1. Рель. Принцесса по крови

Вот и сейчас, нужно было придумать прозвище новенькому. Так как все молчали, слово опять взяла я:

— Всё с тобой ясно, Алексей Голубков. Ну и кем ты у нас будешь?

— Тс есть кем? Я что-то не понимаю?

— Голубком будешь? Смотри, какая мордашка у тебя, сразу видно, голубок, — сказал Вовка и все парни и я засмеялись. Девочки тоже стали понемногу отходить. Но все же они промолчали.

— Я попрошу не перевирать мое имя и фамилию. Я — Алексей Голубков, можно Леша и никак иначе.

— Ну ты Леша — голубец, — чуть слышно пробормотала я.

Вовка, сидящий впереди меня, загоготал. Все непонимающе посмотрели на него, а я лишь улыбалась. Ну всё, кажется, Леша-Голубец прилипнет к нему надолго. Парня не было не капельки жалко. Если бы он нормально попросил не давать ему прозвищ, мы бы, несомненно, согласились. Бывало уже раз пять такое. Ребята просто просили не называть их так, мы и не называли. Что мы, изверги какие-то? А вот те, кто, появившись в классе в первый раз, уже пытается устанавливать свой порядок... такие нам определенно не нравились. В чужой монастырь со своим укладом не ходят.

— Хахаха... Леша... ой, не могу... голубец... — сквозь смех попытался выдавить из себя Вовка

— Что? -не поняли ребята

— Я говорю: 'Леша — Голубец', — смог наконец-то выдавить из себя Вовка и опять засмеялся.

В этом вроде ничего смешного не было. Но, гладя на смеющегося Вовку и на вытянутое лицо Леши-Голубца, ребята стали невольно улыбаться, затем хихикать, а под конец уже хохотать. Я же, насмеявшись, смотрела, как лицо новенького покрывается пятнами. Вот вам и все красота.

Посмеяться мы посмеялись, но вот потом нам было уже не до смеха. Когда начался урок физики, и Татьяна Игоревна стала раздавать контрольную работу, новенький заявил:

— Я эту контрольную писать не буду!

— Почему же? Как я успела узнать, учился ты по тем же учебникам, что и мы, тему эту ты прошел ещё до переезда в наш город, а контрольную не писал. По каким темам тебе нужно подготовиться, ты узнал заранее, ещё неделю назад. Я сама записывала эти темы, а директор тебе должен был всё передать. Передавал же?

— Да! И всё равно, я не буду её писать.

Татьяна Игоревна посмотрела на новенького сурово, как порой мама смотрит на капризного ребенка и спокойно ответила:

— Если тебе что-то не нравиться, иди к директору и поговори с ним, а нам не мешай, ты единственный, кому не нужна эта контрольная работа. Или кто-то ещё отказывается её писать?

Татьяна Игоревна осмотрела весь класс. Мы молчали. Да, мало кому хотелось её писать, но мы ведь не маленькие и понимаем, что это необходимо. К тому же многим парням нужно будет сдавать физику в одиннадцатом классе.

А вот Лёша-Голубец видимо решил показать, что он крутой, и никто ему не указ. Резко схватив портфель, вышел из класса гордой походкой. Я лишь только осуждающе покачала головой. А затем выяснилось, что Леша не только глупый и самовлюбленный болван, он ещё и редкостная гадюка. Что именно он наплел директору — не ясно, но через пару дней мы узнали, что Татьяне Игоревне сделали серьёзный выговор и грозились увольнением. А Лёша-Голубец ходил гордый и важный, как раздутый павлин. Тогда мы с классом решили не влезать в дело, о чем я очень сожалею. Ибо, почувствовав свою безнаказанность, Лёша — Голубец отрывался на учителях. Мы, конечно же, всеми силами пытались защитить наших учителей от незаслуженного наказания. И почти всегда удавалось.

А потом, через три месяца после прихода парня, он оказался в больнице. Нет, мы его не избивали, никто ему не мстил. Всё оказалось намного проще. Лёша — Голубец оказался наркоманом и попал в больницу от передозировки наркотиков. Вот вам и идеальный парень. Именно тогда я поняла, что Лёша был натуральным красивым фантиком, внутри которого была завернута уже сгнившая конфета.

Его семья уехала в другой город. А через год, совершенно случайно, мы узнали, что парня убили. Кому-то он там задолжал слишком много денег. Знаете, а мне его не жалко. Совсем. Ничуть.

* * *

Так же и Романиоль. Да, фантик был красив, а вот конфета...

Наследный принц не был похож ни на отца, ни на других братьев. Внешнее сходство было у него только со своей старшей сестрой, Анинель. Что на счет внутреннего сходства — не знаю, сестру я толком не помнила. У Анинель и Романиоль была другая мать — первая жена отца, принцесса Лоринии, Аэлла Лоринийская. Я не знаю, хорошей ли она была женщиной или плохой, но вот сынок у неё не очень. Благо, она не видит всего, что твориться. Аэлла умерла через месяц после рождения сына, выпив смертельную дозу яда. Почему и зачем выяснить до сих пор не удалось. Известно только, что в последнее время за ней стали замечать странное поведение. Видимо, королева потеряла рассудок.

Через три года король женился на другой девушке, графине Лоринелии Ронзольской. Король просто обожал свою жену, и та искренне отвечала ему взаимностью. За время их брака на свет появились близнеца Леоний и Леонида, затем Владивель, а потом и я. Через год королева была беременна и должна была рожать. Но роды начались неудачно, и спасти не удалось ни появившегося на свет мальчика, ни саму королеву. Отец был безутешен. И, чтобы как-нибудь приглушить боль, полностью ушёл в работу. Да, у королей всегда есть работа, но отец, выполнив поставленные задачи, делал что-то новое, новое, новое... Мне было четыре, когда король пришел в себя. Три года ему понадобилось для того, чтобы принять смерть любимой женщины. Три года, чтобы вернуть себя. И теперь ему нужно было наверстать упущенное. И в первую очередь он должен был наладить отношение с детьми. Леоний и Леонида уже год как были в Академии, и с ними отношения налаживать было проблематично. Романиоль в Академию не собирался ехать ни за какие коврижки, но парень был слишком взрослым для воспитания. Он уже успел тихо возненавидеть отца, и король это хорошо понимал. Правильно, мальчик три года жил без матери а затем у его отца появилась новая семья. Через год после свадьбы у королевской четы появилась двойня, и король не уделял должного внимания сыну. Затем у наследного принца начались занятия и король не мог отрывать от них сына. Затем, когда мальчику было четырнадцать, у него родился еще один брат, и всё внимание опять досталось не ему. Нет, я почти уверена, что отец обращал внимание на сына, но парню было этого мало. Ему хотелось, чтобы внимание было обращено на него одного, чтобы заботились только о нём, но внимание распределялось равномерно. А ещё Романиоль ненавидел Лоринелию, считая её виноватой в смерти матери. А затем, через три года после рождения Владивеля, родилась я. Копия матери. Те же светлые волосы, те же серебристые глаза, та же улыбка. И ненависть, которая была направлена на мою мать, перешла ещё и на меня. А когда Лоринелия скончалась, ненависть бурным потоком направилась на меня. Сначала парень меня просто тихо ненавидел, а затем, к восемнадцати годам, лютая ненависть перешла стойкое желание лишить жизни. Но здесь помешал отец, так не вовремя пришедший в себя. И затем парню не оставалось ничего, кроме как ждать. Ибо отец, увидев, что я сильно похожа на мать, целыми днями проводил со мной. Рель тоже любила отца, и ей нравилось все время быть с ним. Отец даже разрешил девочке присутствовать на некоторых заседаниях, если она только не будет шуметь.

А совсем недавно у отца с соседним королевством Шархариан должен был подписаться контракт. Там появились какие-то проблемы. И нужно было разобраться со всеми проблемами в ближайший срок. Поэтому королю стало немножечко не до принцессы. Этим и поспешил воспользоваться Романиоль. И ему почти удалось добраться до принцессы. Но её всё же спасли. И теперь ему придется ждать, пока всё уляжется, прежде чем совершить новое покушение. Но там буду готова уже я.

* * *

В столовой всё затихло. Вошел отец. Все взгляды переместились с меня на него. Я тоже взглянула на отца.

Отец был немного худощав. Но все же, все же в нем было что-то такое, что притягивало взгляд. Лицо его было мужественным. Карие глаза смотрели со строгостью, но все же где-то в глубине сверкали смешинки. Светлые волосы находились в беспорядке, но это не портило, а наоборот, придавало какой-то шарм.

Король был явно в хорошем настроении. А когда увидел меня, то его настроение поднялось до недосягаемых высот. Он прошёл к своему месту, присел и подал знак рукой, что можно начинать. Слуги поспешили поднести к каждому завтрак, а придворные обсудить сплетни.

Как только завтрак подали на стол, я поспешила его съесть. На то были две веские причины: во-первых, после отравления мне давали только бульон, травы и целебные настойки. Поэтому я было о-о-очень голодна. И, хотя я понимала, что мне сейчас много есть нельзя, я все равно хотела есть. Хотя бы немного нормальной пищи. А вторая причина была ещё прозаичней: вскоре меня начнут спрашивать о самочувствии и прочей ерунде, а есть и говорить одновременно, запрещено этикетом. А если честно, вредно для здоровья и просто неудобно. Вот поэтому я так спешила. Знаете, это оказывается не так-то легко. Я имею в виду поглощать еду одновременно быстро и медленно. Ты должна быстро съесть с достоинством завтрак. А с достоинством это значит медленно и тщательно. Вот и получалось, что я должна делать одновременно две совершенно противоположные вещи. Ах, как тяжело быть принцессой!

Впрочем, наелась я быстро, и теперь просто-напросто в тарелке. Играла в футбол с зеленым горошком. Никогда его не любила, что в прошлой жизни, что в этой. И знаете, я так увлеклась, что забыла, что я должна сохранять маску. Хотя в этом не было необходимости: я так увлеклась, словно маленький ребенок. Поэтому выражение моего лица соответствовало моему настроению. А что, мне можно, я принцесса и мне всего пять лет! И попробуйте, скажите, что это не так! Придворные разговаривали о каком-то неизвестном мне человеке, поэтому я не стала слушать их. А зря. Почему? Да потому что чуть не пропустила момент, когда со мной соизволили поговорить:

— Принцесса, мы так рады вашему выздоровлению, вы не представляете!

Я молча кивнула. Ну рады, и что? Мне то сто с этого? Или я должна плакать от счастья?

— Принцесса, мы так испугались за ваше здоровье! Вы так неожиданно заболели! Позвольте поинтересоваться, чем именно?

Я посмотрела на женщину, задавшую вопрос. Она что дура или глухая? Ведь весь двор, от короля до конюха знает, что меня отравили. Даже какое-то расследование пытались проводить, пока я была в беспамятстве. И, конечно же, никаких зацепок. Ничего. И она хочет сказать, что не знает, что со мной произошло? Строит из себя дурочку?! Ну ладно, мы ей ответим тем же:

— Я не знаю. Просто мне стало плохо. Об этом лучше спросить целителя, — пропищала я и опустила глаза в тарелку. Не слишком по-взрослому ответила? Никто не догадался? Нет? Вот и славненько, продолжим беседу.

— Принцесса, мы жутко волновались! Если бы с вами что-то произошло, мы бы очень сильно расстроились. Говорят, что вас отравили!

Эх, патока, одна патока. Да вы бы даже не шелохнулись, случись бы со мной беда. Вот только не нужно говорить, что я такая хорошая, что вы любите меня как дочь родную! Да вы бы ради выгоды и одобрения короля и козу, и корову, и демона дочкой родной назвали. А так вам на меня плевать. Впрочем, мне на вас тоже.

— Правда? — так, больше изумления в голосе, будто я ничего не знаю. А я ведь ничего не знаю, верно? Теперь добавим побольше детского любопытства и немножечко сомнения и... вуаля:

— А кто?

Придворные стали пересматриваться, украдкой глядя на реакцию остальных. Король смотрел на меня с любопытством и отцовской любовью и взгляд его будто спрашивал: 'Ну, что ещё выкинешь, дочка?'. Владивель не обращая внимания на остальных, продолжал завтракать. Романиоль, немного побледневший, посмотрел на меня с едва заметной тревогой и осушил бокал вина. Эх, если бы я не была маленькой девочкой, от вина не отказалась бы. Нет, я не хотела напиться, мне просто нужно было успокоительное и немножечко для храбрости. Хотя, если бы мне предложили успокоительное, то я бы выбрала его. Никогда не любила алкоголь.

— Принцесса, а вы разве не помните?

Я чуть не закашлялась. Какой всё-таки наглый и прыткий. Романиоль смотрел на меня неотрывно, с угрозой, ожидая ответа. Я на него вообще старалась не смотреть, чтобы не навлечь ненужные подозрения. Так, лишь один раз украдкой подсмотрела, но этого, конечно, никто не заметил. А то ж, работает профессионал. Знаете, сколько раз я такие трюки проделывала в своем мире, на контрольных? За короткий миг я успевала заглянуть в шпаргалку и вспомнить всё, что писала. И ни один учитель, ни разу не подловил меня на этом. А наши учителя повнимательнее придворных будут. Поэтому, увидев бледного, как смерть, брата, возвела очи к потолку и сделала вид, что задумалась. Хотя я на самом деле задумалась, но над другой причиной: ' Как перевести разговор в другое русло и что мне ответить, что бы не вызвать подозрений?'. Затем, я сделала вид, что нахмурилась и с недовольным видом произнесла:

— Не помню! Ни-че-го не помню! — капризно произнесла я, а затем с любопытством добавила:

— А что я должна помнить?

Романиоль почти незаметно вздохнул от облегчения и задумался. Наверное, решает, хорошо ли то, что принцесса вообще ничего не помнит, даже его внушения, и как это вообще могло произойти? Я, кстати, тоже задумывалась над этой проблемой. Почему я помню всё, коли брат, у которого далеко не маленькая сила, внушил мне другую мысль, воспоминание? В итоге пришла к выводу, что либо братец что-то не так сделал, либо что-то пошло не так из-за яда. Главное то, что я жива, относительно здорова, и знаю врага в лицо.

Придворные же недовольно зашумели. Они, видите ли, хотели выпытать из принцессы информацию. А они не подумали, что если принцесса разболтает всем об отравителе, то ей останется недолго жить? Да и мало что может сказать принцесса, не всякий поверит. А когда поверит, может быть уж поздно. Интересно, они ответят мне или посчитают за благо промолчать? На их месте я бы промолчала. Не стоит лезть не в своё дело. И вообще, любопытство сгубило не одну кошку.

Отец смотрел на меня с уже огромным любопытством. Хорошо ещё, что не с подозрением. Хотя и простоя любопытство для меня с его стороны — опасно. Рано, пока ещё очень рано. Я ещё не привыкла, не продумала все ходы, не потренировалась.

Придворные, хвала небесам, оказались далеко не глупыми и затрагивать тему не стали. Правильно, если бы они задали новый вопрос, я бы попросила сначала ответить на мой. И, если они не ответят, то это будет выглядеть странно? Зачем задавать такое странные вопросы? И как их можно задать, если тебе ничего не должно быть известно. А тебе, видите ли, известно. Значит что? Значит, ты как-то замешан в этом деле. И попробуй, докажи, что это не так. А если ответят, то сложнее будет отвертеться. А вы, господа хорошие, откуда знаете?! А вы, случаем, не те ли самые отравители?! В камеру их, под пытки, пока не сознаются!!!

Нет, конечно, я шучу. Тут давно уже не применяют пытки. Есть более гуманный и более эффективный способ. И имя этому способу — Магия. С помощью нее ты узнаешь, виновен ли подозреваемый или нет. А если виновен, то можно просто вытащить из памяти все интересующие подробности.