"Убить героя!" - 2012 г

Меня пробила нервная дрожь. Куда я попал?!! Это что, чернобыльская зона?! Заберите меня отсюда!!

Насытившиеся твари некоторое время крутились по арене, потом по одной вернулись обратно в лаз. Только две прижались к стенам, стали прыгать, пытаясь добраться до зрителей. Невозмутимые лучники тут же ожили, последовал мгновенный залп. Стрелы с сочным хрустом нашпиговали чудовищ, прибили к песку.

Толпа свистела и улюлюкала, возбужденная видом смерти и крови, требовала еще, бесновалась. На арену градом сыпались объедки и кувшины.

Слуги опасливо выскочили на арену, баграми потянули прочь сдыхающих тварей. Те еще извивались, щелкали клыками, несмотря на раны.

На трибуне поднялся человек в расшитом золотом камзоле. Одежда сидит на огромной фигуре так плотно, что кажется второй кожей. Под ней играют буграми мышцы, вот-вот раздастся треск ткани.

Человек неуклюже повел мощной бычьей шеей, вытер белоснежным платочком красную от жары рожу и требовательно поднял руку. Толпа начала затихать, крики истончились, пропали вовсе.

Дождавшись почти абсолютной тишины, человек в камзоле заговорил хриплым сильным голосом:

— Жители Бертфота!.. К сожалению, для всего христианского мира наступили трудные времена! Нечисть лютует на болотах и в лесах, колдуны и ведьмы в городах коварны. Драконы и Рыцари Смерти вновь подняли головы... Зло рвется к нам! Стремится совратить и столкнуть с пути истинного. Пробуждаются мрачные силы ада, и только сообща мы сможем противостоять!

На трибунах возник одобрительный возглас, его тут же поддержали сотней голосов. Человек замолчал на секунду, потом вновь поднял руку. Надменное лицо стало торжественным.

— Я говорю вам: хоть силы Зла ужасны на вид, коварны и опасны, но тот, кто идет на рать с чистым сердцем и помыслами, всегда одержит победу! Я — охотник за нежитью, баронет Лэндширский, сэр Гунтер Святобой, могу точно сказать, нежить боится нас! Она слабее, потому что зло точит изнутри! Святой крест, мощь праведности, и чистота помыслов бесит врага человека, и оттого он становиться лишь свирепее... но не сильнее! В доказательство, дабы черные речи лукавого не затмевали откровения Господни, сейчас вам представят Врага! Я захватил его в бесчестной битве, когда на меня одного бросались десятки адских отродий. Только молитва и имя Господа помогли одолеть зло! И сегодня, на ваших глазах свершиться правый суд! Я убью того, кто причинял вам боль и страдания! Злобного вампира, что похищал ваших детей из колыбелей и нес погибель вашим женам!

Трибуны взорвались яростными криками, застарелая ненависть сквозила в каждом голосе, даже воздух почернел от проклятий. Люди повскакивали с мест, затопали ногами. Но охотник за нежитью вновь поднял руку, обрывая выкрики. Мощный голос сэра Гунтера, привыкший выкрикивать в буре сражений команды, взвился над громом толпы:

— Добрые христиане! Чтобы поединок вышел честным, я приказал дать вампиру оружие и глухие доспехи, в которых солнечные лучи его не достанут. Пусть твари Тьмы видят, что правда всегда на нашей стороне! И... пусть свершиться суд Господень!

Я с интересом повертел головой, выискивая глазами злобного вампира, но решетка передо мной вдруг распахнулась.

Конь, почуявши свободу, всхрапнул, и понес меня на арену. В ту же секунду на плечи обрушились крики ненависти и изнуряющая жара полуденного солнца. Рядом с лошадиными ногами вдруг смачно хлюпнул помидор, потом яйцо. Звонко разбрызгал черепки по песку пустой кувшин. А через секунду на меня обрушился целый дождь из плевков и гнилых продуктов. Конь, испуганный и растерянный не меньше меня, рванул на середину арены, уходя от ударов. Я с трудом держался в седле, пытаясь вспомнить, как выдергивать в случае нужды ногу из стремени. Иначе конь опрокинет, потащит головой по земле.

В тяжелых доспехах сразу стало жарко, спину пощекотали первые струйки пота. Конь перешел на шаг на середине арены, шумно всхрапывал, раздувая ноздри. Пугливо крутил головой, панически кося на меня фиолетовым глазом, будто обвиняя в своих неудачах.

— Иди на фиг, я сам в шоке! — огрызнулся я.

Конь осуждающе фыркнул, стал переминаться с ноги на ногу. Неожиданно под самой большой ложей, где раньше стоял охотник за нечистью, распахнулись ворота. Деревянные створки еще не полностью отворились, а мой конь уже попятился, приседая на зад. Я едва позорно не скатился с его спины.

Из ворот выехал всадник на огромном белом коне. Даже под белыми листами брони было видно насколько он красив и могуч, насколько широки его плечи и увиты мускулами руки. На островерхом шлеме красуется пышный плюмаж, а на широкой, как наковальня, груди сверкает печать креста.

На фоне его сверкающих святостью лат мои, иссеченные и помятые в многочисленных битвах черные доспехи показались просто обносками. Пока крестоносец приближался, будто влитой сидя на спине могучего жеребца, я успел разглядеть огромный широкий меч на его бедре. В сильной руке, толщиной с доброе бревно, легко покачивается тяжелое турнирное копье с флажками.

Вспомнились последние наставления черта.

— Не забудь, — говорил тот заговорщицки. — Выезжаешь, рычишь и матюгаешься. Можно несколько раз побогохульствовать, но в этом не усердствуй, как-никак турнир. Потом немного подерешься и проигрывай...

Но, видя огромную и могучую фигуру крестоносца, в голову пришла только одна мысль:

— А у такого разве можно выиграть?!!

Крестоносец, или кто-то там, красиво вскинул могучую руку, крикнул толпе приветствие. Я сразу узнал красивый и мужественный голос охотника за нечистью, сэра Гунтера. Тот подъехал ближе, остановился.

— Эмм, — забеспокоился я, — уважаемый, тут, видите ли, неразбериха с кадрами вышла. Я тут новенький, не могли бы вы мне правила местные растолковать...

Из-под опущенного забрала меня обжег злобный взгляд, крестоносец прорычал:

— Защищайся, адское отродье! Я отправлю тебя назад, в ту дыру, из которой ты выполз, выродок.

И, не давая мне слова сказать, развернул коня прочь. Тот, гордясь всадником, пошел по кругу, красиво взвился свечкой и злобно заржал. На другом конце арены сэр Гунтер рванул удила, его жеребец развернулся. И вот они уже мчатся в атаку. Из-под копыт в небо взлетают струи песка, от топота дрожит весь амфитеатр.

Мой конь злобно всхрапнул, двинулся боком, видимо уже не раз принимал участие в таких боях. Я, чувствуя себя пилотом в беспилотном самолете, с натугой вскинул тяжеленное копье, с трудом удержал в боевой позиции.

В голове крутилась только одна мысль, как упасть так, чтобы не сочли за трусость, и ничего себе не сломать?

А противник уже приближался, быстро вырастал в размерах, копье целится прямиком мне в грудь.

Под ложечкой засосало. Показалось, что меня раздавят, как каток консервную банку.

Я стиснул зубы, не дрейфить! Сердито погнал коня вперед, стараясь удержать неподъемное копье...

Рыцарь налетел как ураган на техасское село. Раздался страшный грохот, треск ломающегося дерева. Меня тряхнуло, от кисти к плечу рванулась волна боли, что-то слабо ударило по левой ключице. Мимо пронесся ослепительной молнией крестоносец, мелькнули его белые от бешенства глаза.

Я будто пролетел через сердце атомного взрыва. Некоторое время еще орал, подбадривая себя, потом с недоумением заткнулся. Оказывается, все еще сижу в седле! Даже не покалеченный...

"А ведь я не так уж и плох, — пронеслась горделивая мысль. — Вон как держусь!"

Я придержал коня, что уже почувствовал битву и бешено раздувает ноздри, готовый топтать противника копытами, рвать зубами. По зрителям пробежала волна, что обратилась во всеобщий вздох. В моей руке остался обломок копья, не больше полутора метров в длину, на плечевой пластине добавилась вмятина. Там сильно болит, рука немеет. Но и мой противник пострадал. Мой удар не только сбил точность его атаки, но и едва не сшиб с коня. На сверкающих латах осталась глубокая вмятина, в самой середке груди.

Крестоносец развернул коня, ошеломленно покосился на свою грудь, потом перевел взгляд на меня. От яростного рева вороны, кружащие над ареной, бросились прочь, а крестоносец уже вновь мчится навстречу.

Черт! Разве рыцарь не должен благородно отбросить копье, и драться на равных?!! Мое же — сломано!

Я метнул обреченный взгляд на обломок копья, подхватил за край, будто меч. Труднее пришлось с конем, тот, несмотря на старость, грыз удила и рвался в бой. Но сейчас нужна не скорость...

Враг быстро приближался. Уже видны пылающие ненавистью глаза в прорезях шлема, слышен скрежет его зубов.

Еще немного подождать...

Мы сшиблись. Удар был настолько страшен, что на миг оглушил. Мир взорвался скрежетом металла, и я почувствовал, что взлетаю. Небо дважды поменялось местами с землей, и я рухнул на что-то твердое, лязгнувшее. Ударом из легких вышибло воздух, зубы клацнули, а во рту стало солоно.

На пару секунд я растерялся. Потом тряхнул головой — перед глазами плавают разноцветные круги, в голове стоит колокольный звон.

С некоторым трудом я поднял голову, выискивая глазами рыцаря, но арена пуста, он как сквозь землю провалился.

Я вдруг почувствовал под собой что-то твердое, перекатился на бок. На том месте остался лежать крестоносец в помятых доспехах, вдавленный в песок на глубину пальца. Его шлем валяется в стороне, яркий плюмаж истреплен, в пыли. Панцирь на груди продавлен, будто у боевого робота от попадания ракеты.

Я поспешно вскочил на ноги. Мышцы взвыли от натуги, но адреналин придал силы. По рядам зрителей прошла волна ярости, люди повскакивали, орут проклятия. Женщины исходят пеной, рвут на себе одежды. Но ярость вдруг сменилось воплем облегчения. Крестоносец пошевелился. Шатаясь, медленно встал, потряхивая головой.

"Здоровый", — уважительно подумал я.

Рыцарь встал напротив.

Странное дело, он оказался почти на голову ниже меня, хоть и с широкими плечами и могучей фигурой. Надменное лицо, с массивным квадратным подбородком, исчерчено морщинами, на вид рыцарю лет тридцать пять. Золотые волосы скомканными пыльными прядями свисают до плеч. Но, несмотря на тяжелое падение, его серые ледяные глаза по-прежнему пылают ненавистью.

Охотник за нечистью зарычал, потянул меч из ножен. Его лицо исказила судорога злобы. Крупные зубы оскалены, серые глаза безумны, требуют крови.

Я торопливо рванул свой меч, тот застрял, лишь с третьей попытки с ржавым лязгом покинул ножны. Неуклюже выставив перед собой сверкающую болванку, я отступил. Так, давайте подумаем, когда я в последний раз фехтовал и дрался на мечах? Ага, правильно, так же часто, как и выступал на турнирах...

Крестоносец, поигрывая мечом и, чуть приопустив щит, двигался по кругу. Я ответил тем же, привыкая к новому оружию. Сердце отчаянно колотится, в голове тяжелый гул.

— Сегодня ты умрешь, тварь! — с ненавистью выдохнул сэр Гунтер.

Я не успел ответить, противник молниеносно рванулся вперед. Я едва подставил щит под удар, уже не думая об атаке. Щит тряхнуло, по руке прошла судорога боли. Крестоносец ударил снова, опять угодил в щит. От того с деревянным стоном отлетел кусочек. Новый удар, сверкающее лезвие крестоносца проскрежетало по щиту, оставило глубокую прорезь.

Я не запомнил, сколько мы бились. Довольно быстро я приноровился к новому бою, уже отвечал врагу в полной мере, дважды скрестив клинки. Все остальные его удары попадали в щит, что уже был иссечен и треснут. От ударов и падений все тело ныло, боль медленно растекалась по суставам расплавленным свинцом. Струи пота уже не останавливались в бровях, жгли глаза, мешали смотреть. Но и противник наносил удары все медленнее, его дыхание доносилось с хрипом и свистом.

— Все равно завалю! — прохрипел крестоносец, тяжело парируя удары. — Не пить тебе... свежей крови...

Я не ответил на этот бред, больше внимания уделяя тому, чтобы не пропустить удар. А противник бил мощно и точно, каждый раз опаздывая всего на волосок. Мои пальцы уже едва держат потяжелевший меч, грудь распирает от боли.

Сэр Гунтер вдруг бросился вперед, ударил щитом, сразу же взмахнул мечом. Я едва успел подставить свой клинок. Раздался резкий надтреснутый звон, по руке прошла судорога.

Я тупо посмотрел на обломок своего меча в руке.

"Он не выдержит и сломается, — вспомнились слова черта. — Потом ты должен проиграть и сдаться на милость победителя!"

— Ты... умрешь... — сипло выдохнул рыцарь.

Вместе с ледяным страхом пришло понимание, что мирно здесь ничего не кончится!

Рыцарь вдруг бросился вперед, встряхнул щитом, будто пытался ударить. А, когда я уклонился, он неожиданно обрушил меч. Сердце всхлипнуло, я едва успел подставить щит. От мощного удара тот рассыпался в щепки, а на локтевой пластине осталась широкая зазубрина. По руке тут же прошла волна онемения. Еще бы чуть-чуть и...

Я от неожиданности отступил, едва не упал, тупо глядя на обломки меча и щита.

Крестоносец торжествующе взревел, но и его качает из стороны в сторону. Доспех помят, многих пластин не хватает. Только в руке хищно сверкает зазубренный меч.

— Во славу Господа!! — прохрипел сэр Гунтер и бросился вперед. — Во славу!!

Я отпрыгнул, ловко швырнул обломком меча в рыцаря. Обломок угодил в его медный лоб, удар рыцаря смазался, и меч с шипением рассек воздух всего лишь в пальце от моей головы. Но мне другого и не надо. Со всей возможной скоростью я метнулся к крестоносцу, тот по инерции развернулся боком. Я с размаху ударил ногой по его руке. Меч вырвался из пальцев рыцаря, сверкнул в солнечных лучах и встрял в песок. А я, не давая передышки, тут же подсек поединщика ногой, со звонким грохотом он опрокинулся. Я едва не рухнул следом, но все же удержался, метнулся в сторону и тут же подхватил меч крестоносца.

Он попытался встать, неуклюже барахтаясь в доспехах, как перевернутая на спину черепаха. Я, едва держась от усталости на ногах, наступил ему на грудь и прижал к земле. Острие меча угрожающе замерло в сантиметре от лица врага.

Я выдохнул хрипло:

— Ты... побит...

В театре наступила такая тишина, что было слышно как звонко льется на камень вино из кубка зазевавшегося вельможи...

АВЕНТЮРА IV

Я будто проснулся. С удивлением обернулся, стараясь в узкую прорезь шлема разглядеть амфитеатр.

Никто не сидел, даже правитель, если я правильно разобрался в местной иерархии. Люди с напряженным молчанием прикипели взглядами к мечу в моей руке. С замиранием сердца следили, дрогнет ли сталь, прорвет ли тонкую кожу на обнаженном горле рыцаря...

— Хрен вам, скоты... — прохрипел я мстительно.

Аккуратно, не отпуская взглядом лежащего рыцаря, я отвел меч и отступил. Не будет сегодня праздника крови, я не стану никого убивать! Такого уговора не было.

Охотник за нечистью сэр Гунтер изменился в лице. Секунду назад он весь прямо-таки светился смирением и святостью, готов был мученически умереть от руки врага, а потом прямиком в рай, на заслуженный отдых. Теперь же он вытаращился, в глазах искреннее недоумение и подозрение. По его логике, догадался я, вампир должен был совершить кровавую расправу над паладином, да еще демонически хохотать и плеваться.