На сегодня, длина коридора составляла около трехсот миль. С прибытием второй бригады, новых 'москитов' и конвойников, количество патрулей можно было утроить. То есть — закрыть 'дыры' в коридоре и дотянуть его до Порт-Саида.

В качестве усиления, штаб планировал использовать сухогрузы с российскими ракетами. В резерве оставались два фрегата и вертолетоносец. Где командование планировало все это разместить — майор не знал. Большой порт уже забит кораблями и грузами. Это не считая, постепенно подтягивающихся российских кораблей. Правда, кое-какие догадки у майора были. С последним конвоем пришло до хрена строительной техники. Как 'подорванные', по побережью носятся геодезисты. А в аэропорту срочно удлиняют взлетку и похоже, размечают вторую полосу.

Майор покосился в окно, на противоположный одноэтажный флигель. Туда, с раннего утра съехалось все начальство. Бобков, представитель российского генштаба, командование летунов, моряки. Прибыли старшие офицеры морской пехоты и пара непонятных турков. Судя по выправке — явно военных. Совещаются, мать их.

Майор поежился. Что-то нехорошее носилось в воздухе. Море словно вымерло, в воздухе тоже — пусто. То ли дело — пару недель назад, когда европейцы выкупали своих, а потом разбирались с 'продавцами'. Тогда в округе творилось нечто с чем-то. Греческие истребители шныряли вокруг острова, разве что не эскадрильями. В паре-тройке миль все время маячил греческий фрегат. Французы подогнали 'Мистраль' и для начала загнали в Измир всех, попавшихся на дороге турков. В чем, с моря, им активно помогали греческие и британские суда. Весь этот 'европейский интернационал', с воздуха разнес порт, утопив все стоявшее у причалов Измира. После чего, 'белые господа' ушли.

Изнывавшие от любопытства крымчане, поскольку большой российский брат не слишком щедро делился данными спутниковой разведки, все это время старавшиеся не соваться под 'горячую руку', немедленно 'сунули нос' в залив. Туда, где целую неделю к небу взлетала только земля и пыль. А с небес сыпались гостинцы, гроздьями отделявшиеся от мелькавших силуэтов Еврофайтеров. Наверняка, у начальства были свои соображения от зрелища, увиденного. Но, Бобков, как и остальные, оставил свои мысли при себе.

А с точки зрения майора, разглядывавшего картинку монитора также пристально, как и начальство, — европейцы здорово перестарались. В развалинах лежал не только порт. Летчики неплохо 'порезвились' и в городе — несколько прилегающих к порту кварталов превратились руины. Высокоточное оружие? Ага. Офицер хмыкнул. Расскажите это своей бабушке! В отдельных местах жилая застройка была 'вспахана' полосами, длиной километр-полтора, и шириной метров триста. Как раз под размер авиационной кассеты с фугасами, высыпанной с высоты пятисот метров.

Майор сомневался, что сделанное устрашит турков. Скорее — разозлит. И уж точно — не поможет. Еще перед началом мясорубки, пираты или кто-то очень походивший на них, активно шнырял в море у бесхозных островов. И можно было поставить мерс против доллара, что немало турецких кораблей пережидало кутерьму, отстаиваясь в бухтах. На брошенных греками островах.

Под раздачу, скорее всего попали рыбаки. Куда они подадутся, оставшись без кораблей и заработка? Вопрос сугубо риторический. Понятно — куда. Странно, что этого не понимали другие...

Да и турецкие военные вряд ли допустят следующего раза, спокойно глядя, как кто-то разносит их города. Одно дело — наказать зарвавшихся налетчиков. Но вспахивать целые кварталы с относительно мирным населением?

Майор еще раз хмыкнул. Да... Турки — не арабы. Воевать умеют. И крови не боятся. Ни своей, ни чужой. Тыкать палкой в это осиное гнездо? Тоже можно. Если готов идти до конца.

Поглядим. Кто к чему готов...

Глава 3. Средиземноморье. Август 201Х+3.

-Мать моя женщина... Море... Кто тебя придумал?

Антон, пошатываясь, выполз из люка и доплелся до борта. Выворачивало Тошу качественно и долго. Сашка с сочувствием посмотрел на согнутую спину друга. Слава Аллаху, его — морская болезнь обошла. А их стрелок-универсал страдал неимоверно. И блевал. Хотя качало — так себе. Волна метр — полтора. Небо хмурое, но дождя нет.

Движок застучал погромче. Катер сменил курс, становясь носом к волне. Сашка насторожился и оторвал глаза от страдальца. Из рубки высунулся лейтенант. Посмотрев на согбенную спину, командир хмыкнул:

-Хорош блевать, солдатик. На конвойнике засекли семь новых отметок. Расчехляйте стволы — идем на досмотр.

-А вертушки?

-На небо смотрели?

Все дружно задрали головы вверх, поглазев на низкие хмурые тучи.

-Вопросы?

-Никак нет.

-Исполняйте.

Антон разогнулся, вытирая рот. Глядя на товарища, Сашка радостно заржал.

-Панораму не заблюй, Робин Гуд.

Антон нервно огрызнулся, начиная стаскивать брезент:

-По стволу наведусь.

На палубу выскочили отсиживающиеся в кубрике и перепалка, не начавшись, прекратилась.

Через двадцать минут хода показались турки. Новобранцев начало потряхивать — первый бой.

Лейтенант, стоя в боевой рубке, разглядывал идущие навстречу суда в диковинный гибрид дальномера с перископом.

-Рыбачки, мать их. На промысел, типа. Полюбуйся, Михалыч.

Капитан прильнул к стальному сталактиту, растущему с потолка. Покрутил вправо-влево. Оторвался от панорамы.

-Турецкие ребята. На промысел идут. Растянулись здорово, мили на две. Что делать будем, лейтенант?

-Сигналь, чтобы останавливались и готовились к досмотру.

Вообще-то, на море, всегда и везде командует боем капитан. Но в данном случае, капитан был штатский. В походе, на 'москитах' командовали гражданские — вольнонаемные моряки. А на время боя командование переходило к военным. Так и жили.

Михалыч отдал приказ. Минуты через три из своей 'норы' высунулся радист.

-Не отвечают.

-Понял. Ложимся на параллельный. Предупредительным, по курсу головного.

Все подождали, пока 'москит' сменит курс. Снаружи глухо рявкнула очередь ЗУшки. Перед носом головного турка тесной кучкой поднялись четыре белых фонтана. В ответ, на ближних кораблях засверкали огоньки выстрелов. Видя перед собой небольшой одиночный корабль, турки, не заморачиваясь, решили просто отогнать его. Судя по неблизким всплескам — стреляли из пулеметов.

-Раскрылись, черти. Включаем глушилку и наше вундерваффе.

Заработала система подавления радиосвязи, накрывая невидимым куполом несколько миль моря. Лейтенант прильнул к стабилизированной панораме, ловя в нее головного турка. Щелкнул тумблером. Над морем, в легкой дымке нарисовались несколько десятков параллельных зеленых лучей, протянувшихся от верхней части рубки 'москита' к головному судну. Стрельба с него начала прерываться. Трассеры пошли врассыпную, несколько пулеметов прекратили стрельбу.

Лейтенант, не отрываясь от панорамы произнес в гарнитуру:

-Корабельников, слышишь?

....

-Ага. Метров через триста начинайте лупить по головному.

....

-Да нет. Какой на хер, гиперболоид? Фантастики начитался, боец? Лазерные указки к прицелу присобачили. Мощные. Десятка два. Теперь турецкие братья ловят 'зеленых зайчиков'. Не все же хулиганам с летчиками развлекаться.

...

-Чего вы ждете, обалдуи?! Пока самые сообразительные темные очки найдут? Огонь!

ЗУшка зарокотала. Сдвоенная цепочка тонких всплесков пробежала по воде и уткнулась в ближайший корабль, заплясав на нем маленькими оранжевыми вспышками. От бортов и надстроек полетели какие-то горящие ошметки. Отстреляв ленту секунд за двадцать, установка заткнулась. Вспышки потухли, сменяясь клубами серого дыма.

Воспользовавшись паузой лейтенант велел прекратить огонь. Поворочав окулярами, он оценил остановку. От первого судна 'на плаву' болтались дымившие остатки. Сотня двадцати трех миллиметровых снарядов порвала в клочья надстройки и борта. Остальные шесть судов, медленно разворачивались. Похоже, 'рыбаки' решили повременить с промыслом. Поглядывающий на старлея капитан, не выдержал.

-Преследуем?

-За хер? Михалыч, ты чего такой кровожадный? Этих шуганули и ладно. Команды топить весь турецкий рыболовный флот не было. Нам море нужно чистить. А эти — пусть на берегу сидят, с удочками.

Сашка, поневоле прослушал весь диалог, поскольку общую связь не отключали. Смотря за борт, на небольшие серые силуэты, он чувствовал, как взведенная пружина внутри, разжимается. Отпускало. Первый бой теперь казался не столь страшным. Свинцовая вода, белые гребни мелких, острых волн, дымящиеся остатки вдали. И неторопливо 'чапающие' прочь, шесть маленьких силуэтов.

Если разобраться, в них почти не стреляли. А вот когда раздалась команда 'к бою' и они, в одиночку 'поперли' на несколько судов, он чувствовал, как ослабли ноги и моментально пересохло во рту. Без дураков — тогда ему было страшно.

Кстати, попить бы. Сняв фляжку, Сашка сделал несколько больших глотков, краем глаза следя за удалявшимися турками. Вешая полегчавшую фляжку на пояс, Сашка улыбался. Его окончательно 'отпустило'.

В наушниках зашуршало:

-Корабельников, как там у вас?

-Все в норме. Орудие перезарядили. Любуемся на турков.

-Штаны у всех сухие?

-Так точно, — Пробурчал Сашка.

-Ну и хорошо. Вы там пока не расслабляйтесь. Этих проводим до Лесбоса. Чтоб не питали вредных иллюзий. Ладно, с боевым крещением, парни.

Турки неторопливо плелись к побережью. Державшийся в отдалении 'Москит', проводил их до острова. И убедившись, что те все поняли правильно, развернулся в открытое море.

Дождавшись, пока 'крымчанин' отдалится на милю-другую, из неприметной бухты выскочила шустрая моторка. Прыгая на мелкой волне, лодка подвалила к борту одного из 'рыбаков'.

С кораблика скинули веревочный трап и двое прибывших, привязав 'скорлупку', быстро вскарабкались на борт.

На грязной палубе стоял неистребимый запах рыбы. Перед обшарпанной. синей рубкой, разглядывая 'пришельцев' стояло шестеро. Их немного настороженные, загорелые лица, выражали простодушное любопытство. Одежда всех шестерых выражала разную степень нищеты, как, впрочем и воинственности. От откровенных обносков и почти полного пацифизма, выражавшегося в символическом ноже на поясе. И до крепко сжатого в грязных ладонях, рыжего от ржавчины 'калаша', в комплекте с щегольским, кожаным жилетом, карманы которого топорщились от запасных магазинов.

Если считать это командой, то впереди нее, стоял капитан. Крепкий мужчина с приметным шрамом испытующе разглядывал гостей. Когда голова первого мужчины показалась над бортом, капитан пригасил огонек любопытства в глазах и вежливо улыбнулся. Первый из гостей, высокий, хорошо одетый мужчина, с неизменной, открытой кобурой на бедре, улыбнувшись в ответ, шагнул к нему.

-М'ерхаба, брат.

Ага-хан, соблюдая субординацию, почтительно кивнул.

-Здравствуйте, Дернек-бей.

Дернек кивнул в ответ, обведя вопросительным взглядом людей на палубе. Недоумевая, зачем здесь столько зрителей. Тем более — таких.

-Где мы сможем поговорить?

-Я распорядился, стол ждет. — Пиратский капитан кивнул в сторону кормы. За зачехленным 'Эрликоном' стояли пара деревянных стульев и накрытый стол. Гость прошел первым. Хозяин, недобро зыркнув на глазеющую команду, нахмурился. Этого оказалось достаточно, что бы бездельники моментально 'рассосались'. Ага-хан, недовольно проворчал и прошел вслед за гостем.

Второй 'пришелец' закурив, присел на край борта, прислонив к ноге автомат. Куря, он не забывал внимательно обшаривать глазами палубу и море, иногда поглядывая вниз, на болтающуюся под бортом моторку.

Усевшись и разлив чай, оба собеседника покосились в сторону рубки.

Убедившись что, не считая охранника, палуба пуста они, наконец, приступили к разговору. Формальности были отброшены сразу.

-Как вы сходили, Ага?

Собеседник проворчал.

-Потеряли один катер. И убедились, что голыми руками русских не взять. — Ага беспечно махнул рукой, отмахиваясь от несущественного. — Их мало. Пустить две-три группы. Пока разберутся с одними, другие успеют подойти к конвою. Вопрос числа и координации. Это несложно...

Пират пожал плечами.

-Непонятно другое. Мы дружим с русскими? Или воюем?

Гость саркастически хмыкнул.

-Сперва полезли. И только потом поинтересовались. В логике тебе не откажешь. Ладно, продолжай. Это было первое. Есть и второе?

Нисколько не обескураженный капитан тряхнул головой.

-Что мы встретим, когда прорвемся? Безоружный конвой? Или военное сопровождение и утыканные пушками сухогрузы?

Дернек улыбнулся.

-Зачем вам русские, Ага?

-А кого еще тут 'стричь'? Греки словно вымерли. В море — никого! Кроме военных, естественно. Линию Крит-Кипр намертво перекрыли европейцы. А теперь и наемники. Теперь там даже мышь не проскочит!

Ага-хан отставил в сторону чай. Шрам налился кровью, выделяясь безобразной, неровной полосой.

-После того, что натворили в Измире европейцы, в городе полно безумцев, желающих отомстить. Из-под развалин каждый день откапывают новые трупы. Все побережье кипит, как котел. Я не смогу долго удерживать это.

Гость перестал улыбаться. Глаза 'потеряли' тепло. Уставившись в упор на собеседника Дернек, отчетливо выговаривая слова, произнес.

-Оставь русские караваны в покое.

'Меченый' напрягся. Горящие темные глаза 'сверлили' ледяное лицо Дернека. Пару секунд оба мерялись взглядами. Не отводя глаз, гость, так же неторопливо продолжил.

-Русские еще нужны Осману. И потому, пока ты не будешь трогать их. Трогать всерьез. Так велел Осман-бей.

В глазах Аги сверкнуло неприкрытое бешенство. Дернек, не отводя глаз, почтительно склонил голову, упоминая хозяина. Ага скрипнул зубами, но тоже склонил свою, размыкая визуальный контакт. Засопел, пару раз резко выдохнув. Наконец успокоившись, он выпрямился, мрачно глядя на Дернека. Если приказывает глава братства... Так тому и быть.

Помолчав и убедившись, что собеседник успокоился, Дернек продолжил.

-Твои ребята могут спускать свою злость на русские патрули. Самые нетерпеливые. Но, в одиночку, не под флагом братства. От русских — не убудет.

Лицо хозяина смягчилось. Собеседник, тоже улыбнувшись, закончил.

-Но до поры, они не должны знать, что за этими одиночками стоим мы. Это наши единственные союзники. Пусть и ненадежные. Пока заканчивай, что начал. Просачивайтесь на острова и ждите. Добыча будет. Позже. А сейчас я хотел поговорить о другом.

Мрачное лицо собеседника, оживилось на последних словах. Похоже, в Стамбуле готовят что-то интересное. Опять мелькнула знакомая жуткая ухмылка.

-Добыча?.. Это хорошо. Так о чем пойдет разговор?

-Мы должны ответить неверным за Измир. Жестко и громко... Корабли в море — это добыча. Они разорили нас, мы разоряем их. Мы грабим, они сопротивляются. Все справедливо. Но при чем здесь наши семьи?

Ага неопределенно покачивал головой, пока не понимая, куда гнет собеседник. Слушая его, он вертел крепкими пальцами пустую чашку. Дернек, убедившись, что собеседник слушает, продолжил.