Темный эльф книга1

— Я давно говорил отцу, нужно вырубить и выкорчевать лес вокруг горы. Цитадель разрушить, чтоб камня на камне не осталось. А гномьи тоннели засыпать, чтобы ни одна живая душа, не смогла искать мощь проклятого! — гневно сказал Таэмир, стукнув кулаком, о раскрытую ладонь.

— Мой принц, будьте осторожны с вашими решениями и стремлениями. Это может стоить вам не только титула, но и жизни. Фортуна не прощает ошибок и скоропостижных решений! — нравоучительно, мягко, стараясь говорить как можно тише, сказал Лайнэр.

Принц, посмотрел уничтожающе, в упор на воеводу. Но тут же его взгляд смягчился.

— Я запомню, это. Воевода! — Немного подумав, принц Таэмир додал, — Лайнэр, как только явятся гонцы, известишь. Мы пока остаемся здесь.

— Да мой принц! — коротко ответил тот, отвесив почтительный поклон.

— Форинт, чувствую, что скоро, что-то произойдет. Не спрашивай, что. Один создатель ведает то. Усильте секреты и будьте готовы ко всему.

В голосе молодого принца звучали озабоченность и напряжение.

Он бросил короткий взгляд на солнце, почти ослепившее его на мгновение. Вдруг возникло странное предчувствие, что всадник смерти, проклятого, запустил в их жизни, стальные когти смерти.

Капитан проводил, внезапно погрустневшего принца и обреченно прошептал, — вы правы, мой принц. Сравнять бы Мраковую гору с землей. Да только сильна магия Сколота-темного. Слишком силен Всадник смерти, сеющий смуту и раздор.

Форинт замолчал, глядя как четверо солдат делают навес над раненым, и вдруг с болью в сердце тихо сказал, — О создатель, этой ночью я потерял дюжину солдат. Своих лучших солдат, с которыми делил хлеб и воду, холод ночей привалов, и дикое упоение победой. Неужели вновь настают темные времена воскрешения проклятого.

А стражи на невысоких стенах форта, пристально всматривались вдаль поля, где начинался горизонт и на темную линию мрачного темного леса, над которым высилась большая громада Мраковой горы. В глубинах, которой разжигался огонь новой зари рассвета темных времен.

Группа всадников, летевших галопом, по узкой тропе, была сплоченной и единой в движениях. Два десятка их несли в руках недлинные копья, которыми удобно орудовать в лесистой местности, еще десяток имели тугие луки. Щиты их были закинуты за спину, либо у седла. Их кольчуги панцири и пластинчатые доспехи, скрывали длинные плащи.

Впереди этой вооруженной кавалькады скакали двое, чьи доспехи ничем не отличались от остальных, но единственное их оружие, мечи у бедра, были искусно и богато украшены, золотом и драгоценными каменьями.

Всадники быстро неслись, вдоль густых зеленых стен лесной чащи, ставшей настолько густой, что скрывали всю глубину леса. Это были настоящие дебри, где трудно пройти и пешему, а уж конному и подавно. Однако даже в этих никем не хоженых зарослях, оказалась вполне просторная дорога для трех десятков всадников.

Молчаливая кавалькада, завернула за очередной поворот, и все как один резко осадили лошадей.

Всадники быстро прикрылись щитами, сплоченно и умело, искусно управляя лошадьми лишь с помощью ног, взяли в кольцо двух других, словно ожидая внезапной атаки.

Тишину нарушили храп и фырканье лошадей, да шуршание и скрип доспехов. Предводитель поднял руку, и вся группа расслабилась, подняв копья и опустив луки, однако, не расставаясь с прикрывающими торсы щитами.

— Мы на месте, ваша светлость! — произнес дородный воин, сидевший на кобыле, рядом с другим поменьше, в кости, да и в росте, единственный у кого шлем был украшен рогами и пышным плюмажем.

— Да! Мы на месте. — Ответил второй, словно нехотя, — мне туда. И я пойду один! — додал он, кивнув вправо.

— Но ваша светлость! Граф, ваша безопасность...

— Довольно Триг! — осадил предводитель говорившего, — я иду один. И все! Ждите.

Тот к кому обратились как к особе дворянской крови, соскочил с лошади и, проверив как вынимается из ножен меч, гордой походкой прошел сквозь кольцо всадников и исчез в лестной чаще.

Здесь, в полумраке чащи, куда свет мало попадал сквозь густые кроны деревьев, впору было заблудится, ато чего доброго чего сломать. Однако граф шел уверенно, точно зная дорогу. Он лишь настороженно вздрагивал, хватаясь за рукоять меча, когда в полумраке чащи раздавался резкий звук.

Его плащ был намного короче, чем у его людей, и здесь в густой чаще, где порой приходилось продираться, он был весьма кстати.

Казалось, он продирался сквозь эти густые заросли вечность. Ноги и руки стали уставать. Но усталость не могла ослабить его бдительности и опасения.

Хотя опасаться ему, было нечего. Ни один зверь не осмелился бы на него напасть. В отличие от людей, звери хорошо чувствовали печать темного властелина. А если кто и хотел испробовать человеческой плоти, то держался во мраке леса, невидимый. А еще более опасаться стоит лесных оборотней — эльфов. При воспоминании, об этом лесном народе, граф злобно выругался, сплюнув. Они были сущими демонами леса. Бесшумные, незримые, смертоносные, чья меткость давно стала притчей во языцех. Луки эльфов были очень опасны, во владении этим оружием, им воистину не было равных. Уж он-то это знал наверняка. Пару раз его солдаты стыкались с лесными духами. И пришлось спасаться бегством не солоно хлебавши.

Но сейчас, граф был уверен, что по близости не таился ни один эльф.

Он, Всадник смерти, не допустил бы того, чтоб его планы сорвались.

Однако, несмотря на это, за каждым деревом ему казалось, затаился хитрый эльф, ложивший на тетиву лука древко стрелы.

В конец концов, граф вышел на сумрачную поляну. Перед его взором стоял, заросший травой и вьюнком старый храм. А небо над этим древним сооружением, закрывали нагнувшиеся друг к другу густые кроны высоких деревьев.

Граф почувствовал, как по коже пошел озноб, от тяжелой волны в воздухе, вызывавшей в душе панический страх. Гиблое, было место. Живым, здесь делать нечего. Но он здесь потому, что нужен темному властелину.

Само здание, посеревшее от времени и покрытое мхом, было крестообразной формы. Стены его были округлыми. К главному куполообразному строению, примыкали четыре округлые пристройки с маленькими куполами, с разных сторон.

Мало кто знал об этом храме. И почти никто уже не знал, кому был посвящен. Даже единицы из перворожденных, народа эльфов, это помнили. А те, кто помнил, ужасались, вспоминая былые дни. Граф не раздумывал над этим. Его мало интересовали предания и религия. Сейчас у него было дело, прочившее ему богатство, славу, власть и бессмертие. Однако при одном взгляде на заброшенный храм, его сердце содрогалось от ужаса. Некогда кристально белые , мраморные стены, потемнели и кое-где осели, дав легкую трещину. Однако зарешеченные искусной ковкой окна, до сих пор были целы. Целыми и крепкими были и двери. Некогда мощеную дорогу, поглотили земля и трава. Чувствуя хороший озноб, граф толкнул двери, колеблясь в решении заходить внутрь.

Его взору открылся темный провал, внутренностей храма. Все еще колеблясь, с сомнением страшась, но он все-таки вошел внутрь, покрепче сжимая ладонью рукоять меча.

Главный зал, служивший для отправления обрядов, был скрыт во тьме, и если двери в боковые пристройки, и все еще имелись, то были закрыты.

Граф сделал шаг и остановился в островке слабого света у входа. Вокруг царила тьма, и в ней парило ощущение смерти, и чего-то, что отдавало древним захоронением. Потревоженное, мрачное спокойствие древнего склепа.

В душе графу, вдруг живо захотелось бежать, из этого страшного места. Но стоило ему попятиться, как двери сами за его спиной со свистом захлопнулись, погрузив внутренность храма, в абсолютную тьму и тишину.

Граф был не из робкого десятка, но и он сейчас слышал свое дыхание и стук собственного сердца, и признался себе в том, что испугался не на шутку.

— Приветствую тебя граф в святилище владыки тьмы!

Одновременно с глухим замогильным голосом, отражавшегося от невидимых стен святилища, во тьме, невдалеке перед ним вспыхнули красные глаза.

Граф во тьме, непроизвольно отшатнулся. Но быстро взял в себя в руки. Обладателя этих глаз, ему нечего было опасаться или бояться.

"По крайней мере, пока!" — Поправил граф сам себя мысленно, чувствуя предательскую дрожь в теле.

— Ты звал меня?!

Теперь в голосе было меньше страха, раболепия и почтения. Он был графом, и к этому существу он питал лишь призрение. Но оно все же пугало его, смертельно пугало, как он ни хорохорился.

— Да граф Айдор! — был короткий ответ обладателя красных глаз, в темноте. Во мраке храма раздался щелчок, и граф резко обернулся, выхватив меч из ножен. Но там всего лишь сам собой зажегся факел, у дверей.

Граф вновь обернулся. И сейчас в слабо рассеиваемом мраке, он видел смутные абрисы фигуры, с ног до головы скрытого просторными одеждами. Глаза, светившиеся во мраке капюшона, потухли, но вот посланник темного повелителя, все так же пугал его. Так же как и это место.

— Граф, ты сделал все что нужно?!

— Да! Мои люди находятся в нужных местах, в нужном количестве.

Повелитель мертвых, шевельнулся, казалось готовый двинуться к графу, но остался на месте.

— Мои люди слишком долго сидят без дела. Мне надо знать когда мы будем в деле? Мои люди устали от безделья. Они жаждут крови и золота.

Из-под капюшона, послышался шум похожий на хмыканье.

— Твои люди скоро получат и крови и золота. Это я тебе обещаю. Клянусь истинным именем повелителя. — Ответил повелитель мертвых, хмуро засмеявшись.

Граф Айдор содрогнулся от замогильного холода, повеявшего от маугрима, как звали его люди, пробравшего его до костей. Казалось этим смехом, сама темнота святилища, зашевелилась вокруг фигуры в темном.

Красные глаза призрака, вновь вспыхнули, уставившись в человека. И в них горели презрение и ярость.

— Но я чувствую в тебе какую-то смуту. Уж не вздумал ли ты предать темного властелина?!

Замогильный голос, отчего-то пробрал до костей графа.

— Конечно нет! До меня дошли вести, что в миру ходит темный эльф.

Даже огни факела померкли, когда прозвучали эти слова. Граф испугано попятился, когда маугрим проявил, впервые эмоции.

Зашуршали полы плаща и повелитель мертвых, стал медленно приближаться. От чего Графа еще больше ударило в дрожь.

— Откуда такие вести? — горящие во тьме глаза, опасно сузились.

— С ним наш повелитель стихий, столкнулся. Мы едва поспели, чтоб чернокнижник успел рассказать и испустить дух на руках моего лекаря.

— Как?

— Что? — удивленно уставился граф на скрытую темнотой фигуру.

— Как это было?

Тихий голос заставил графа забыть об этикете. Страх навалился на плечи тяжелым грузом. Дрожа и понемногу пятясь, он стал рассказывать.

— Это был эльф. Молодой эльф, черные волосы с белым локоном. Плащ темный с темным узором по краю. Маг сказал, что чертов эльф использовал магию какого посоха, а не ритуальную магию эльфов.

— Один эльф, пренебрегший могучей магией эльфов! Это интересно. — Послышался глухой, задумчивый голос маугрима, чьи красные глаза вновь слегка погасли, во мраке. — Но все складывается хорошее. Повелитель будет рад, если его вернет в этот мир один из его народа. Эта весть, стоящая награды. Золота! Ты получишь граф за эту весть столько золота, сколько весишь сам. Вскоре. Ступай.

Граф Айдор уже рад был убраться отсюда. Этот призрак пугал его. Даже в рубке не так страшно, как около этого маугрима. Но золото, которое ему посулил этот мертвец, так же блестит, как и иное. А в нем граф сейчас очень нуждался.

Выйдя на мягкий полумрак леса, граф облегченно вздохнул. Повертев по сторонам головой, Айдор направился к своим людям.

В кромешной тьме каземата, мрак и тяжелую гнетущую тишину, нарушали лишь тяжелое дыхание, обрывавшееся иногда коротким стоном и скрежетом метала.

Стонавший замер, прислушиваясь к давящей на слух тишине. И хоть, из-за тяжелой закрытой дубовой двери, вряд ли можно было, что-то услышать, но ему показалось, что он что-то таки услыхал. В сердце узника, на какое-то мгновение родилась надежда. Но она также быстро угасла, как и родилась.

Его заточили в ту часть подземного каземата, где стражники появляются очень редко. И в основном для того, чтобы привести очередного узника, чья участь есть умереть в кандалах темной камеры, и за ним придут лишь для того, чтобы выбросить его мертвое тело из цепей, освободив место для очередного приговоренного.

Из тишины стали все отчетливее нарастать звуки шагов и звяканье цепей.

Звуки шагов замерли около тяжелой двери, в узкое зарешеченное окошко, которой ударил тусклый свет факела. Заскрипел механизм тяжелого замка. Скрежетнул тяжелый засов, и противно заскрипели массивные петли открывающейся двери.

От света факела, ударившего во тьму, человек, сидевший в колодках, зажмурился от боли в глазах.

Вначале вошел один стражник, мельком оглянувший каземат, а затем еще двое, повинуясь его сигналу. А меж ними, в цепях и с мешком на голове, спотыкаясь, вошел небольшой, щуплый узник.

Старший стражник, подошел к клетке, из железных прутьев, сделанной в виде человека с расставленными в стороны руками, в которых уже находился скелет какого-то бедняги.

— Давайте его сюда. Здесь ему понравиться. — Скомандовал он.

— Мышке хорошая клетка! — засмеялся второй стражник.

— И жать нигде не будет! — поддержал третий.

На их лицах появился ехидный оскал. Один из стражников опустил при помощи блока клеть на пол. Скелет тут же был выброшен в сторону.

Узник даже не сопротивлялся, когда его освободили от цепей и бесцеремонно запихнули в клетку. Он лишь слегка вздрогнул, когда опять защелкнулся замок.

Тучный начальник стражи, сорвал с головы узника мешок и криво ухмыльнулся.

— Сиди и ни куда не уходи! Из казематов Пиллы еще никто не уходил.

Парнишка лет семнадцати, девятнадцати, с короткой стрижкой, в ответ тоже криво улыбнулся.

— Я тебя тоже люблю Круви. Передай королю Скрофе, что я все равно доберусь до его камешков.

— А мальчонка, однако, наглец. Через неделю отдаст творцу душу, а еще грозится. — Засмеялся второй.

— Удачного времяпровождения! — ухмыльнулся третий, выходя из каземата. Последний, самый толстый стражник, извлек из-за толстого пояса еще один факел, поджег его и воткнул в проржавевшее кольцо на стене.

— Я не знаю, зачем приказали, оставить тебе твой пояс и штаны, но... Ничего заберу опосля.

Ключник потряс перед носом парнишки связкой ключей, а затем сказал, показывая на факел.

— Нэйонер, это твой последний факел, больше света ты не увидишь. Наслаждайся им. Эй Гракх, тут тебе собеседник остается. Любуйтесь общением, как эльфы своими вечными садами создателя! Времени у вас много. И заметь, никто даже мешать не будет.

Стражник, смеясь, ушел. Стоило щелкнуть механизму замка, как парнишка заметался в узкой клети, но лишь ободрал кожу на плечах. Хоть клетка и была великовата, но все же не достаточно, что бы в ней можно было так легко вынуть руки, из боковых решеток.