— Взъерепенился — загоготал он — сестренку жалко!! Вот пока все не приплатите не увидишь ее. Хотя может тебе повезет, и она сама рассчитается с долгами семьи.

Вова брыкался, ругался и даже срывался на плач, но куда ему справится с этим громилой, даже моя помощь оказалась напрасной. Я прыгнула на этого козла, но вбежавшие боровы оттащили меня и надавали парню в поддых.

— Хватит — остановил своих людей хрыч — стерегите эту... А я пойду разберусь с товаром.

— Вова — простонала я — возьми рюкзак.

Парень утерев нос и слезы, послушно подхватил мои вещи.

— Я достану тебя, сеструха, клянусь.

— Пошли, пошли амиго! — подтолкнули его к выходу.

Вот так посылай на важные дела детей. Может на Земле и есть маза проворачивать подобные сделки в столь юном возрасте. А тут просто дикари все, и закон здесь мне кажется не всегда такой уж справедливый. Вон у парней в руках ментовское оружие. Я опять забилась на тот стул, и меня мучили ужасно дурные предчувствия.

Хрыч вернулся нескоро — когда я уже в конец отсидела свою задницу и начала подумывать о природе и об ее неослабевающем зове.

— Совсем про тебя забыл, — гоготнул мужик, вваливаясь в свой странный кабинет.

Охранявшие меня ребята подавили свои возмущения, они же тоже торчали тут почем зря. Но их-то сразу отпустили, а хозяин уселся напротив на табурет и, достав из кармана сигареты, закурил, глядя на меня своими мерзкими крохотными глазенками.

— Что думали, под Максом ходить — королями быть? — сымпровизировал он рифму и радостно резюмировал: — Да не тут-то было!

Хорошо, дым не успевал попасть мне в лицо вонючей струей. Где-то есть кондиционер, как пить дать. Я уже запрятала визоры в карман и без них чувствовала себя слепым котенком.

— А что с Максом случилось? — чисто ради прикола спросила, надо же как-то время тянуть.

Хрыч зажимал сигарету двумя пальцами, и, пользуясь этим, тыкнул ими в сторону предполагаемого нахождения таинственного другана Вована.

— Сладкая моя, с ним пока все в порядке, он там сидит, кушает, мечтает о большой куче денег. А между тем жизнь не стоит на месте. Наша Прерия из дикой кобылки становится мирным пони под седлом. А зачем я это тебе говорю? Да мне самому это все встанет в копеечку, не считай меня чудовищем, девочка ты моя. Раньше как было дело — раз в десять лет залетит кто, новость принесет, а теперь!

Я сочувственно закивала. Мол, да, грандиозная проблема. Ага. Таких проблем миллион в галактике. Дурацкие колонии, и дело не в том, что на одной из самых опасных трудится мой папочка в качестве заключенного. Надо было нам русским захватить Землю, а всех остальных пинком под зад в эти задворки вселенной.

— Скоро здесь будет не протолкнуться, скоро каждое событие будет достоянием общественности. Хотя нет, ошибся. Сначала наша планетка будет в разделе скандалы, интриги, расследования. Так вот, нужный человечек толкнул инфу, что одна из крупных организаций уже прислала сюда своего репортеришку. — Он вдруг резко качнулся в мою сторону. — Не ты ли, случайно?!

Я инстинктивно стукнулась спиной о спинку стула. Фуу, дебил!

— Шучю, шмакодявочка. — Он с чувством выполненного долга вернулся на свое место. — Знаем мы этих репортеришков. Местные совсем обленились, да и куда им выходить, окромя городишки местного. Так вот, я твоего Макса прижму по всем статьям, выжму из него все, что можно и что — нельзя.

— Он не мой, я его знать не знаю.

— Поотпирайся тут у меня! — веселился хмырь. — Вован, поди, его тоже не знал, не ведал. Ты, птица моя залетная, сюда же не просто так попала? Думаешь, никто не узнает о твоих приключениях, о твоих заслугах перед родной полицией? Что это твои хозяева решили спасти твою задницу, зачем? Кому ты так дорога? Почему тебя заслали именно сюда?

Ну вот, смех пропал из глаз. Смотрит, как детектором сканирует. Ему, правда, интересно. Качаю головой, как тут врать — ума не приложу.

— Я ничего говорить не буду!

— А не надо, голубушка. Сиди, думай. Наш корабль еще денёк будет плыть, потом ваших сгрузят на баржи. А мы с тобой обратно поплывем в город. Там у меня есть прекрасный домик. Стоит на отшибе, в подвале есть отличные инструменты, дабы разговорить любого. Ну, не делай такого лица, я же добрый. Сама все расскажешь, не остановить будет.

Вот уж перспектива. Все внутри холодеет, я сжимаю руки, ибо их прямо сводит.

— Ну, сейчас рад бы тебя, деточка, приголубить, но дела, дела. Зайду попозже, ты уж приготовься, коготки спрячь, а то рука у меня горячая, не хочу тебя инвалидкой делать. Ты, главное, думай. Не сиди просто так, взвесь варианты, все за и против. Что лучше — гнить в тюрьме или благородно помогать тем, у кого в руках власть.

Ага, тем, у кого в руках власть! Не сказал говнюк — правосудию или доблестной полиции. Власть-то в руках у бандюков и козлов, таких как он. Надо будет думать о папе.

Вытерпев с закрытыми глазами его недолгие облапывания, осталась одна. Перед тем, как закрыть дверь, Хмырь дал указания охране:

— Я замок повешу, так что пока перекур на палубе.

Блин, забыла попроситься в туалет. Может, подразумевается, что он тут есть? Встала и обошла вагончик. Большой отсек, дальше вглубь — за столом, стояли бронированные шкафы, запертые. Я напрасно подергала их ручки. За шкафами — ширма, кровать, холодильник. Ох, чую на этой кровати он меня и ... фууу, отшагнула назад. Сейчас посмотрим его запасы. Из съестного там был плавленый сырок, остальное забито алкоголем. Может, напиться ледяной водки, пусть потом меня реанимирует, сволочь.

Но кардинальные меры решила оставить на потом. Помучила немного визоры. Сигналы и правда, глушились. Жаль, мои дурацкие не имели нормальной памяти, а из-за поломки смотреть некорректное изображение напрягало. Так что три моих любимых фильма отмела в сторону, да и сами визоры отмела в карман.

Жизнь — поганая штука! И словно подтверждая мое определение, послышались звуки отпираемого замка. Я вскочила. Надо взять что-нибудь в руки, какое-то оружие — и отбиваться.

— Приветик, чудовище, — на пороге появилась темноволосая красотка в облегающем термокостюме. В таких разгуливают серфенгисты в голливудских фильмах.

Я, насупившись, молча на нее глазела.

— Что, папашка совсем вкус потерял, водит всякую шваль подзаборную? Или перевелись на Земле русской красавицы? — она засмеялась, подтвердив свое родство с хмырем. — Отползи прочь, я сюда на минутку.

Отодвинув меня в бок, брюнетка прошла к шкафу, ключом со связки открыла и, достав сумку, покидала туда что-то с полок.

— Ну, что пялишься? — нахальная дочка хмыря быстро задраила сейф. — Запереть тебя, что ли, опять?

— Не надо! — выпалила я.

— Ну а куда ты денешься отсюда? Мой папашка тебя в любой норе отыщет, он еще тот засранец. Поэтому я и покидаю этот приют. А заодно прихватываю сокровища Синей Бороды.

Она любовно похлопала по сумке. Семейная черта этих хмырей — наживаться на всём. Но надо сказать, видочек у дочурки пошел явно в мать.

— Ладно, ты во мне дырку проделаешь своими локаторами. Бери эту сумень, я следующую набью и смываемся.

Так и сделали. Правда, нести всё пришлось мне.

— Иди тихо, смываться будем через черный ход. Загремишь, я тебе таких звездюлей навешаю, будешь моего папульку вспоминать исключительно с райским нимбом на башке.

Хорошо ей рассуждать. Сумки словно кирпичами набиты. Иду, едва дышу, о передышках не заикаюсь. Через некоторые ходы надо было пролезать на карачках. Сплошной Форт Боярд на мою голову! Обожаю эту передачу, раньше смотрела запоем, особенно, когда действия перенесли в колонию с ярким названием Ад. Но думать об участии в этом аттракционе — нет, такой дурости в голову не лезло. А теперь мечтаю попасть в Ад и убраться с этой Прерии.

— Пришли.

И вновь мы в знакомом отсеке с косой стеной.

— Жди тут. Смотри, убежишь — прибью!

Девчонка скоро вернулась на погрузчике. Эта махина скрежетала, поди, на весь корабль. Привезла она ни много ни мало — огромный водный мотоцикл. Сгрузила практически мне на голову, чем очень себя повеселила.

— А сейчас увидишь, как открывается дверь к свободе! — моя проводница пошла к пульту и заколдовала над ним. — Понимаешь, замухрышка, мне папин и мамин контроль — вот тут уже, надоел, хоть вешайся. А теперь они собираются меня, ты подумай, меня — отдать замуж за какого-то пузана, который им, видишь ли, подгонять будет партию ягод официально, черт дери эту флору и фауну. Но не на ту напали.

Косая стена начала сдвигаться, и отсек тут же наполнился гулом турбин, вспенивающих воду и тягающих наш корабль. Аж в ушах заложило. Брюнетка, отвесив мне подзатыльник, загрузила сумки в мотоцикл и жестами приказала толкать его к образовывающему спуску.

Когда мы запрыгнули на транспорт и он плюхнулся в воду, отсек посетили гости. Нас уже разделяло метров пятнадцать бурных волн, поэтому я почти не испугалась. Мужики что-то громко и нецензурно орали, призывая вернуться, но девчонка приподнялась на сиденье, показала им фак и газанула. Вот это понимаю! Крутая телка!

Наверняка ее проделка обойдется им дорого. Может, дверь на ходу и вовсе открывать нельзя. Но мне было не до сочувствия этим тварям. Крепко обняв водилу, не обращая внимания, что моя одежка мгновенно промокла, смотрела по сторонам на живописные берега и далекий горизонт океана. Теперь я абсолютно свободна, и даже не бедна. Пусть мой рюкзак находится у Вована, деньги-то со мной, в кармане, упакованы в визоры...

Когда мы плыли на корабле, такого ощущения скорости не было, но кажется двигались мы медленнее. Да и комфорта было в разы меньше. Ветер свистел в лицо, приходилось утыкаться в теплое плечо моей спутницы. Ей хорошо — гидрокостюм сохранял температуру тела. Моя же джинсовая одежда ни капли ни помогала остановить дрожь и влагу. А денек уже портился. Тучи плотно оккупировали небо, отчего я вначале не поняла вечер или утро на дворе. Может стоило остаться с Хрычем, думаю морить холодом и голодом он бы не стал.

Но вскоре объявили привал. Наш мотоцикл уткнулся в сравнительно пустынный берег, где было местечко в несколько шагов без присущей здесь пышной растительности. Девушка сразу соскочила и поводила дулом своей базуки. Ее визоры видно имели какую-то программу помогающую опознать хищников вокруг, потому что после некоторой заминки она опустила оружие и заявила, что земля в нашем полном распоряжении.

Пока я разгружала вещи, негласная начальница бегала по кустам с какими-то прибамбасами. Но даже это не отвлекало ее от командования.

— Достань палатку, и расставь ее. И по-быстрее!

Долго не могла понять в каком свертке та самая палатка. В сумках все пакеты были одинаковые.

— Да, куда ты ставишь, ты что слепая, там же камни!

Некоторые слова она подкрепляла пинками. К концу обустройству стоянки я была зла как черт. При этом меня трясло от холода, в животе урчало, а тело болело от неудобной поездки и рабского труда.

Хорошо я не умела разводить костер, и пока эта наглая девка колдовала над тростником и брикетами с топливом, мне удалось с комфортом расположится на матрасе. Сверху укуталась одеялом. Но спокойно отдохнуть не дали.

— Как тебя зовут, чучело?

Я представилась.

— Хорошилова — повторила за мной она, словно пробуя мою фамилию на вкус — где-то я уже слышала эту фамилию. Ну да пофиг, сейчас приготовим пожрать, и замаскируемся. Вдруг за нами погоня.

Маскировала, естественно я. Но сколько бы много не было натаскано тростника, мне кажется огонь выдавал нас с головой. Зато он же помог нам разогреть на веточках сосиски. Честно говоря, терпеть не могу этот заменитель мяса, но сейчас тонкие жгутики мясного картона казались мне едой богов. Даже облизала грязные пальцы.

— Меня кстати Сапфир зовут — девушка аккуратно вытерла руки салфеткой.

Я лишь хмыкнула, вот странное имя.

— Ты ничего не понимаешь — мгновенно обиделась она — здесь в Прерии называться своим именем не безопасно. Надо иметь кличку. Вот у тебя какая?

Помотала головой. Клички это вежливая маркировка обзывательств.

— Ничего — успокоила Сапфир — придумаем.

Она задумчиво воззрилась на меня.

— Может, гм... надо найти в тебе какую-нибудь особенность... например, ты все делаешь очень медленно...

Вот тварь, едва не сказала вслух я. Горбачусь на нее как проклятая, а ей еще медленно.

-... нарекаем тебя Черепахой — Сапфир загоготала и чуть не упала со своего бревна.

Я бросила на землю очередную партию веток и хлама, которым обкладывала палатку.

— Все мне это все надоело!

— Что именно, черепашка?

— Все, а больше всего ты долбанная дура!

Вообщем не хочется об этом говорить, но эта дура... то есть Сапфир расквасила мне нос, и кажется сломала пару ребер. И кто ее драться так научил. Я даже заметить особо не успела как она одной рукой двинула мне в лицо, а ногой сделала подсечку. Так у нее все ловко вышло, что я очнулась лишь от удара ногой в живот.

— Еще раз обзовешь меня — ее кулак едва снова не прошелся по моему лицу — будет больнее.

Я скрючилась на мокром берегу, надеясь что наш обед не покинет мой желудок. А Сапфир насвистывая пошла к палатке.

— Два часа сплю, карауль! — отдала она прощальный приказ.

И как тут караулить. Вокруг кусты высотой пару метров. Площадка с лагерем едва насчитывает восемь шагов. Костер уже потух, накрапывает дождь. Свою пушку она забрала, боится наверно что замочу ее спящую. Из-за тех же кустов реку совсем не видно, только часть воды с нашим мотоциклом. Жиденькие заросли спускались с берега в воду.

Я почти уверена, что здесь частенько бывают местные рыбаки. Иначе тут бы все заросло как и в округе. Отец говорил что в зарослях удить одно удовольствие. Хотя рыбаком он был фиговым. Интересно, а какая тут рыба, а вдруг это не рыба а акулы. аж мороз по коже. Плотнее укуталась в одеяло, взяла в руки палку и мрачно обозревала окрестности. Не хотелось признаваться, но без Сапфир тут жутковато, поэтому уснуть не удалось. Все два часа провела как на иголках, поминутно вскакивая, дергаясь. Очень надеялась, что в палатке этой гадине в бок упирается пара камней, доставляя массу неудобств. Но мои надежды были напрасны, проснувшаяся Сапфир была в великолепном настроении.

— Что, черепашка, бдишь? — она сладко потянулась. Успела в своем гробике переодеться в обтягивающий свитер и теплые штаны, наверное, отплываем нескоро. Я встала с влажного матраса, приготовившись отправиться спать, ведь теперь моя очередь.

— Кто-нибудь беспокоил? — Сапфир сверилась с показаниями своих визоров. — Чего молчишь, обиделась?

— Не обижалась, просто устала.

— Надо бы чаек сварганить, могла бы и раньше озаботиться.

— Я караулила.

Сапфир громко фыркнула. Видимо, как охранника — она меня мало ценила. Зачем тогда вообще взяла? Наверное, для собственного деспотичного самоутверждения. Спать не отправила, отправила набрать воды и продезинфицировать ее какими-то препаратами. Чай получился невкусным, отдавал горечью и костром. Сахара, естественно, не было, а об происхождении запаянных пакетиков "Липтон" побоялась спросить, слишком хотелось пить. С жадностью хлебала эту бурду, но моей спутнице быстро наскучила тишина.