— Она заявила, что я никогда не смогу полюбить иргантийца!
— Вот оно что! Обидно, — Кэт сочувственно вздохнула и отпила ещё медового отвара. — Неужели для участия в обряде необходимо любить другого участника?
— Не знаю. Верховная Жрица наотрез отказалась мне что-либо объяснять по этому поводу.
— Видимо, госпожа Ашиллис просто очень хорошо чувствует, насколько мы здесь чужие... — задумчиво произнесла Кэт, отставляя медовый отвар и сбрасывая простыню. — Пойдём ещё попаримся?
— Нет, ты иди, если хочешь, а с меня, пожалуй, хватит, — махнула рукой Синтия и направилась в душевую.
Кэт вышла из бани, ощущая свежесть и блаженную расслабленность во всём теле. Остановившись под липой, с удовольствием вдохнула свежий воздух.
Ну что ж, надо, пожалуй, сходить поесть и отправляться к Паулю с подробным докладом. Да не мешало бы навестить Кеалора. Кстати, потом надо будет поподробнее поговорить о нём с Синтией — вероятно, возможность с самого начала наблюдать за деятельностью материализовавшегося местного мессии немного утешит её после неудачи с храмом Арсиэс. Оказывается, и великолепной Синтии не всё удаётся. А ещё нужно проверить, хорошо ли Кинет вычистил лошадей. И, пожалуй, прямо сейчас.
Серая кобыла, вполне довольная жизнью, мирно жевала сено в деннике. Гнедого коня нигде не было видно.
Кинет во дворе конюшни ворошил сено.
— А где конь тал Альдо? — спросила Кэт.
— А его сам тал Альдо и забрал, — сообщил конюх. — Вот почти сразу, как вы ушли, он появился, осмотрел коня, оседлал его и уехал.
"Надо же, какой стеснительный", — подумала Кэт.
* * *
Тал Эмбрас внимательно посмотрел на посетителя. Судя по тексту рекомендательного письма, это должен быть абсолютно нищий молодой человек, которому надо помочь ради старой дружбы с его отцом. Но перед ним стоял юноша, одетый хотя и достаточно скромно, но от лучшего столичного портного, и одежда его не носила следов долгого путешествия. На человека, не имеющего никаких источников дохода, каким его расписывает тал Тикей, он, по крайней мере, не похож.
— Похоже, что тал Тикей не единственный, кто заботится о Вашей карьере, тал Альдо. (Как странно звучит это имя в применении к этому мальчику...)
— Да, генерал, совершенно неожиданно для себя я приобрёл что-то вроде покровителя в столице. В результате я получил некоторые средства, достаточные, чтобы выглядеть, как подобает потомку герцогского рода, и прожить некоторое время. И второе рекомендательное письмо. — Кеалор протянул тал Эмбрасу сложенный вчетверо лист бумаги.
Тал Эмбрас хмыкнул, разворачивая письмо. Неизвестный покровитель настолько любит выпендриваться, что покупает бумагу у Звёздных Купцов. Но когда перед его глазами встали четкие типографские строчки, глаза его расширились, и он смерил Кеалора внимательным взглядом.
"Арвид, обратите внимание на этого юношу. Он буквально в первый же день своего появления в пределах Империи сумел оказать нашему Дому настолько значительные услуги, что мы сочли возможным открыть ему небольшой кредит, который позволит ему в течение нескольких месяцев (по истечении которых он, несомненно, заслужит достаточную в финансовом смысле благосклонность Его Величества) вести жизнь, достойную имперского офицера.
Искренне Ваш, Пауль"
И на размашистой подписи Пауля Эрзенберга красовалась печать Дома Звёздных Купцов.
— В первый раз вижу дворянина, сумевшего добиться кредита у Звёздных Купцов. Рассказывайте, молодой человек, как Вам это удалось.
— Совершенно случайно. По дороге в столицу моей попутчицей оказалась девушка из Звёздных Купцов, и мне удалось помочь ей справиться с парой небольших неприятностей. Подозреваю, что в основном Звёздные Купцы считают себя обязанными мне, потому что, вытаскивая её из горящей гостиницы в Аланто, я получил довольно серьёзную травму. Хотя их врач справился с ней за три дня...
— А вторая неприятность?
— Нападение разбойников. Тут я совсем не проявил никакого героизма. Просто разбойники... сохранили теплые воспоминания о правлении моего отца и, узнав, что я — его сын, пропустили нас.
— Главарь разбойников был маленького роста, рыжеволосый и со шрамом на левой щеке?
— Да.
— Джиэс Коротышка. Загадочная личность. Строит из себя борца за справедливость. Вы знаете, как он расправился с поджигателем гостиницы в Аланто?
— Нет. В это время я, вероятно, валялся без сознания в лазарете Звёздных Купцов.
— Он обставил дело так, как будто в казни несчастного пьяницы поучаствовали все народы Ирганто — труба алантская, верёвка Звёздных Купцов, доска северных магов, а чернила архипелажные. Если имперским войскам удастся изловить его раньше, чем тал Линту, я бы, пожалуй, постарался спасти его от петли. Императору люди с выдумкой всегда нужны.
— Да, молодой человек, мы с Вами что-то отвлеклись от дела. Давайте подумаем о Вашей будущей карьере. Что Вы скажете насчёт звания лейтенанта Дворцовой Гвардии? Мои слова о людях с выдумкой касаются не только разбойников.
Глаза у Кеалора загорелись. Лейтенант Дворцовой Гвардии! Офицер элитных воинских частей, фактически личной охраны Императора. Служба во дворце, возможность завести великолепные знакомства, и наверняка лейтенанту Дворцовой Гвардии представится множество случаев отличиться в глазах Императора... Блестящая карьера ему обеспечена.
Но честолюбивый восторг, вспыхнувший было, вдруг мгновенно погас. Что-то во взгляде генерала насторожило северянина.
Ему вспомнился разговор на дороге и его собственные слова: "Стало быть, мне действительно придётся ходить по лезвию меча".
— Я скажу, что обвинения, выдвинутые тал Линтом против моей матери, до сих пор не сняты. И она сама подтвердила их в глазах имперского закона — тем, что не обратилась за защитой и оправданием к Императору, а бежала на Север. И ещё я скажу, что тал Линт, безусловно, будет опасаться моих притязаний на мои родовые земли. И если тал Линт, приехав в столицу, узнает, что я, сын женщины, которая по законам Империи является преступницей, нахожусь в личной охране Императора, то и у меня, и у вас будет очень много проблем. — Тал Эмбрас слегка улыбнулся. — Послушайте, но ведь вы знаете всё это не хуже меня. Значит, вы меня проверяли!
Тал Эмбрас улыбнулся еще шире.
— И вы блестяще прошли проверку. Задачка несложная, но меня интересовало, способны ли вы пренебречь честолюбием ради осторожности. Вы абсолютно правы: взять вас сейчас в Дворцовую Гвардию было бы крайне неосторожным поступком, и такой старый придворный параноик, как я, подобной ошибки не допустит. Для начала вам следует поступить на менее блестящую службу подальше от дворца — по крайней мере, до тех пор, пока вы не продемонстрируете на деле свою лояльность Императору. Заодно и приобретёте некоторый полезный опыт.
— Согласен. Вы могли бы мне порекомендовать подобную службу?
— Да хоть десять. Например, пограничные разъезды или таможня. Неплоха также городская стража, хоть это и слишком близко к дворцу... Но вот что я вам скажу, молодой человек, поверьте старому генералу: все эти службы могут стать прекрасным стартом для карьеры политика или штабиста, но настоящую военную карьеру нельзя сделать, не понюхав пороху. У нас пруд пруди полковников и генералов, ни разу не рисковавших жизнью в сражении. Они выглядят блестящими, но на самом деле не годятся ни на что, кроме парадных выходов. Поэтому я, когда был в вашем возрасте, отправился в действующую армию. Что и вам советую.
— Понимаю. Но ведь сейчас, насколько я знаю, военные действия идут только на южных границах?
— Именно. И как раз сейчас идёт подготовка к зимней кампании. Зимой на море приходится нелегко, особенно людям, непривычным к флотской жизни. Поэтому катастрофически не хватает людей в абордажных командах. Хотите начать службу в императорских войсках в качестве офицера морской пехоты?
Кеалор усмехнулся:
— По крайней мере, там вряд ли будут пытаться выяснить, лоялен ли я к Империи, через мою родословную.
— Вот именно, молодой человек. Мне нравится, как вы смотрите на это. Империи всегда нужны строевые офицеры. Я напишу о вас пару строк адмиралу тал Сиолу.
* * *
При разговоре о флотской службе любому имперскому дворянину сразу же представлялся образ принца Айэна. Единственный сын императора, получивший в юности морское образование, он в восемнадцать лет предпочёл морской ветер затхлому воздуху дворца и отправился служить на флот.
За двенадцать лет службы принц Айэн прошёл от лейтенанта до командира эскадры. На его счету было немало громких побед, достигнутых как силой оружия, так и талантом командира. Красивый, элегантно-сдержанный, ровный в обращении и внимательный к подчинённым, принц Айэн считался образцом имперского офицера. Страна почитала его как героя, и его, несомненно, ждало славное царствование и горячая любовь подданных. Но за год до приезда Кеалора в столицу принц Айэн погиб, оставив во дворце молодую вдову и годовалого сына.
Смерть настигла принца Айэна в бою с эскадрой, которой командовал самый блестящий флотоводец Архипелага, известный под именем Морской Ястреб. Принц был незаурядным командиром, но о Морском Ястребе говорили, что он — побратим самого Сиэкселя, сурового сына богини Арсиэс. Как бы там ни было, гибель принцу Айэну принесло обыкновенное пушечное ядро — противник щедро обстреливал флагманский корабль имперской эскадры.
* * *
Адмирал тал Сиол, сложением и цветом кожи напоминавший дубовый шкаф, оглядел Кеалора с головы до ног.
— Возраст?
— Двадцать один год.
— Оружием хорошо владеете?
— Шпага, лук, пистолеты, аркебуза.
— Я надеюсь, вы понимаете, на что идёте? Я, разумеется, вас беру — мы берём всех, владеющих оружием, а особенно молодых и здоровых. Вы дворянин, значит, сразу же получите чин лейтенанта. Но я предпочитаю называть вещи своими именами: лейтенант морской пехоты без опыта командования, без опыта морского боя — не более чем пушечное мясо. Первую кампанию обычно переживает один из дюжины новоиспечённых офицеров. У вас нет навыков абордажного боя, а вам ещё придётся командовать отрядом из двадцати человек.
Кеалор глубоко вздохнул.
— Если служба на флоте была хороша для принца Айэна, она хороша и для меня. А что касается опыта, то ведь до начала кампании ещё около двух месяцев, верно?
— Верно. Вы хотите ещё подумать?
— Нет. Я хочу как можно быстрее познакомиться со своим отрядом, подтянуть им владение оружием и начать боевые тренировки.
— Да что вы, юноша. — В глазах адмирала отчётливо читалось "молодо-зелено". — Какие тренировки? Солдат в морскую пехоту набирают в последнюю ночь перед отплытием по портовым кабакам и тюрьмам. Кое-чему учат по пути, если заштилит, вот и всё.
Кеалор изумлённо уставился на адмирала. Если бы он не потерял дар речи, он сказал бы что-нибудь вроде "Я и представить себе не мог, что в боевых войсках Империи такой бардак..." Но, к счастью, дар речи он потерял достаточно надолго, чтобы адмирал успел подумать.
— Вот что. Есть парень с похожими причудами — Анхео Дерваль. Одно время был у принца Айэна старшим помощником, вот и набрался идей. В этом году стал капитаном фрегата "Олень". И тоже, вместо того, чтобы в ожидании отплытия гулять на всю катушку, гоняет экипаж в хвост и в гриву. Может, догоняется до чего-нибудь, до корабельного бунта например. Вот к нему на корабль я вас и назначаю.
Тал Сиол пролистал толстый журнал с кожаной обложкой, заляпанной свечным воском. Впрочем, Кеалор заметил, что страницы журнала содержались в идеальном порядке. Тал Сиол нашёл нужную страницу и продолжал:
— Сейчас на "Олень" назначены четыре человека из участников прошлой кампании. Один из них служит уже три года и вполне годится в сержанты. Остальных вам нужно будет набрать. Можете обратиться к нашим вербовщикам, хотя на сколько-нибудь крупное пополнение рассчитывать не советую. Если сами найдёте себе людей, возражать никто не станет. Ну, а сколько не будет хватать — получите перед отплытием.
Лейтенант морской пехоты
Анхео Дерваль провёл раннее детство в приюте при храме богини Виэму. Конечно, ему повезло, что он попал в приют Виэму, а не в муниципальный детский дом. Впрочем, нищенки, воровки и шлюхи — те немногие из них, кому небезразлична была судьба своих детей — часто подкидывали новорождённых на пороги храмовых приютов, рассчитывая на лучшее будущее для них. В храмовых приютах Виэму работали её жрицы, и существовал шанс быть усыновлённым одной из "бурых" — престижной жреческой касты. Все дети в приютах Виэму обучались грамоте, счёту, письму, началам религии и ремёсел. Воспитанникам этих приютов была прямая дорога в служители всех четырёх Старших Богов, а те, кто не проявил жреческих способностей, обучались ремёслам, многие из них оставались работниками при храмах, а другие получали рекомендации и уходили в самостоятельную жизнь. Бандитами и шлюхами воспитанники приютов Виэму становились редко, и никогда — по необходимости.
Дерваля никто не усыновил, и жреческих талантов он не проявил. Хотя лет с семи он и думал порой, что неплохо было бы оказаться жрецом огненноволосого Свэна или хитроумного Всадника Ветров — Эксгиля, но на самом деле на занятиях по религии его завораживал образ сурового и молчаливого сына Эксгиля и Арсиэс — Сиэкселя. Средние Боги не имели жрецов и храмов, их служителями считались те, кто следовал профессиям, которым покровительствовали Средние. Сиэксель, взявший у матери и отца власть над морскими штормами, был богом моряков. Конечно, оказаться босоногим юнгой, драящим палубу с тряпкой в руках — совсем не то, что в тепле и тишине изучать премудрости служения богам Силы и Разума. Но шум ветра в парусах преследовал Анхео во сне, и как-то он случайно проговорился об этих снах совсем юной, "зелёной" жрице Виэму — девочке года на три старше его, с которой они часто играли вместе в храмовом парке.
Конечно, случайностью это было только с точки зрения девятилетнего Анхео. Общительная, способная легко вызывать на откровенность самых замкнутых детей, начинающая жрица получила своё первое задание — определять профессиональные склонности воспитанников приюта. И Анхео, конечно, не вспомнил об этом разговоре год спустя, когда в приют приехал суровый человек в сине-серой моряцкой одежде, коротко с ним побеседовал, оказался боцманом корабля "Кедр" и забрал мальчика с собой.
Так и получилось, что Анхео Дерваль в десять лет начал морскую службу в качестве корабельного юнги. С тринадцати он считался младшим матросом, а в восемнадцать стал мичманом. Ещё через два года на молчаливого деловитого моряка обратил внимание принц Айэн. В двадцать девять лет Анхео оказался старшим помощником на "Императорском Пингвине" и в том бою, когда принц погиб, принял на себя командование кораблём. Понятно, что по окончании боя флагманский линкор ему никто не оставил — командование эскадрой принял тал Сиол, а Дерваля оставили старпомом. По окончании кампании тал Сиол отправил Дерваля в продолжительный отпуск, а по возвращении из отпуска его поджидало назначение капитаном на фрегат "Олень".
