Странник

Было еще довольно светло, и я хорошо разглядел, что творилось на поляне. Возле догоравшего локомобиля, лежал истерзанный труп мужчины. Неподалеку от него, три бандита, со смехом и похабными шутками, насиловали лежащую в крови женщину, которая уже не подавала признаков жизни. Пятеро сидели у разведенного костра и что-то пили, из большой бутыли, выхватывая, ее друг у друга из рук. Еще двое спали возле грузовиков. Решив, что это нельзя оставлять безнаказанным, и понадеявшись, что смогу устранить, большую часть боевиков, прежде чем поднимется тревога, я начал отстрел.

Не надеясь, из-за волнения на коллиматорный прицел, включил лазер. Первыми отправились, в ад, двое спящих, возле грузовиков. Благодаря глушителю и шуму на поляне выстрелы были слышны только мне. И это мне очень помогло. Вслед за ними отправились, начавшие разбредаться по поляне бандиты, до того момента занятые женщиной. Остались пятеро бандитов сидевших у костра. Хотя они и были сильно пьяными, первый же выстрел в любого из них мог изменить обстановку не в мою пользу. Так как опыта боев у них было гораздо больше моего. Поэтому я решил немного подождать, тем более, что было еще довольно светло. Сменив, на всякий случай рожок, я затаился, наблюдая за бандитами.

Вскоре мое терпение было вознаграждено, еще одним трупом. В итоге их осталось четверо. Все это время, пока занимался отстрелом бандитов, Я находился в каком то трансе, воспринимая их, скорее как цели в тире, нежели как людей. Оставшаяся четверка продолжала пьянку, не собираясь никуда расходиться, между тем темнело, и я решил рискнуть. Переведя автомат на стрельбу очередями, и сосредоточившись, я несколько раз провел маркером по целям, запоминая, как буду вести стрельбу, и дал очередь. У меня почти получилось. Автоматная очередь, перечеркнула сидящих спиной ко мне бандитов, и сразила троих из них наповал. Но не всегда, к сожалению бывает, так как планируешь. Один из них за мгновенье до выстрела нагнулся и пуля, предназначенная ему, прошла мимо. Боевик был достаточно опытен, потому после моей очереди не поднялся, но наоборот постарался вжаться в землю, прикрываясь трупами. Между тем быстро темнело. Я понял, что если я не покончу с ним в ближайшее время, то ситуация может измениться в худшую для меня сторону. Не теряя из виду место, где я завалил последних бандитов, я отполз, пятясь, к ближайшему дереву, и аккуратно, тщательно скрываясь, встал за ним. Теперь я видел полянку гораздо лучше. Тщательно рассмотрев трупы лежащие у костра, попытался определить, кто же из них еще жив? Двое отпали сразу. Я прекрасно видел перечеркнутые очередью, и окрашенные кровью трупы. Остались двое. Что бы ни рисковать, навел маркером на одного из них, и дал небольшую очередь. На третьем выстреле очередь захлебнулась, по неопытности я выпустил все патроны из рожка. Быстро выщелкнув пустой магазин, я вставил новый и передернул затвор. Но оставшийся бандит, видимо понял, что у меня что то пошло не так, и вскочив на колено, выпустил в мою сторону заряд картечи сразу из двух стволов. Адская боль пронзила всю левую руку, казалось, что она горит огнем, от боли, я чуть не потерял сознание. Я упал на колено, и с огромным усилием, превозмогая боль, дал очередь в сторону стрелявшего в меня бандита. Время, как бы замедлилось, и я отчетливо видел фонтанчики крови в местах попадания пуль на его груди. После чего, потерял сознание.

Я очнулся под утро. Левая рука онемела, и малейшее прикосновение к ней вызывало тупую боль. С трудом, поднявшись на ноги, и закинув на плечо винтовку, я подобрал упавший вчера рожок и, шатаясь, от потери крови и усталости побрел на место вчерашнего боя. Рана на левой руке, причиняла мне сильнейшую боль, при малейшем движении. Тем не менее, я решил закончить с этим, а после заняться собой. В живых не осталось никого. Дойдя до грузовиков, и видя, что в живых не осталось никого из банды, я уже собирался возвращаться к своей стоянке, как услышал тихие стоны и всхлипы, неподалеку от себя. Достав из кобуры револьвер и с трудом взведя курок, подошел к грузовику, из которого были слышны звуки. Распахнув дверь, что отозвалось болью в раненой руке, я направил оружие в кабину грузовика, и увидел, заплаканную, грубо связанную девочку, в рваном платье, с испугом глядевшую на меня.

— Ты то откуда взялась? — спросил я.

Девочка молча отшатнулась, вскрикнув. Спрятав револьвер в кобуру, я достал нож, чем испугал ее еще больше.

— Да не бойся ты! Давай веревки сниму. Некого больше бояться.

Девочка не двигалась, продолжая всхлипывать. Положив нож на пол кабины, схватил девочку за руку, при этом, сильно поморщившись от боли, задев раненую руку, и притянул ее поближе к себе.

— Да не дергайся ты, а то порежу, еще.

И начал перепиливать туго связанные веревки на руках.

— И не бойся, ты. Нет больше твоих обидчиков!

— Ты, врешь! Ты из их банды! — вскрикнула она.

— Не хочешь, не верь, дело твое. Все, что мог, я сделал, и не собираюсь тебя уговаривать.

— Я не верю, тебе!

— Не верь! Я и так еле стою, после вчерашнего, боя. Ранили меня.

Наконец веревки опали, и девочка стала тереть занемевшие руки.

— Если хочешь, пойдем со мной! — предложил я.

— Нет!

— Как пожелаешь, может тебе больше, нравится среди мертвых?! Я не буду уговаривать.

Развернувшись, я вышел с поляны на дорогу и побрел в сторону своей стоянки.

Дойдя до своей машины, в первую очередь я решил поесть. Я потерял, как мне думалось, много крови и поэтому нужно было восстановить силы. Ведь мне еще предстояло, удалять из ран картечь, и я боялся, что могу не вынести этого от слабости. Тем более все, что я об этом знал, было вычитано мною из художественной литературы. Никакого другого опыта лечения подобных ранений я не имел. И потом в книгах, что я прочел рассказывалось, что операцию, по извлечению пуль или осколков, обычно делал кто-то раненому, пусть даже под его руководством, мне же придется делать ее самому себе, причем никакого обезболивающего, у меня не было, разве что спирт. "Но, если я выпью его, кто тогда займется пьяным мною?!" — подумал я.

Основательно перекусив, я достал аптечку, приготовил воды, слив ее из котла, спирт для обработки раны, и приступил к операции.

Отделив острым ножом, рукав от рубахи на раненой руке, и обильно смачивая ее водой, я стал потихоньку отделять окровавленную ткань от ран. В это время, ко мне подошла спасенная девочка и, не говоря ни слова, принялась помогать мне. Очистив раны, от грязи и вынув из одной из них торчащий осколок, промыв их спиртом, девочка вопросительно посмотрела на меня.

— Сможешь зашить? — спросил я

Она кивнула головой и, вдев смоченную спиртом шелковую нить, из аптечки, в обычную иглу, ушила мне рану, стягивая ее края своими пальчиками. После чего, перебинтовала мне руку. Все это время я сидел, с трудом сдерживая стоны и скрипя зубами от боли.

— Спасибо тебе! — сказал я, когда все закончилось.

Девочка, молча кивнула и, поднявшись, пошла прочь.

— Постой! Куда ты? — крикнул я ей и подбежал к ней.

Девочка закрыла лицо руками и, зарыдала.

Теперь мы были вдвоем. Когда боль от раны немного утихла, мы похоронив близких, Лии, так звали девочку, людей, тронулись в путь. Вначале, забившись в уголок, Лия, ушла в себя, переживая за смерть бабушки и деда, с которыми она ехала на ярмарку в ближайший городок. Пытаясь разговорить ее, что бы отвлечь от мрачных мыслей, я задавал ей вопросы, на которые она односложно отвечала. Видя это, я начал рассказывать ей о себе, о своем путешествии. Понемногу, девочка приходила в себя и, даже однажды улыбнулась.

К вечеру, я решил остановиться на ночлег. Когда я сказал ей это, Лия, в испуге забилась в уголок, огромными глазами взглянув на меня. Как мог, успокоив ее, я проехал поглубже в лес, что бы машину не было видно с дороги и, остановившись, вышел из машины. Не разжигая костер, я открыл топку и подогрел вчерашний обед. После чего, расстелив покрывало, позвал девочку ужинать. Лия аккуратно присела на край покрывала, и все еще с опаской, стала есть. Поев, я убрал посуду, и стал готовиться ко сну. Лия отошла в сторону и настороженно наблюдала за мной. Достав и расстелив еще одно одеяло, на сложенных в салоне вещах, я достал плед и свернув его перегородил салон локомобиля, подвесив на крючки. После чего позвал попутчицу и предложил ей место за импровизированной перегородкой.

— А, ты где? — спросила она.

— На переднем сиденье, я часто тут сплю, так что не беспокойся.

— Отвернись — сказала она и, смущаясь, залезла на свое ложе.

Спустя некоторое время мы уснули.

Едва взошло солнце, я проснулся. Вспомнив, что рядом еще спит освобожденная девочка, я осторожно, стараясь не раскачивать локомобиль, вылез на полянку, и принялся за хозяйство. Первым делом, спилив стоящий недалеко сухой ствол, я заготовил из него дров, и разжег небольшой костер. Подвесив на него котелок с водой, взялся проверять все ли в порядке с котлом двигателем. Действовать одной рукой было не слишком удобно, но я справлялся. Закинув в закипевшую воду кусок прожаренной утки, я достал винтовку и, разобрав ее, приступил к чистке механизма. Чуть позже засыпав крупу и изредка помешивая, продолжил возиться с оружием. Увлекшись, я не заметил, как подошла Лия.

— Скажи, — начала она — зачем тебе это все?

— Что именно?

— Я. Ты спасаешь меня от бандитов, заботишься обо мне, не пристаешь?

— Не знаю. — Я отложил чистку и задумался — Наверное, потому, что я, так же как и ты остался один, без родителей. Потому, что у меня никогда не было сестры, хотя мне очень этого хотелось. А может еще, почему-то. Не могу сказать.

Девочка отвернулась от меня и, расплакалась. Отложив автомат, я подошел к ней и, обняв за плечи, постарался успокоить ее. После того, как Лия немного успокоилась, я предложил ей позавтракать, как раз подоспела каша с уткой, которую я приготовил. Правда, пока я успокаивал девочку, каша слегка подгорела. Но, несмотря на это, мы умяли ее в один присест.

Третий день, мы двигались по степи, на юго-восток. Не зная правильной дороги, мы так и не попали, на ту злополучную ярмарку, куда так стремилась Лия. Я же, старался придерживаться направления, данного мне отцом. Доехав до опушки леса, и видя, что до самого горизонта, не видно ни одного деревца, мы заготовили, и загрузили локомобиль дровами и водой, заполнив ею, все имеющиеся емкости. Теперь наша машина, была похожа, на дровяной сарай. Порубленные чурки лежали даже на крыше, увязанные веревками, но конца этому бесконечному полю, не было видно. Зато, заросшая невысокой травой степь, обеспечивала мягкую езду, нашему перегруженному локомобилю, и можно было развивать достаточно высокую скорость. Вечерами мы останавливались, я разводил костер, А Лия начинала готовить нам ужин. Я же мог заниматься, чем-то другим.

Вначале, Лия еще хмурилась и переживала, но со временем боль отошла, и она стала гораздо если не веселее, то разговорчивее. Я часто забирался на крышу нашей машины, и через оптический прицел оглядывал горизонт, в надежде увидеть, какой-нибудь поселок. У нас уже заканчивались продукты, и необходимо было пополнить запасы. Не было только проблем с мясом. В степи, нам часто встречались стада животных, и в один из дней, я пополнил его запасы, подстрелив довольно большую косулю.

Сегодня, мои поиски увенчались успехом. Где-то вдалеке, я увидел какие-то строения, о чем тут же сообщил Лии. Она, обрадовавшись известию, тут же взобралась ко мне на крышу и, выхватив прицел, вгляделась в него. За время поездки, мы достаточно привыкли к совместной жизни, решив называться братом и сестрой. Лия даже воспользовалась моей одеждой, потому, что ее платье, почти совсем изорвалось. Но она все же тщательно заштопала его и, берегла. Пока же мы были только вдвоем, свободно носила предложенные мною штаны и рубашку. А некоторое время назад, я отдал ей второй револьвер, научив стрелять из него и смастерив кобуру, и она постоянно носила его на поясе. Правда, я так и не смог поверить, что она сможет в кого-то выстрелить. Зато теперь она была более спокойна, и считала, что сможет защитить себя.

На следующий день, едва рассвело, она тут же разбудила меня, и едва успев перекусить, мы двинулись дальше. Увы, нашим мечтам, не суждено было сегодня сбыться.

Мы двигались на довольно большой скорости, и я едва успел затормозить. Степь немного поднималась в гору, поэтому я не сразу заметил, как она обрывается. Наш путь пересекал огромный каньон. До противоположного склона было, не меньше полукилометра, а глубоко внизу текла река, казавшаяся ручейком. От такого разочарования, на щеках Лии, потекли слезы. Как мог, успокоив ее, мы сели в машину и поехали вдоль каньона на восток. Спустя десяток километров, въехав на холм, мы увидели внизу, в небольшом распадке какой-то поселок. По довольно широкой улице стояли два десятка домов.

Наконец-то мы вышли к людям.

Вопреки моим опасениям, нас приняли очень радушно. Сюда редко доходят новости, поэтому, рады любому гостю. Лия оказалась хорошей рассказчицей, и послушать ее сбегалась вся деревня. Оказалось, что мы сильно отклонились, от намеченного мною маршрута и теперь нам предстояло двигаться вдоль каньона на восток. Что касается виденных нами недавно строений на другом берегу ущелья, это был разрушенный город оставшийся со времен большой войны. Там практически никто не жил, лишь изредка заглядывали искатели в надежде, добыть какой-нибудь артефакт. Но чаще безрезультатно. Отдохнув насколько дней в деревне, и закупив круп и свежих овощей, мы, узнав дорогу, двинулись в дальнейший путь.

Спустя неделю, спокойной езды, мы без приключений добрались, до цели нашего путешествия. По дороге, мы с Лией, не раз обсуждали, наши дальнейшие действия. Путешествовать, конечно, интересно но, нужно как-то обустраиваться, где-то жить. К тому же скоро кончится лето, а зимовать в локомобиле, как-то боязно. В итоге, мы все-таки решили обратиться за помощью, к человеку, рекомендованному мне отцом. И посмотреть, что он нам посоветует.

5.

В городок, стоящий на небольшом холме, мы въехали ближе к вечеру. Пока добрались до таверны, уже почти стемнело. Въехали в просторный двор с хозяйственными постройками и увидели мальчишку, который показал нам место для стоянки и, рассказал, где найти хозяина этого заведения.

Еще проезжая по улицам этого городка, я заметил, что все мужчины здесь, имеют оружие. То есть, или револьвер в кобуре, или ружье, за плечом, но все вооружены. "Впрочем, ведь это приграничье", — подумалось мне — "видимо иметь при себе оружие, это норма".

Поэтому, выйдя из машины, я прихватил с собой винтовку и повесил на пояс револьвер.

Мы вошли в огромный зал, занимавший почти весь первый этаж, большого трехэтажного дома, и увидели за стойкой огромного рыжеволосого мужчину. Судя по прошлым рассказам отца, это и был его друг и соратник Клайд О`Ши.

Когда мы проходили сквозь зал, многие сидевшие за столиками мужчины, провожая нас взглядами, неодобрительно провожали нас взглядами, а некоторые еще и посмеивались, указывая на меня. Видимо виной тому было то, что я по сути еще мальчишка, был вооружен, невольно причисляя себя к взрослому мужчине. Подойдя к стойке, я услышал вопрос, заданный хозяином мне: