродуктивной медицины. Я чувствую и вижу, что

ты хочешь детей, я тоже их хочу.

— Я уже была там.

— Когда? — Удивился он.

— Неделю назад, а заказ делала в прошлом месяце, когда мы только

сюда вернулись. Хотела сделать тебе сюрприз... — И девушка

глубоко вздохнула, уткнувшись ему в грудь.

— Что тебе ответили? — Взволнованно спросил он.

— В банках нет доноров устраивающих меня, а те, что есть... В

общем, на Терра Нова, слишком маленький выбор. Нужно заказывать

где-то ещё, а с учётом того, что транспортное сообщение пока не

вышло на довоенные объёмы, ждать можно весьма долго. — Ответила

она.

— Ну, может в Альянсе есть, где побогаче банк? — Тихо спросил он.

— Может, заказать там? А не в Иерархии...

— Более-менее широкий выбор лишь на Мендуаре, а в сегодняшних

условиях, это ещё проблематичнее, чем у меня на родине

заказывать.

— Так может, слетаем на Мендуар? — Довольно спросил он.

— И на чём полетим, а? — Спросила она привстав.

А он понял, что лететь-то и не на чем. Привык он за время в

СПЕКТР, что под задницей всегда есть корабль. Корабль, который

увезёт и привезёт, откуда и куда надо. Сейчас же... 'Нормандия',

как собственность Женьки и Ли, стоит как раз на Мендуаре и

экипажа на неё нет. Да и чтобы нанять его и подготовить, нужны

время и деньги, кто этим сейчас будет заниматься, ради одного-

двух полётов он не представлял. И пусть у него были деньги, это

всё равно не решало проблему. Ведь на такой корабль нужен был

один особенный элемент, это её пилот. А все пилоты ЭсАров

наперечёт и пока ни одного не отпустили в запас. Тот же Джефф,

сейчас готовит их целую группу и, ещё как минимум пару лет будет

готовить. И лишь потом, Шутник сможет уйти в запас, где его уже

ждёт — не дождётся место, пилота испытателя у Красных.

— Задала ты мне задачку, жена. Буду думать. — Ответил он. — Ну

что, пошли завтракать, впереди длинный день.

Позавтракали весело, но, день весёлости поубавил.

Сначала, он увидел, как улетели соседи через пять домов. Братья

Шульцы, так и не смогли прижиться в родительском доме, в котором,

до войны всегда было много народу, а сейчас эта хоромина, больше

напоминавшая дворец стала пустым и гулким местом, жить в котором

братья, вернувшиеся с войны, так и не смогли.

Окончательно добил разговор с Клаусом Мюллером. Его школьным

другом, пережившим плен у врага и чудесное возвращение из него.

Клаус, жил в доме родителей с младшей сестрой, чудом уцелевшей в

той катастрофе. И оба, почти никуда не ходили. Клаус по причине

того, что люди видели в глубине его зрачков голубоватый отсвет, а

в темноте и под кожей парня, виднелись чуть светящиеся полоски.

Что однозначно выдавало 'вернувшегося', и его сторонились.

Грета же, всячески поддерживала старшего брата, но и сама до сих

пор, боялась открытого пространства.

— Что будете делать, Клаус? — Спросил он друга, зайдя в гости.

— Думаю, отправлюсь в Вольные миры. Там, к таким как я отношение

спокойнее. Да и говорят, что на Ильмене, образовывается целая

колония 'вернувшихся', думаю там, мне вообще никто ничего не

скажет. — Ответил друг. — Ведь кроме тебя, ко мне из уцелевших

вообще никто не заходит, боятся меня люди.

— А как же, Грета? Ты о сестре подумал? — Спросил Макс. — Она

готова лететь в такую даль?

— Грета, готова лететь куда угодно, лишь бы не быть здесь. Все её

друзья и подруги погибли, как впрочем, и наши с тобой, Макс. Лишь

те, кто воевал и выжил, вернулись и то, большинство уже улетело,

бросив свои дома на попечение муниципалитета. А кое-кто уже и

продал их, вот так. Этот город — призрак себя прошлого и мы не

сможем вернуть его к жизни. Ведь, даже если его вновь заселят, то

будут это совершенно другие люди и наш Нойебург, никогда не будет

прежним. Так что, мы лучше в Траверс, там все новички, и мы

сможем создать что-то новое. Новую дружбу и новые семьи, здесь

же, мы не в силах вернуть былого, лишь бесполезно пытаться

вдохнуть в мёртвое жизнь. Но, мы не Шепард, нам такое не под

силу...

— Что ты сказал? — удивился Макс.

— То, что ты услышал, 'Великое исцеление' дело рук твоей подруги.

Именно она вернула мне меня в тот день.

— Что?! Ты уверен?! — С бешено стучащим сердцем спросил Макс.

— Я помню этот момент. Мне тогда оторвало обе ноги и руку, мало

того завалило обломками. Я лежал и вспоминал свою непутёвую

жизнь, ожидая, когда меня откопают и восстановят. Но, внезапно

внутри всё вспыхнуло, стало легко-легко, и я увидел словно внутри

себя её лицо. Услышал её голос, сказавший мне, что я свободен.

Дальше было больно, очень больно, но в результате у меня снова

были руки и ноги, да и сам я, стал таким как сейчас.

— То есть, это она тебя вылечила и, что с ней стало дальше, ты не

знаешь? — Спросил друга Макс, пододвинувшись вплотную.

— Нет. Я спрашивал систему, но информации нет. Мне или не

отвечают, или 'нет данных'. — Сказал Клаус и, отойдя к

холодильнику, достал из него пиво. — Будешь? — спросил он Макса.

— Давай. — Ответил он и друг протянул ему банку.

Молча, выпили, глядя в окно кухни на пустынный город, на дома в

большинстве своём накрытые консервационными силовыми куполами.

— То есть, Клаус, ты всё ещё часть системы? — Спросил он друга,

когда они открыли по второй баночке.

— Все кто вернулся, часть её. Только вот, я теперь лишь могу

задавать системе вопросы, многие из которых остаются

безответными, до меня же самого системе нет совершенно никакого

дела.

— Ты не боишься? — Спросил его Макс.

— Я своё отбоялся. — Ответил друг. — Всё что со мной могло

произойти поганого — произошло.

— Значит, ты твёрдо решил уехать?

— Да, Макс. Здесь мне места не осталось, и вернуть его не

получится, вернее это потребует чересчур много усилий и времени.

Я не хочу так, на Ильмене, думаю, будет лучше.

— И когда? — Спросил его Макс, чувствуя тоску и грусть.

— Завтра. Я уже и билеты купил на транспортник. Улетим на

Цитадель, а оттуда на Ильмену.

— Жаль, я тут так, совсем один останусь.

— Так полетели со мной, Макс?! — улыбнувшись, спросил Клаус.

Но, он лишь покачал головой в ответ.

Вечером сидя на диване, напротив горящего камина, прижимая к себе

своих девчонок, он всё думал и так и не находил ответа. Готов ли

он, продолжать, пытаться вдохнуть жизнь в это место? И готов ли

он, обречь на одинокое существование свою жену и дочерей?..

Иесуа Томо Тонго (Масаи Ситтар, равнина Раттаи, 1 ноября 2389 г.

День)

Он сидел в большом семейном шатре, на месте главы клана и под

тихие разговоры сидящих рядом сестёр, матери и жены думал думы-

горькие. После гибели отца и брата в совете родов наметилось

брожение. Несколько кланов решили, что в связи с большими

потерями в войне и довольно большой убылью населения, стоит

возродить древние традиции масаев в плане многоженства. Часть

кланов, особенно из тех, кто придерживался православной традиции

христианской веры, этому воспротивились и в обществе возник

раскол. Причём ярыми традиционалистами выступали кланы Свамбе и

Нагоно, раньше, всегда поддерживающие его отца. Сейчас же,

учитывая большие потери в мужчинах, среди ранее самых сильных

кланов Масаи Ситтар, Синобе и Тонго, Свамбе решили стать во главе

народа. И многие их поддержали, хотя и большая часть кланов,

заняла выжидательную позицию. Ожидая, кто же возьмёт верх в

противостоянии, и поддержать победителя.

Мало того, поскольку в среде воинов, преобладали очень молодые

мужчины, а прошедшая война, научила молодёжь пускать оружие в ход

почти не раздумывая. То высока опасность, что юнцы и здесь

попытаются решить все проблемы силой и Бог его знает, чем всё это

противостояние может закончиться, не исключая даже войны кланов.

И пусть не думают 'нейтралы', что смогут отсидеться в стороне,

если война начнётся, прилетит всем. Таковы страшные правила

гражданской войны.

Он, чуть прикрыл глаза, оглядывая шатёр. Слева, на надувном

топчане сидела мать, в её натруженных руках мелькали спицы, чуть

пощёлкивая при этом. Пожилая женщина вязала из мягкой шерсти,

малюсенький свитер, для его дочери, которая вот-вот родится,

остались считанные дни. Справа, расположившись кружком, сидели

младшие сёстры и жена. Мелькают клубки разноцветных верёвок,

женщины плетут новые циновки, дабы в доме, в который буквально на

днях войдёт новая жизнь, было уютно и красиво. Джен уже и ходила

с трудом, настолько ей мешал живот. Но мелкую работу по дому жена

выполняла с удовольствием, мало того, последние дни много писала

стихов, радуя по вечерам их всех.

И снова мысли вернулись к их общим проблемам. И пусть, Свамбе

говорили о традициях, Ису прекрасно знал, что скрывается за этими

разговорами. И это, как и тысячелетия назад было злато. Вернее

деньги и большие деньги. После окончания войны, вопрос

продовольствия встал очень остро, особенно у Турианцев. И послы

Иерархии, предложили масаям настолько выгодные цены на него, что

у многих перспективы обогащения затмили взор. А главный клан,

всегда контролировал космопорт и внешнюю торговлю, и имел с этого

свои преференции.

Младший брат Искандер с остальными молодыми мужчинами, пас стада

и контролировал земли клана. Были разговоры, что в степях видели

разведчиков из Свамбе и других противостоящих кланов. Молодёжь,

чья горячая кровь туманила разум, а оружия на руках было полно.

Могла в любой момент, попробовать решить все проблемы

кардинальным образом, а это ночной кошмар всех масаев, это война

кланов. И если он не найдет решения, она станет неотвратимой.

Честолюбие и спесь вождя Нгодо Свамбе, в комплекте с привычкой

молодых решать все проблемы с помощью оружия, ведь война только

отгремела. А его родной мир, она зацепила лишь краем и была

непродолжительна, не успели молодые воины, насытится войной. Тех

же, кто постарше осталось мало, и проследить за всем возможности