| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-Скука, — ответил я гибберлингу. — Всё дело в ней.
-И всё? — удивился Упрямый.
-Скорее всего...
-Вы, небось, думаете, что поход выйдет эдаким увеселительным предприятием?
-Пугаете?
-Нисколько... Вы не из трусливых, это видно. Да и говорят то же самое... Однако ваше желание избавиться от скуки, да ещё тот факт, что вы старательно хотите подчеркнуть свою нужность и Непоседе, и Умницам, может кончиться весьма... "забавным" образом.
Вот язва!
-Ладно, — махнул гибберлинг, чуть осклабясь, — пойду, покемарю. До Арвовых предгорий почти сутки пути.
Он развернулся почти на месте и поковылял прочь, что-то напевая под нос.
Вот сукин сын!
Хотя Упрямый в чём-то прав... Что же мне до этих арвов?
Неужто дело в бездействии? Оно, конечно, сводит меня с ума! Я теряю хватку, становлюсь какой-то размазней! От этого злюсь почём зря! Кидаюсь на всех. Тебе нужно дело! И дело, которое по душе!.. Как там Старейшина его назвал? Ремеслом?
Эх, Бор! Не обманывай сам себя. Ты не дворовая собачка. Ты — волк! И Бернар это видел... Ну, тогда, в трактире у Заи, помнишь?
Ну, помню... А всё одно вопрос остаётся без ответа: это хорошо, или это плохо? Волк? Или собака? Кто же? Кто?
Корабль уже довольно высоко приподнялся над уровнем земли, но по-прежнему двигался вдоль берега. Заложенность ушей, наконец, прошла и мир, вернее та его часть, что была ограничена палубами судна, наполнилась разнообразными звуками.
Немногочисленные матросы действовали очень слаженно. И не смотря на это, капитан сердито ругал их. Но делал он это явно не по злобе, а, скорее, из-за привычки.
Откуда-то появилась Стояна. Она издали улыбнулась и заспешила ко мне.
Ну, кошка! Ей-ей! Ласковая... маленькая... худенькая, что тростинка... Трётся о щёку, мурлычет...
Я не заметил, как и обнял её. Сделал это рефлекторно, по привычке.
Стояне нравилось, когда мои руки её обнимали. Ей нравилось прижиматься ко мне... особенно по ночам.
Мы стали у правого борта, глядя на проплывающий мимо берег.
Слышишь, Бор, а кого ты "видишь" в Стояне? Кто она для тебя? Подруга-волчица?..
А! Не знаешь... ничегошеньки ты не знаешь...
-Всё хотел тебя спросить? — обратился к Стояне, обняв её за талию и прижав к себе. — Куда же пропала твоя Лада?
Девчушка хитровато улыбнулась, смешно морща нос. Её глаза блестели эдаким озорством, отчего вдруг сладостно защемило в груди.
-И дался я тебе, — посетила меня невесёлая мысль. — Нелюдимый... грубый... ещё, говорят, несдержанный, жестокий и кровожадный... Такому и довериться страшно.
-Они не знают твоего сердца, — Стояна прижалась к груди. Я почувствовал, как крепко она держится за акетон, словно боится упасть.
Она сказала "сердце". Знала бы Стояна, чьё оно у меня...
А странные у нас с ней отношения. Ни я, ни она меж собой даже словом не обмолвились о них. Словно, боимся друг другу в чём-то признаться...
А в чём? В чём признаться? Какие у нас вообще отношения?..
К этим мыслям я вновь пришёл уже под утро. Корабельные склянки отбили четвёртую "стражу". Стояна тихо-тихо дышала, лёжа рядом...
Кажется, мне что-то снилось. Я вдруг неожиданно понял, что мысли о нас со Стояной вернулись именно из-за сновидения.
Память медленно-медленно, по крупицам, выдавало его на-гора.
Мы тонули...
Мы? — я напрягся, вдруг уверенный, что речь идёт не о двух, а большем числе человек. — Сколько же? Трое?.. Четверо... да-да, четверо. Я, Стояна... во сне она была моей женой... Это точно! — я даже внутренне улыбнулся этой мысли. На душе стало как-то тепло... приятно... жена... моя жена...
А кто же ещё там был?.. Дети?.. двое детей... мальчик... и девочка... последняя была младше сына...
Сын? — Ну, да! Точно! Это наши со Стояной дети...
Глаза вновь закрылись, и сознание окунулось в тёплые волны воспоминаний.
Никогда не задумывался над тем, хорошо ли это иметь семью. И ещё детей... Что-то в этом есть... что-то...
Стоп! Мы тонули... Или нет?
Я напрягся, пытаясь вновь вернуться к сновидению.
Они тонули... Стояна... сын... дочь... А я нырял... и ещё нырял... и снова... Я искал их... хотел спасти...
Помню, что тянусь из последних сил. Плыву всё глубже... ещё глубже... вот-вот ухвачусь, но не достаю буквально чуть-чуть... От напряжения начинает болеть голова.
Я вдруг понимаю, что коли не вынырну, чтобы набрать воздуха, то и сам утону...
А потом... потом вдруг чёткая мысль: а зачем всплывать? Зачем выныривать? Нет их... нет Стояны и детей — нет и жизни...
Сердце испугано замерло... Это же сон! Бор, это сон! Чего ты напрягся?
Кстати, странное у тебя сердце, даже не смотря, что драконье. Чего оно всё время боится? Чего порой трусливо бьётся, будто хочет вырваться? Неужто людские эмоции пугают его?
Да, да... пугают... Другое дело бой! Все эти сражения... схватки... кровь... дым... Оно тогда "веселится", "поёт". И страха нет!
А этот сон не был кошмаром! Слышишь, Бор? — я осторожно, чтобы не разбудить Стояну, встал с постели. В душе не было неприятного осадка, присущего в подобных случаях.
Жена... дети... Сознание захлестнули тёплые чувства, и сам себя спросил: "Теперь ты, надеюсь, разобрался в своих отношениях со Стояной?"
Нет? Не разобрался?.. Боишься "утонуть" в обычной жизни с её ценностями? Боишься стать домашним псом? Полагаешь, это не для тебя?
Девичье лицо было таким безмятежным... особенным...
Она моя, — соглашался я сам с собой. — Моя...
Так наступило утро. А ответов найти не удалось...
5
Капитан склонился над ветхой самодельной картой.
-Какая лоция? — сердито бурчал он, на мой вопрос. — Ни Арвовы предгорья, ни Ургов кряж особо не изучены. Кому вообще эти острова интересны? Гибберлингам? Так это только на словах!
В разговор вмешался Упрямый. Он вытянул из своей сумки сложенную в несколько раз тряпицу.
-У меня тут есть своя карта, — как бы смущаясь, начал он.
Капитан быстро окинул взглядом разрисованный кусок ткани и хмыкнул:
-Сухопутная хрень!.. Не лучше моей! Тут вообще ни у кого нет нормальной карты...
Капитан злобно сплюнул и буркнул про то, что флоту Лиги на эти астральные воды, видно, глубоко насрать. Скоро, мол, придётся приглашать Хадаган, чтобы Империя обследовала окрестности.
-Ладно, — в сердцах махнул рукой Востров, — за неимением иной карты... Итак, куда нам причаливать?
Упрямый ткнул пальцем в юго-восточную часть нарисованного острова:
-Здесь. Отсюда до джунского портала недалеко.
Капитан скривился:
-Ни береговой линии, ни румбов, ни вех, ни высот, ни "течений"... Хрень! Одним словом, хрень несусветная! Ладно, высадимся здесь, а там видно будет... А каков вообще план?
Я наклонился над тряпицей Упрямого, при этом досадуя на самого себя: как же это мне в голову раньше не взбрела мысль о картах Новой Земли?
-Жаль, что с нами не отправились Ползуны, — заметил Смык, стоявший чуть в сторонке. — Они архипелаг знают...
-Да ни хрена тут никто не знает! — рассерженно бросил капитан. — Сухопутные салаги! Астральная карта — это вам не лубяные рисунки! Здесь особый подход нужен...
-Но Ползуны сейчас этим и занимаются. Они отправили на Стылый остров отряд во главе с Папанами.
-Причём тут Стылый остров? Мы говорим об Арвовых предгорьях!
-А как же тут добывают лишайник для "обжигающего эля"? — снова в разговор вступил я. — Кто-то же сюда плавает?
-Насколько я знаю, — недовольно прогнусавил Упрямый, — местные мореходы и без карт справляются. Всё в голове держат, да по наитию...
Капитан сердито сверкнул глазами, испепеляя взглядом всех присутствующих.
-Высаживаемся на южном берегу, — говорил я. — Находим портал, и пытаемся разобраться, каким образом арвы им воспользовались... Если, конечно, так оно и есть.
-И всё? — задал вопрос капитан.
Он покосился на своих матросов, будто ища ответ на вопрос именно у них.
-Дальше будет видно... В зависимости от того, что найдём, — сообщил я.
Арвовы предгорья появились ближе к вечеру. Из фиолетовой дымки сначала стали медленно выплывать серые контуры гор. Остров, окутанный едва видимым белесоватым "пузырём", всё явственней проступал из астрала.
Капитан подправил курс, и "Чёрная сипуха" уверенно двинулась прямо к аллоду. Высаживаться на ночь глядя, было бессмысленно, потому приблизившись к берегу, судно некоторое время курсировало взад-вперёд.
Ужин, вечерние разговоры, потом сон...
И вот, едва наступившее утро обозначилось на аллоде, мы подошли вплотную к берегу. Потом был скорый завтрак, оглашаемый сердитым голосом капитана:
-Держи ровнее! И ниже! — командовал он. — Я что сказал?.. Вот так... Ближе! Ещё!
Когг очень нежно прижался к каменистому берегу. Один из матросов лихо перемахнул через борт, следом полетел канат.
-Держи конец! — кричали ему. И матрос бросился к невысокому валуну, пытаясь обмотать канат вокруг него. — Вяжи крепче!.. Теперь держи кормовой! Не спи, твою мать!..
И вот началась высадка.
Мы осторожно спустились по трапу. Последним соскочил капитан. Он недовольно прошёлся вдоль борта когга, при этом усердно матерясь.
-Ненавижу швартоваться у голых скал! — проревел он. — Так можно и пробоину получить!
Я не стал его слушать дальше и приказал отряду собраться на небольшой каменистой площадке. Упрямый огляделся по сторонам и развернул свою карту.
-Куда нам? — спросили у него.
-Отсюда вдоль берега на северо-запад. Дойдём до Лапы Тролля, потом свернём на север. Верста-вторая и очутимся у портала...
Распределив места в отряде, мы тронулись в путь, ведомые Упрямым.
Серое промозглое утро да унылый пейзаж горных кряжей вызывал в сознании неясную тревогу. Я был, как никогда собран, полностью отдаваясь делу. От того поначалу сам не заметил, что снова стал несколько несдержанным и резким. Видно, сказывалось то душевное беспокойство, которое уже частенько стало терзать разум своими "ядовитыми соками".
Шли мы по пологому увалу, сплошь поросшему мягким пружинистым лишайником тёмно-бурого цвета. За всё время нашего пребывания на аллоде, ни разу не видел тут ни дерева, даже низкорослого, как в сиверийской тундре, ни даже кустарничка. Лишь трава, лишайник да кое-где в слегка заболоченных местах — мох.
Под ногами частенько сновали полёвки. Иногда попадались горные куропатки...
Да, здесь тебе не Корабельный Столб, — не раз говорил я сам себе.
Лапа Тролля оказалась длинным и толстым обломком скалы, сплошь поросшим мохнатым грязно-серым лишайником. Упрямый остановился и ещё раз огляделся по сторонам, замечая при этом, что нам пока везёт.
-В чём? — не понял я.
-Обычно, в летнее время на побережье немало арвов бродит. Очевидно, они сейчас на севере... в горах. Там мускусных быков навалом бродит...
-Охотятся?
-Полагаю, что да.
Мы повернули на север, и пошли по извилистой теснине.
-Скоро будут Кольца, — бросил через плечо Упрямый. Он явно обжился в роли проводника. — Их никак не миновать...
Ясное дело, что слова торговца мне были не понятны, но я и так слишком много задавал вопросов. Потому, решил сам для себя, что стану простым наблюдателем. И если уж Упрямый захочет что-либо объяснить, тогда буду рад его выслушать. Если же не станет... то, как говорится, на нет и суда нет.
Сооружение, прозванное торговцем Кольцами, весьма удивило меня своей необычностью.
Из гладких валунов, величиной с лошадиную голову, иногда чуточку меньше, на ровной площадке были выложены извилистые узоры-тропки, сходящиеся спиралью в едином центре, в котором высился небольшой курган из всё тех же камней. В поперечнике это подковообразное сооружение имело около двадцати саженей. Перед "входом" были выложены в ряд четыре крупных валуна, а чуть в сторонке ещё один, но покрупней.
Гибберлинги как раз остановились подле него и растерянно стали смотреть то Упрямого, то на Кольца. Было видно, что никто из них не решается переступить за умозрительную границу из валунов, а уж тем более пройтись по широким "лентам".
-Куда дальше? — сухо спросил я.
-Туда... на север, — усмехнулся Упрямый, вытаскивая фляжечку. — Если не боитесь...
-Есть какая-то опасность?
Гибберлинг пожал плечами и стал откупоривать пробку.
-Может, вернёмся? — дрогнувшим голосом спросили Крепыши.
Ответа не последовало. Мне казалось, что Упрямый намеренно нагнетал обстановку.
Поначалу не было понятно, чего испугались гибберлинги. Мысли откатились к наличию возможных ловушек, иного варианта просто не наблюдалось.
-Что это? — спросил я у торговца, кивая на Кольца, и при этом чувствуя нарастающее раздражение.
-Почём я знаю, — Упрямый сделал глоток и крякнул от удовольствия.
Я оттолкнул в сторону скопившихся подле валунов гибберлингов и перешагнул через мнимую стену.
-Стой! — кинулась друидка, но так и не успела ухватить меня за акетон.
-Твою мать! — выругался Упрямый. — Теперь, раз ты так грубо вошёл в Кольца, не воспользовавшись входом, то иди до конца... Иначе... иначе...
Он не закончил своих слов, но было видно, что гибберлинг был обеспокоен.
Я сердито хмыкнул и зашагал напрямую.
Камни, как камни! Мало ли чего тут выложили! — бурчал под нос, старательно переступая через валуны.
Гибберлинги испуганно глядели мне в спину. Меньше минуты, и вот я на противоположной стороне.
-Ну что? — обернувшись, сердито бросил им. — Чего стоите?
-Тут же "двойные круги", — всё так же испуганно проговорили Крепыши. — Плохой знак!
Ага, так вот в чём дело! Гибберлингов испугала форма сооружения. Ох, уж эти их суеверия...
Смык присел и внимательно стал разглядывать камни.
-Это сделали не джуны, — проговорил он. — Точно...
-А кто? — все повернулись к нему.
Хранитель пожал плечами и резко встал. Он странно поглядел на меня и вдруг направился к входу.
Смык сделал первый шаг внутрь Колец, огляделся и неспешно побрёл по "тропинке". Та долго-долго водила его кругами, петляя слева направо, пока, наконец, не привела к центру.
На лице Нежинского распустилась довольная ухмылка. Он снова поднял голову и поглядел на меня, мол, погляди, каков молодец.
Я хмуро уставился на хранителя, потом на ропщущих гибберлингов, всё ещё не зная, что предпринять. Чувствовал себя дураком.
Смык ступил на параллельное кольцо и уже более уверено побрёл к выходу. И снова он петлял, как заяц, и вот выбрался назад.
-Не думаю, — громко проговорил хранитель, обращаясь к гибберлингам, — что данный узор следует относить к знакам, сулящим смерть. Здесь иной смысл...
Но его не слушали. Все гибберлинги отступили назад, не решаясь что-либо делать.
На помощь пришла Стояна. Она схватила за руку Орма и потянула за собой, двигаясь в обход. Гибберлинг от неожиданности даже не сопротивлялся.
Остальные же, чуть пошептавшись, несмело двинулись следом. Уже обойдя по краю Кольца, они все как один изобразили непонятный жест и дружно плюнули на землю. Наверное, отгораживали себя, таким образом, от "сглаза", или ему подобного "проклятия", исходящего от Колец.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
