Книга 1. Железом и кровью. Часть 2

Вокруг в большом количестве была рыба: соленая, вяленая, свежепойманная (скорее всего из Белого озера). Её носили в корзинах, варили и жарили, разделывали и продавали... В общем, вокруг была сплошная рыба. А женщины-хозяйки деловито крутились подле торговцев, выбирая себе щучек, омулей и карасей.

Маленькие, похожие на кошек, детишки с любопытством разглядывали мою персону. Одному такому я улыбнулся и подмигнул, а тот вдруг испугался и бросился бежать к стоящим у стены телегам.

В отличие от Торгового Ряда, тут мостовая не была такая чистая. Во многих местах виднелись груды мусора и конского навоза.

И тут я увидел одну громадную фигуру, которая в сравнении с маленькими мохнатыми гибберлингами выглядела просто разительно. Лишь по свежему незажившему шраму на лбу я всё-таки понял, что это Первосвет.

Он сидел у какого-то громадного котелка и держался руками за голову. Возле него суетилось несколько гибберлингов.

Приблизившись, я понял, почему сразу не смог узнать своего товарища: лицо его было сильно опухшим, под левым распухшим глазом виднелся синяк, одежда была порвана, а от всего него несло перегаром от какого-то дешевого вина.

-Эй, брат, хорошо выглядишь, — улыбнулся я.

Первосвет поднял мутные глаза и долго всматривался в моё лицо.

-Бор? Как мне хреново, дружище!

Гибберлинги вокруг замерли и с любопытством смотрели на нас своими черными глазами-бусинками.

-Оно и так видно. Что случилось?

-Не помню, — пожал плечами Первосвет.

Оружия у него никакого не было, как в прочем и вещей. Могу побиться об заклад, что деньги у него тоже отсутствовали.

-Как он у вас оказался? — обратился я к гибберлингам.

-Нашли утром тут,— неохотно ответил один из них.

Мохнатые лица (неудобно было называть их мордочками) были сердитыми. У меня даже сложилось такое впечатление, что Первосвет тут дел каких-то натворил.

-Хорошо погулял, — я присел напротив Первосвета и оглядел его лицо. — Дрался?

-Не помню. Зашёл в трактир. Всё чинно так: скатерти, посудка. Заказал пива да поесть, а потом как в тумане.

-Идти можешь?

Первосвет пожал плечами.

-Эх, пацан ты ещё зелёный! Первый день в столице!

К нам подошёл какой-то старый важный гибберлинг. Чуть позади него показались ещё двое, судя по всему, братья.

-Добрый день! — хрипло проговорил он. Высокая меховая шапка на его голове, дернулась в сторону, едва он кивнул.

-И вам, уважаемый, — я встал.

Мне уже было понятно, кто передо мной. Это были гибберлингские послы: семья Сивых.

-У нас сложилась несколько щекотливая ситуация, — продолжил посол. — Ваш друг кое-что... повредил, пока приходил до памяти... Астры, если быть точным... Гибберлинги недовольны тем, что... выпивший человек...

-Я понимаю. Что мы можем сделать?

Посол не успел мне ответить. Из собравшейся толпы гибберлингов выскочил один и воскликнул:

-Бор? Вы же Бор, верно?

Я сощурился, пытаясь понять, откуда я могу его знать.

-Я Тон Ветродуй. Помните, хижину на берегу?

-Вспомнил. Привет, Тон!

Семейка Сивых и Ветродуй о чём-то тихо пошептались, и посол сказал:

-Очень рады знакомству, Бор. Пока наши ребята помогут вашему другу, мы не могли бы прогуляться в гости к нам?

Отношение ко мне резко переменилось и видно было, что говорил он очень искренне. Я согласно кивнул и, хлопнув Первосвета по плечу, пошёл за семейкой Сивых. Тон Ветродуй, повернулся в другую сторону и скорым шагом затерялся в толпе.

Мы подошли к большому цилиндрическому дому с крышей, делающим его похожим на какой-то гигантский гриб. Как потом выяснилось, большинство домов гибберлингов так и выглядит. Посредине жилища горел костер. В потолке было круглое отверстие, куда уходил дым. Пахло копченой рыбой, какими-то пряностями и хвоей.

Меня пригласили присесть и, пока двое других из "ростка" готовили угощение, старший хриплым голосом проговорил:

-Мы все здесь одна большая семья. Община, которая делит горести и радости друг друга. Думаю, Бор, вы это понимаете.

-Безусловно.

-Нам не хотелось бы выглядеть нерадушными хозяевами, потому...

-Я всё понимаю, — улыбнулся я.

Посол кивнул головой.

-Тон нам всё рассказал... Несколько лет назад мы отправили семью Ветродуев на поиски нашей Родины... Вам должно быть известно, что до великого Йок (вы зовёте его — катаклизмом) наша раса обитала на большом континенте, зовущемся Исой.

-Признаюсь честно, уважаемый посол, но с вашей историей я вообще не знаком.

-Если вы никуда не торопитесь, то я могу вкратце поведать.

-Прошу продолжайте, — вежливо улыбнулся я.

Торопиться и вправду было некуда.

-Наш народ, как я уже говорил, жил на великом континенте Иса. Но, как пишут в наших преданиях: "Небо раскололось, мир треснул, ледяной Волк пожрал солнце". Астрал пожрал Сарнаут. Выжили лишь те из гибберлингов, которые поселились в северной части материка Йул. И вот многие годы мы ищем путь на Родину. Снаряжаем корабли, ведём разведку астрального моря. Вернуться домой — главная цель нашей расы. Больше всего мы хотим возродить те старые прекрасные времена, когда была Иса. Было Великое Древо, из веток которого и были созданы первые гибберлинги: Ас и Эмла... Вы знаете, тогда ведь каждый гибберлинг по достижению совершеннолетия должен был отправиться к Древу, прожить там, охраняя его и город гибберлингов от набегов диких племен орков...

Посол вздохнул.

Мне вдруг подумалось: ведь среди гибберлингов нет и никогда не было Великих Магов. Чего вдруг они думают, что их континент Иса остался целым в астрале? Кому бы удалось сдержать его наступление?

Принесли угощение. Честно говоря, меня чуть не вырвало от запаха. Я слышал о национальном гибберлингском блюде — "кислой рыбе" — ескгирр, когда мы плыли в галеоне на Кватох, но я не думал, что у неё настолько противный запах. Готовили её, насколько я припоминаю, так: засоленного очищенного омуля клали в какую-то открытую посуду и оставляли бродить.

К рыбе подали лепешки, сыр и холодный темный эль.

-Мы рады, что вы помогали Тону на том острове, — продолжил старший посол. — Жаль, конечно, что его путешествие так печально закончилось. Мы считали его направление перспективным, но... Что ж, будем снова отправлять разведчиков во все уголки Атрала. Может, кому-то из них удастся найти Родину и Древо.

В это время наконец-то привели в чувство Первосвета. Он тяжелыми шагами поднимался по ступням в жилище послов. Но едва он переступил порог и учуял запах "кислой рыбы", как лицо его стало бледно-зеленым, и он одним прыжком назад преодолел все ступени, и его вырвало прямо на мостовую.

-Слабый желудок у вашего товарища, — улыбнулся посол. — А вы чего не едите?

Я сдержался от едкого замечания, и последовал традиции: на лепешку выложил сыр и немного рыбы. Свернув всё в трубочку, я выдохнул и откусил первый кусочек. На удивление омуль не был протухшим, как мне думалось. Соленный на вкус да еще с сыром, притом запитый элем — очень даже не плохо.

Не знаю даже отчего тогда рассказчик делал страшные глаза и говорил, что подобную еду могут есть только варвары.

-Дикий народец, что тут скажешь, — несколько раз повторил он аудитории.

-Интересный вы человек, Бор, — вдруг сказал посол, прерывая мои мысли.

-Чем же я так интересен?

-Знаете Лока?

-Ещё бы.

-Он заходил к нам вчера, помог Тону... Кстати, они даже сдружились друг с другом. Удивительно, не так ли?

-Отчего же: оба стали... одинокими. Почему же не сдружиться?

-Да, да, тут вы правы.

-Вы так и не ответили.

-Да... Лок упоминал о вас. Я отчего-то представил вас не таким, но сейчас посмотрел и понял, что ошибался.

Говорил посол какими-то загадками.

-И что же Лок обо мне такого сказал? — я снова откусил свою трубочку и запил элем.

Двое младших из "ростка" так и не присели с нами. Они стояли чуть поодаль от своего старшего брата и смотрели немигающими черными глазками.

-Он описал вас как сурового и неподкупного воина, следующего своим древним северным традициям. Эдакий Сверр.

Опять это слово. Не кажется, я его и раньше где-то слышал. Отчего-то вдруг подумалось, что это имя стало чем-то нарицательным, правда не понятно в каком значении.

-Сверр, — повторил я, изображая непонимание.

-Ну да... Вы же с Ингоса?

-Верно.

-Тогда должны знать, кто такой Сверр.

Я пожал плечами. Посол мягко улыбнулся и вдруг сказал:

-А там, на Ингосе, суровый климат.

-Не такой как Новой Земле, — я имел в виду северные островки, на коих сейчас разместилась колония гибберлингов.

-Это уж да, — согласился посол. — Я вижу, что вы такой же авантюрист, как и мы.

-Есть немного.

-Вы мне нравитесь, — вдруг признался посол. — Потому скажу прямо: мы всегда будем рады вашему визиту к нам.

-Спасибо, — кивнул я в ответ, начиная понимать, что сейчас мы ведём с ним какую-то игру. Смысл её я ещё не уловил, но уже начинал что-то смутно представлять.

-Если будет необходима наша помощь — можете обращаться.

И тут я понял, что мне нужно ответить аналогичным способом. Но если я это сделаю, то загоню себя в угол: от сказанного я, как человек слова в их представлении, отказаться потом не смогу.

-Если вам будет необходима моя помощь... если она не будет противоречить, конечно, моим "северным традициям", то я готов вам тоже придти на помощь.

Гибберлинг улыбнулся, если можно было так сказать, и отпил из глиняной кружки.

-Рука руку моет, — негромко проговорил он, и я вдруг подумал, что гибберлинги не такие уж лопухи, какими их рисуют обыватели.

Их "игры" не менее закручены, чем у эльфов. И в отличие от последних, слову Святой Церкви они не вняли и живут по своим религиозным взглядом. Хотя Даром Тенсеса тоже не обделены.

Я допил эль и приговорил лепешку, а потом лишь поблагодарил посла и стал прощаться с ним.

Первосвет сидел в стороне, всё ещё "зеленый".

-Возьмите как дар, — предложил посол, и его интенданты вынесли какую-то одежду и сапоги. — Это вашему другу.

-И снова большое спасибо, — я принял подарок, в душе негодуя, что приходится так поступить и хотя бы формально стать зависимым от кого-то. Лишь благодарностью я потом не отделаюсь.

Я взял под руку Первосвета и поднял его. Мы медленно пошли вон из квартала.

В Торговом Ряду, я нашёл тихое местечко и посадил Первосвета на скамью.

-Ну что, болезный? — сердито начал я. — Что с тобой делать?

-Ой! — вздохнул Первосвет, выпуская из своих лёгких такой выхлоп, что мне аж дурно стало.

-Пойдём ко мне. Там отоспишься, а вечерком я тебя свожу в баньку.

-Спасибо, брат, — выдавил из себя Первосвет.

Он попытался встать сам, и мы медленно поплелись к воротам.

4

Едва я спустился по лестнице вниз, как ко мне подошла Зая.

-Вами сегодня интересовались, — негромко сказала она. — После утреней заварушки приходили из Городского Приказа.

-Что хотели?

-Спрашивали кто да что. Но я ведь и сама не знаю, — отчего-то улыбнулась хозяйка.

-А интересно?

-У вас жесткий и цепкий взгляд. Не думаю, что вы матрос или грузчик, каким прикидываетесь. Я в этом уже поднаторела. Сами понимаете: работаю с людьми.

-И что вы сказали им?

-Ничего. А следовало бы?

-Кто знает... У меня к вам просьба: я в своей комнате оставил отдыхать товарища. Приглядите за ним. И главное: вина пить ему не давайте, хотя бы до моего прихода.

-Сделаем, — снова улыбнулась Зая.

В её глазах я прочитал женский интерес.

Кивнул на прощание, я вышел из трактира и снова отправился в столицу.

Ну что, Бор? — спрашивал я сам себя. — Не "засветился"? Да, прав был посол — я авантюрист. И Бернар мне уже не раз говорил, что следовало бы сначала думать, а потом действовать. Эх, лопух ты, лопух! Ну да сделанного назад не воротишь.

Я быстро миновал ворота и вышел в Торговый Ряд. Оттуда проследовал к воротам, ведущим к Башне Айденуса.

Такого величественного сооружения мне видеть не приходилось.

Башня уходила высоко вверх. Ощущение такое, будто до самых облаков. На самом верху по кругу медленно двигались воздушные фонари. Уже вечерело, и я понял, что чем темнее становилось, тем сильнее они начинали светить. Наверняка ночью здесь вокруг башни также светло, как и днём.

Я не спеша пошёл вокруг здания. Это была чуть ли не крепость внутри крепости. Она стояла посреди гигантской площади, и имела восьмиугольную форму. На каждом углу высилось по крупной башенке, крыши которой были украшены прапорицей в виде знамени Лиги. В центре стояла основная башня, на шпиле которой, если хорошо присмотреться виделся герб: раскинувший крылья орел.

Количество людей на площади тоже поражало: здесь были и эльфы, и люди, и гибберлинги; маги, воины, жрецы, друиды и прочие. От обилия гильдейских накидок просто разбегались глаза.

-Прочь с дороги! — проорал чей-то недовольный бас.

Я едва успел прижаться к поросшей мхом каменной стене, как мимо проскакал на златогривах вооруженный отряд людей. Львы неслись, опустив головы и злобно тараща глаза на прохожих.

Судя по амуниции, эти наездники были довольно крутыми ребятами. Я успел разглядеть на плащах герб: меч, впереди которого сидел орел, раскинувший крылья. Внизу вроде отметил синюю вьющуюся ленту.

-Красавцы! — проговорил кто-то из прохожих.

-Последний Легион Кании, — ответил ему второй.

-Я слышал, что эта гильдия в одиночку ходила в Город Демонов.

-Да врут! — крикнул третий. — Они конечно опытны, у них сильнейшие в Лиге корабли, но...

Дослушать я не успел, поскольку один из вездесущих глашатаев Новограда заорал, чуть ли не в самое ухо:

-Всем! Всем! Всем! Указом Городского Приказа связи с последними событиями в Орешке, начинается набор добровольцев во всех сферах деятельности: от ратников до снабженцев...

Я отступил чуть назад, поскольку любопытных сразу прибавилось.

Оглядевшись, я нашёл то, что, в общем-то, и искал — Собор. Развернувшись, я решительно направился к нему, но тут меня толкнули в плечо, и я в свою очередь налетел на какую-то женщину.

Она ойкнула и сердито уставилась на меня.

-Извините, — пробормотал я.

Женщина была красива. Медно-рыжие распущенные волосы, спадавшие на плечи, приподнятые вверх тонкие брови, надменный взгляд, гордая осанка, гармонирующая с приталенным, расшитым золотыми узорами, темно-вишневым платьем с фиолетовыми вставками на рукавах — всё это придавало ей некий воинственный вид. На белой коже её голой шеи не менее величаво смотрелась золотая гривна с голубыми камнями.

Минуту её взгляд испепелял меня.

-Дай мне руку, — вдруг сказала женщина властно.

Я повиновался.

-Хм... Твоё будущее очень туманно... не надейся, что Компас Покровителя укажет тебе верный путь. Ты играешь со своей судьбой.

-Кто вы? Вещунья? — спросил я сбитый с толку, глядя в её темно-серые глаза.

В ней сквозила какая-то нервозность и напряженность. Отрывистость фраз выглядела скорее приказами.