Дс-16. Обряд чёрной крови

Чёрный дракон, примкнувший к спасателям на втором этаже, в первую очередь снял заклинание крепкого сна с Ригана, а затем, добравшись до мансарды — с Хельми. Когда юный дракон пришёл в себя и принялся уже сам выручать братьев, и выяснилось, что в деревне нет Коннора и новичка.

А под утро пришедшая в себя Нейша тихонько пробралась к Селене и заплакала, шёпотом рассказывая о том, как ближе к концу ночи к ней в комнату ворвался новичок, как её пыталась защитить Космея, которая решила эту ночь провести в её комнате. Что именно произошло под конец происшествия, Нейша не знала.

Хельми, пробудивший, а точнее — выведший братьев из-под действия заклинания Сна, первым сел искать Коннора, справедливо полагая, что Лукас рядом с ним. Попытка братьев не удалась. Пришлось временно смириться с тем, что, возможно, мальчишка-некромант тоже усыплён Лукасом. Ведь сколько сил братья ни старались вложить в общий зов, отклика не последовало.

До восхода солнца маги и очнувшиеся старшие ребята убирались на кухне, магически уничтожая страшную вонь от дыма, впитавшуюся в стены.

Вильму и Моди от этой работы ребята отстранили. В их задачу входило попасть на глаза самых младших — ясельников, которые очнутся на новом для себя месте.

Многим из ребят, пришедшим в себя, пришлось немедленно заняться самоисцелением: у кого-то болела голова, у кого-то — горло. Вот и пригодились уроки Бернара, о которых старый целитель терпеливо напоминал каждому, кто очухивался от наведённого сна. И ребята принимались либо за это самолечение, либо за помощь тем, кто с гораздо большим трудом, чем они, приходил в себя.

Глава третья

Лукас выбрался с кукурузного поля на верхнюю дорогу и мельком оглянулся на деревню. Глаза, постепенно теряющие тёмно-карий цвет, фанатично блеснули. Замер на секунды, нахмурившись: один из тёмных домов — по примерному впечатлению именно Тёплая Нора, — неожиданно осветился огнём, а потом... будто кто-то начал играть с ним, то освещая, то затемняя — причём так, что здание странно и призрачно увеличивалось в размерах.

Наконец он перестал гадать, что там, в деревне, случилось. Устроив удобнее свою добычу на плече, он решительно зашагал к мосту. Одна из страниц, одна из ступеней к иному будущему, нежели то, что грозило ему недавно, остались за спиной.

Дорога явно давно не ремонтированная. Много трещин, вымоин... Ему её ветхость не мешала. Как не мешало осознание, что на мосту, например, его могут заметить. С недавних пор любое заклинание он выполнял шутя, но основательно. И сейчас он знал, что вуаль невидимости на нём и его добыче настолько плотная, что их двоих не увидят на пустынной дороге даже опытные и сильные маги.

До моста он шёл, раздумывая, почему ему сказали, что этот Коннор прямо-таки очень сильный, очень умный и очень опасный. Может, ему, Лукасу, всё наврали, чтобы проверить его? Этот парень из людей с самого начала знакомства с ним, наоборот, показался каким-то очень... обыкновенным. Когда Лукас втихаря его проанализировал (было время, после того как отправил Коннора в нокаут), ничего особенного среди его сил не нашёл...

Немного смутили тонкие браслеты на его руках: на левой — шесть, на правой — три. Лукас осмотрел их очень внимательно, поколебался немного, артефакты ли это. Но на обычные, те, что он знал, эти не похожи. Глубже смотреть не стал. Его предупредили, что этот Коннор многое знает о магии и в магии, а потому среди его знаний и умений могут встретиться непривычные... неожиданности. Поэтому с неизвестными артефактами (а он всё-таки про себя назвал их артефактами) Лукас решил не связываться: закрыты они на миниатюрные застёжки — пусть и остаются закрытыми. С браслетами пусть будут сами заказчики похищения разбираться.

Когда Лукас вступил на мост, вокруг него начала пропадать, мерцая, иллюзия грубоватого, коренастого и широкоплечего подростка, многое повидавшего на своём веку. Эту иллюзию на него наложили лучшие маги. Один из них всё посмеивался: "Внешность должна идеально соответствовать легенде!" Легенду свою Лукас ненавидел. Ведь её главный герой больше похож на животное — со своими животными страстями. Но эта же легенда помогала легко выманить дичь... Что и произошло.

Скоро мост закончился, Лукас повернулся направо — в обход штаба Чистильщиков. Говорят, среди Чистильщиков есть оборотни. А у них не только обоняние острое, но и слух тоньше... Да и договорённость была, что передать добычу он должен среди пустынных пригородных улиц, которые из-за разрухи ещё долго будут незаселёнными.

Хрупкий подросток-эльф, легко тащивший, вообще-то, неимоверную тяжесть на плече для своего веса и возраста, спокойно преодолел нужное расстояние до условленного места встречи с хозяевами.

Местом оказался небольшой двор когда-то высотного жилого дома, от которого сейчас осталось всего три этажа. Небольшим двор был, потому как расположился между домом и краем берега, когда-то тщательно покрытого огромными плитами. Берега — высокого, крутого. А вот пригородная речонка, впадавшая в реку, подкачала. Если дом мог похвастать странными архитектурными штуковинами при каждой лестнице из подъезда — и можно было домыслить, что на этих побитых войной штуковинах располагалось некое скульптурное украшение, пусть и примитивное; если берег лоскутно темнел там, где были взорваны украшавшие его довоенные плиты, то за этими вынужденными заплатами виднелось-таки желание представителей градоустройства даже в пригороде создать нечто и упорядоченное, и декоративное, то речонка после недели осенних дождей и ливней превратилась в серый от грязи поток, бурлящий из-за слишком тесных берегов. Превратилась в поток, внутри которого порой мелькали то ли уносимые водой камни, то ли какие-то другие предметы. И речонка не давала им покоя, беспощадно переворачивая, сталкивая, ломая и увлекая дальше...

Свалив свою живую ношу у более или менее целого постамента-украшения, Лукас встал на краю плиточного берега и некоторое время безразлично следил за клокочущей серой водой... С трудом оторвавшись от завораживавшего бурления, он вернулся к архитектурному украшению и всё так же равнодушно уставился на лежавшего среди обломков Коннора.

— Мне сказали... — медленно проговорил Лукас и шагнул к нему ближе, чтобы присесть на корточки перед телом. Поза оказалась неудобной и неуверенной, потому что обломки разрушенных верхних этажей с дороги перед зданием ещё не разбирали.

Лукас встал и пожал плечами. Сидеть на корточках необязательно — для того поступка, который он собирался совершить.

— Меня попросили об одолжении, — безучастно сказал он и положил безвольную руку Коннора на широкую поверхность ближайшего обломка. Получилось неловко, и рука съехала с него.

Мальчишке-эльфу пришлось немного повозиться, чтобы ладонь Коннора оставалась на месте. С минуту Лукас смотрел на эту мальчишескую ладонь, расслабленную от беспамятства. Затем подобрал обломок поменьше, но увесистый.

И размахнулся.

Первый удар оказался неудачным. Мальчишка-эльф бил по центру ладони, и большой палец с мизинцем его добычи конвульсивно дёрнулись в стороны.

Пришлось нанести ещё несколько ударов — по каждому из пальцев отдельно, чтобы увериться: все пять пальцев мальчишки-некроманта сломаны...

Не глядя на Коннора, Лукас отшвырнул свой обломок. И сел на тот же камень, окровавленный и продолжавший темнеть от крови, сочившейся из раздробленных пальцев Коннора. Спиной к нему.

— Это делает меня чудовищем, — прошептал мальчишка-эльф. — Но мне это... необходимо. Очень!

И закрыл лицо ладонями.

Впрочем, ненадолго.

В тишине этой части разорённого пригорода, которую лишь чуть нарушали неравномерное бурление речонки и пересвист первых утренних птах, послышался новый звук. Заслышав его, Лукас быстро встал, вытер слёзы и пошёл к дороге у торца дома.

...Коннор очнулся, когда его похититель подходил к пригородному мосту.

Не сразу вспомнил, что было в Тёплой Норе. Но вспомнил. Очень хотелось потрогать разбитый висок и болезненно горевшее ухо. Хотелось проговорить заклинание, останавливавшее кровь, которая дразняще, всё ещё медленно стекала с виска на лоб. Лицо-то опущено. Самое сложное — притворяться, что он без сознания. Но, очнувшись, в первую очередь он сообразил, что притворяться придётся. Иначе как узнать, почему Лукас сотворил всё то, что мальчишка-некромант помнил в комнате Нейши?..

А сложно было притворяться, потому что кровь стекала по коже не только дразняще, но щекочуще. Хотелось поморщиться... И мельком — удивление: времени с момента удара по виску прошло достаточно, так почему кровь всё ещё течёт?.. Но мало ли, что хотелось заговорить её. Приходилось быть почти трупом, потому что неизвестно, насколько Лукас силён в магии. А если он сразу поймёт по движению магических волн вокруг них, что Коннор пришёл в себя?.. Промелькнула мысль: а что там, в деревне? Сумеют ли вовремя оказать помощь Кадму и Космее? Сумеют ли успокоить Нейшу? И... добрался ли Лукас до неё? И почему он это сделал, несмотря на данное им слово?

Лишь раз Коннор пожалел, что не применил магии. Мог бы догадаться. Хотя бы заклинание от боли. Боль в перебитых пальцах было нелегко пережить... Знать бы заранее, он успел бы прочитать заклинание, утихомиривающее хотя бы ослепительно яростную боль. Но прочитать его он догадался только после первого неудачного удара Лукаса.

А действие даже самого сильного заклинания сразу не срабатывает.

От последнего удара пальцы мучительно горели. Больше всего Коннор боялся, что Лукас заметит: его жертва вздрогнула от боли... Мальчишка-эльф не заметил. Или решил, что конвульсивное движение тела — отклик на общее сотрясение от удара.

Заглушая боль, продолжая лежать неподвижно, Коннор сосредоточился на мысли: если сначала он хотел посмотреть, куда и к кому принесёт его совершенно непостижимый подросток-эльф, то сейчас, расслышав нарастающее машинное гудение, заставил себя думать, стоит ли дожидаться тех, кто "попросил Лукаса об одолжении". Тем более теперь он знал, что эти "просители" имеют отношение к страшному Обряду чёрной крови. Знал именно из-за этой просьбы.

Боль в раздробленных пальцах мешала думать так свободно, как он привык... Разрываясь между этой болью и внезапным выбором: остаться или попробовать сбежать, — он внезапно окаменел, прислушиваясь.

Длинная прямоугольная штуковина, которую он видел, пока Лукас нёс его, и у основания которой мальчишка-эльф усадил его, то ли жертву, то ли добычу, вдруг... ожила? Так она... полая?

Боль из-за сосредоточенности начинала утихать, и мальчишка-некромант поспешно "потянулся" всеми чувствами к тому, пока неведомому, что у него оказалось за спиной.

И чуть не ахнул вслух.

Держа разбитую ладонь на весу, непрерывно глядя на Лукаса, который ожидал кого-то невдалеке, время от времени оглядываясь на него, Коннор всем телом навалился на плиту постамента и выдохнул:

— Валериан! Открой! Здесь Коннор!

Еле расслышал ответ:

— Откуда ты здесь взялся?! Мне нельзя открывать! Это не по правилам! Никто не должен знать, что здесь выход из подземного коридора!

— Я уже знаю!

— Но я...

— Или сам откроешь — или я взорву эту дверь!

Несколько секунд молчания — и Крисанто-Валериан с сомнением сказал:

— Я... не верю.

— Тогда отойди от двери, чтобы тебя не посекло обломками! — рявкнул Коннор, впервые чуть не в панике частя дыханием: к Лукасу подъезжает машина, а затем из неё выходят двое мужчин, и мальчишка-эльф поворачивается вести их к своей добыче.

— Ну, хорошо... — послышалось за спиной неуверенное.

И привалившийся спиной к безобидной и скромной стенке невнятного архитектурного украшения Коннор спиной же рухнул на лестницу подземного коридора, чуть не сбив с ног Валериана.

— Ты что?! — возмутился тот отскакивая.

Пересчитав всем телом ступени и пару раз ударившись о них рукой с раздавленными пальцами (боль снова вспыхнула — и никакое заклинание не помогло!), мальчишка-некромант прохрипел с самого низа:

— Быстро! Закрой дверь!

— Раскомандовался... — проворчал сверху Валериан, но смутный свет там, где он стоял, пропал.

Недоумевающий, мальчишка-эльф начал было спускаться к Коннору, но тот, лихорадочно проговаривая и проговаривая обезболивающее заклинание, встал и поплёлся наверх, опираясь здоровой рукой о стену.

— Что с тобой случилось? — вполголоса спросил Валериан. — Как ты здесь оказался? И... как ты узнал, что здесь дверь? И что... я за нею? Коннор, зачем ты идёшь к ней? Ты же упал! Отсидись немного!

Остановившись на одной с ним ступени, всё ещё ощущая своё плачущее от боли тело, Коннор почти прошептал:

— Сейчас мы оба будем стоять у двери и внимательно слушать тех, кто за нею. Валериан, насколько я помню, ни один эльф не сумеет узнать, что эта плита — вход в подземные коридоры?

В отличие от Валериана, Коннору постоянно приходилось держать магическое ночное зрение, чтобы не соскользнуть в непроницаемую тьму. Теперь, когда он был, по сути, ранен, это дело становилось сложным.

Помедлив, мальчишка-эльф поинтересовался:

— А ты потом объяснишь хоть что-то?

— Объясню.

— А кто там, за дверью?

— Двое мужчин-эльфов и один мальчик-эльф.

Валериан снова открыл рот — наверное, спросить ещё о чём-то. Но вовремя спохватился и ухом прислонился к двери вслед за движением Коннора.

Прислушались вовремя. Если с улицы Коннор плохо слышал юного стража подземелий, то с лестницы все голоса и интонации за дверью легко различались.

— Ну и где он? — спросил низкий мужской голос.

— Я оставил его здесь, на камнях, — ответил растерянный Лукас.

— А ты не врёшь?

— Нет, конечно! Вот здесь он лежал! Видите — камень с кровью? Мне сказали — сломать ему пальцы, и я это сделал! И он даже не пошевелился! Ведь в деревне я ударил его по голове!

Лукас уже отчаянно кричал.

Тьма рядом шевельнулась. Коннор взглянул на Валериана: мальчишка-эльф переводил свой ищущий взгляд с одной его руки на другую. Почуяв взгляд Коннора, Валериан поднял глаза. Мальчишка-некромант молча показал ему покалеченные пальцы. Потом чуть повернул голову, чтобы мальчишка-эльф разглядел всё ещё кровоточащую рану на виске и ухо, тоже залитое кровью. Валериана передёрнуло.

Тем временем Лукас уже плакал и умолял мужчин дать ему шанс — попытаться отыскать беглеца.

Потом он замолк, всхлипывая.

Мужчины молчали недолго.

— Тебя предупреждали, что Коннор не только сильный, но и умный?

— Предупреждали! — прорыдал Лукас и умоляюще воззвал: — Я найду его! Вы же знаете — я всё сделаю ради...

— Хорошо, — перебил его неизвестный. — Тогда возьми эту горошину. Она обострит твои чувства и увеличит силу.

Шмыгнув носом, Лукас, кажется, начал успокаиваться, а потому несмело ответил с напоминающей интонацией:

— Но у меня их целая низка. Вот.

И, кажется, мальчишка-эльф показал им эту низку на шее.

Мальчишка-некромант нахмурился. Горошина? Низка? Они имеют в виду те бусины, которые разок появились на свет, по словам Селены, когда Лукас переодевался в "форму" Тёплой Норы?