Резкие движения.

-Твою мать! — в сердцах высказался дядька. -Что делать-то?!

Из холла раздался женский визг — любопытные наткнулись на убитых.

-Для начала — собрать стволы, пока им не приделали ноги.

Вторник, 6.35.

В итоге, собирать стволы мы пошли вдвоем. Успели вовремя — отдыхающие начали просачивание.

Шмон покойников происходил под взглядами любопытных и причитание впечатлительных. Возбужденные туристы гомонили на нескольких языках. Краем глаза я косил на них — пара идиотов снимала холл на мобильники, кучки вокруг убитых. В первых рядах — женщины с расширенными и, просто любопытными, глазами. Тянули шеи не попавшие в первые ряды. В глубине коридора кто-то рыдал. Начинался обыденный Содом.

-Давай быстрей.

Под дикими взглядами мы обобрали трупы, свалив оружие на облюбованный диван.

-Из персонала кто есть? -, поинтересовался я у собравшихся. -Мужики, подходите ближе!

Подходить никто не спешил. На нас поглядывали с опаской. Как на сумасшедших.

-Твою мать! Ты, — обратился я к ближайшему. — Жить хочешь?

Мужик молча отодвинулся, увлекая за собой бабу и голенастую девочку-подростка.

Телок.

-А если девку твою сейчас трахнут? С дочкой?

Что-то я не то несу. Народ тупил глазки, избегая встречаться взглядами. Того и гляди — разбегутся.

Отодвинув мудака и раздвинув женщин просочилось четверо.

-Не кипешуй, браток. Не пугай козлика и девок.

Коллектив спаяный и спитый. Цепкие глаза с красноватым отливом белков, кирпичный загар на мятых рожах. Остальные особи мужского пола не спешили сокращать дистанцию. Пусть их.

Я махнул четверке рукой, — Сюда.

Мы разместились между баром и заваленным оружием, диваном. Дяди выжидательно рассматривали то диван, ставший оружейным складом, то меня с Мишей.

-Минуту.

Обойдя их, я подтащил поближе беспамятного араба. Все воззрились на лежащее тело а я, пользуясь паузой постарался собраться с мыслями.

-Этот парень и еще четверо..., ммм... скажем так — лежащих в холле и на улице, вломились в отель и застрелили семерых. Отдыхающих, — уточнил я. -У нас в отеле — примерно аналогично. Там убили четверых. Судя по всему такая херня по всему поселку.

Прочие присутствующие, старавшиеся держаться в отдалении, услышав сводку информбюро в моем исполнении, стали подтягиваться ближе. Всеобщий шум сам собой стих.

-На пляже стоит заградотряд из таких же моджахедов. Несколько шустрых, попытавшихся сделать ноги, уже завалили.

Тишина стала полной.

-В общем, господа отдыхающие, мы вляпались в местную заваруху. Властей не видно и не слышно. Есть стволы и пленный, — я кивнул на лежащего. -Вот этот чел. Оружием предлагаю вооружиться самим, дядю — допросить. Короче, мужики, если жить хотим — давайте организовываться.

Выслушав спич, народ пару секунд молча переваривал услышанное. Самую быструю реакцию продемонстрировали женщины — пока мужики ворочали мозгами, сразу две тетки закатили истерику. Иностранцы загалдели, требуя перевода и хрен его знает чего еще. Прочие заговорили в полный голос, выплескивая эмоции. К сваленному оружию потянулись 'левые' руки. Ситуация шла вразнос.

Выстрел в потолок. Всеобщий столбняк.

-Вы четверо — взяли автоматы, — скомандовал я 'похмельной команде'. Команда молча разобрала оружие.

-Местных привели?!

Из толпы вытолкнули маленькую темноглазую женщину.

-По-русски говоришь?

-Да.

-Сюда. Будешь переводить.

Я вылил на голову пленного первую попавшуюся бутылку. Запахло сивухой.

Лежащий зашевелился и попытался приоткрыть глаза. Сразу же плотно зажмурившись, он зашипел и вялыми руками принялся тереть глаза. Я толкнул зажмуренного ногой.

-Кто ты?

-Переводи! — прошипел я местной. Та что-то злобно-вопросительно вякнула не по-русски.

Пленный односложно пробормотал ответ. Хрен поймешь.

-Его имя Сирхаб, — перевела темноглазая.

-Пусть расскажет что они делают в поселке.

Тетка протарахтела короткой фразой.

Пленный приподнялся на локте, устраиваясь поудобнее.

-Отдай оружие, — пробормотал он почти без акцента, не открывая глаз.

Солидный дядя, приметный увесистой цепью и здоровенной 'гайкой' на пальце, громко засопел. Судя по выхлопу, его вчерашний вечер удался. Подкачало утро.

-Сука! У меня тут дочка с женой! ,— взорвался он. Физиономия быстро принимала бордовый оттенок.

Неожиданно проворно для своего возраста и комплекции, он пнул лежащего ногой. Град ударов ногами, нечленораздельный мат. Пленный сжался на полу, закрываясь от ударов.

-Стой! — , потянул я мужика.

-Тварь, пальцы топырит!!! Убью, козла!!!

Судя по сноровке, опыт в разборках у мужика имелся.

-Кто-то едет! — истошный крик с улицы.

-Берите стволы! — заорал я, разворачиваясь.

Подбегая к разбитой витрине я увидел нежно-салатовый минивэн, выворачивающий на площадку. Стрелять я начал прямо на бегу. Вэн клюнул, завизжав тормозами. Меня поддержал другой автомат и я поспешно грохнулся на пузо, захрустев битым стеклом — в такой кутерьме несложно получить пулю с любой стороны. Лобовик пошел белыми пятнами, двери машины распахнулись и из них посыпались люди. Треск очередей, бледные вспышки ответных выстрелов. Машина затряслась от попаданий. Звон стекла, мат, крики, женский визг.

Яростная и бестолковая перестрелка кончилась внезапно. Шипение пробитых шин, удаляющиеся крики с дороги. Пустая машина с открытыми дверцами, оседала на обода. На асфальте под днищем, расплывалась маслянистая лужа, быстро подбираясь к осколкам стекол и сбитым листьям.

Уже ученый, я сменил магазин, прежде чем подняться над бортиком.

Глава 5.

Вторник. Утро, 6.45.

Как ни странно — трупов не было. Ни у них, ни у нас.

Захрустело стекло — Миша. И мужик с 'гайкой'. Уже с автоматом.

-Саныч, — обойдя фигуру в труселях, он протянул лапу.

-Дима.

-Пойдем, договорим, — мотнул головой он. Точно — тертый дядька.

-Эй, Махмуд, — крикнул Саныч, подходя к избитому арабу.

-Он Сирхаб, — напомнил Миша.

-Насрать, -мотнул головой Саныч. — Урод, тебя еще разок отоварить? Или просто ляжку прострелить?

Посеревший араб раскололся до жопы. Сбивчивый трехминутный рассказ укладывался в две фразы: ночью захвачены порядка пятнадцати поселков на побережье. И самое главное — в С'Анталии шли уличные бои.

Вторник. 06.50.

Заперев гостя в подсобке, мы вернулись в бар. Остаток ракии, которой поливали Сирхаба прикончился за один 'проход'.

-И куда нам бечь?, — прервал затянувшуюся паузу Михаил.

Саныч вытащил мобильник и посмотрев на экран, убрал назад.

-Связи нет.

-Интересно, что будет когда 'шуганутые' добегут до начальства? — 'зашел' с другого ракурса Миша.

-Ничего хорошего.

-Валим к нам в отель, — гостеприимно отозвался я, — Там, кстати, и пулемет был...., полчаса назад.

Саныч оживился. — Какой?

-Большой, — максимально честно ответил я.

-О@уенно. Короче, давайте сваливать....

Договорить не дали. По зданию прошла вибрация отозвавшаяся испуганными возгласами. Со стороны фасада, на улицу посыпались обломки кирпичей. Вибрация перешла в прерывистый гул и кирпичи, вперемешку со стеклом, лавиной хлынули на асфальт, подняв серое облако. Пыль шустро вползла в холл, погрузив все в едкий, кашляющий туман. Суматошные тени, крики, отрывистый вой пожарной сигнализации.

Не понимая что происходит, наощупь схватив автомат я побежал в глубь гостиницы. Ушибив плечо о приоткрытую дверь и едва не протаранив головой стену, я влетел в пустую комнату. Несколько секунд ушло на опознание типового интерьера туалета.

Вибрация прекратилась, возобновившись после короткой паузы. Подскочив к окну, я опустил ручку, открывая открывая вид на собственный отель. На балконах торчали зеваки, пялившиеся на верхние этажи нашего здания. Покрытый известковой пылью, матерясь и кашляя, я перелез через подоконник и спрыгнул в кусты. Опять! Мат, новые царапины. Несколько раскрошенных кирпичей просвистели рядом. Поспешно выдравшись из колючих объятий и отбежав от стены, я задрал голову. Балкон четвертого этажа выстрелил дублем дымных фонтанов, обернувшихся дырами в стене и падающими вниз обломками облицовки.

-Бум-бум, — глухо донеслось сверху.

Новым фонтаном вылетело окно. Кусок стены.

Дошло — обстрел. Арабы добежали до своих. Продолжая смотреть, я попятился. Дыры продолжали пятнать верхние этажи, окна сочились пылью и дымом, газон пестрел пятнами битой штукатурки.

Прекращение обстрела застало меня посреди газона. Из отеля валили люди, с верхних этажей — дым. Пожар занимался медленно, но верно.

Вычленив взглядом из хаотично расползающейся толпы фигуру с грязными коленками, я замахал руками.

-Веди всех в наш отель.

-А ты?

Готового ответа у меня не было. Только смутные мысли основанные на опыте прошлой жизни.

-К дороге схожу.

Огибая дымящее здание я кинул последний взгляд на маленький апокалипсис. Демонстрация мощи достигла своего — несколько сот перепуганных людей разбрелись по пустырю, не понимая что делать и куда идти.

Вторник. 7.20.

Свернув, я остановился, не веря глазам — часа хватило, что бы сделать неузнаваемым уютный уголок. Утерявшая холеный вид, мятая 'живая ограда', заваленная битым кирпичом площадка, поседевший от пыли асфальт и выбитые оконные проемы. Сверху — жидкая дымная пелена с верхних этажей. Бриз относил ее в сторону суши, постепенно раскочегаривая маленькие язычки огня. Смысл выражения 'Мамай прошел' налился пониманием и смыслом.

Как в кошмарном сне пройдя площадку, я направился к дороге, оставив сюр за спиной.

С обочины дорога просматривалась метров на четыреста-пятьсот, в обе стороны. Я добросовестно просмотрел — никого и ничего. Пора сделать паузу.

Вытащив сигареты я присел на высокий бордюр и засмолив, поглядывая на окрестности и размышляя, просидел минут пять.

Похоже, дурацкое сопротивление дало первые плоды — за несколько минут перекура — ни одной машины. Желание кататься мы отшибли. Человек тридцать гражданских, за те же пять минут, вразнобой прошмыгнувших через дорогу говорили, что туристы в меру сил, разбегались.

Добивая чинарик, я переключился от частного к общему — если Сирхаб не соврал, у его соратников хватает дел. На кону две ладьи — город-миллионник и туристический край. Кадровый резерв, как у всех — не безразмерный. И наверняка — жесткая нехватка квалифицированных кадров. При изобилии неопытных долбо@обов. Именно вторую категорию, по идее, должны были кинуть на туристов — зашел, пальнул в потолок — даже идиот справится.

Опять-таки — заложников наверняка выше головы. Возиться с отдельно взятым, строптивым отелем сейчас просто недосуг.

Волки придут, когда освободятся от важных дел.

Власти, думается, сейчас займутся самым ценным имуществом — городом. У них тоже кадровый голод.

Кто победит — хрен знает, но день-два относительно спокойной жизни наверно есть. Если я не ошибся в раскладе. А потом...

Конкретные ребята в зеленых повязках.... или — зеленых касках. Вопрос — что хуже?... учитывая квалификацию местных военных...

Мысль о горном схроне посетила вторично. Додумать не успел — машина. Точнее — две.

Вот и шанс проверить теорию практикой. Я начал привыкать к высокому ценнику проверок. Выкинув бычок, без спешки и мандража я улегся за ближайшим деревом, рассматривая светлый пикап шедший первым.

Машины не торопились. Подумав, я перевел рычаг на одиночные, усадив мушку на лобовое стекло. Первый выстрел. Пикап вильнул, открыв обзору вторую машину. В нее пошел следующий. Визг тормозов, грохот — пикап подпрыгнул, в развороте наехав на высокий бордюр. Легковушка визгнула тормозами, врубая заднюю. Вихляя, она шустро сдавала назад, к повороту. Я успел сделать еще один выстрел, прежде чем она укрылась за деревьями. Пикап еще раньше обогнал ее по обочине, исчезнув там же. Спустя две секунды и три выстрела дорога была девственно пуста.

Такие же лохи как и я. Или боятся лезть под пули.

Оглянувшись в сторону поселка и не увидев ничего интересного, я на всякий случай отошел метров на десять и снова присев, закурил еще одну. Тучки на небе потихоньку рассасывались, намекая на дневную жару. Где-то неподалеку подали голос горлинки.

На чем я остановился? Пересидеть в горах. Десять дней голода и холода. Наверно можно, при наличии одеял и колбасы.

Минусов имелось два. Первый — если верх возьмут боевики?

Второй минус мог показаться и менее и более, весомым. Как смотреть. Свалить — бросить всех. Конечно я никому ничего не должен. Но эта логика однажды уже завела в тупик — мне так и не удалось наплевать на мнение окружающих.

А иметь совесть, по нынешним временам — запредельная роскошь. Пропуск в рай, точнее — срочный вызов.

На трезвую голову такое не решить. Я откупорил стеклянную фляжку, но глотнуть не успел — идиллию нарушил грохот скорострелки. Трассеры прошли над кронами, вонзившись в многострадальный отель. Похоже, все что ниже им просто не видно. Поставив коньяк на бетон, я привстал, пытаясь понять, где расположилась скорострельная дура.

Примерно поняв где, я припал к коньяку, продолжая пикник на обочине.

Горячие арабские парни, с перерывами, долбили отель минуты две. За это время я успел допить и принять решение — не стоит плевать против ветра. В прошлой жизни из меня ни хрена не вышло. Рискну начать новую.

Осталось понять — с чего? Я задумался...

Глава 6.

Вторник. Утро, 8.00.

Отель переменился. Под козырьком подъезда возникла составная, 'трех-диванная' баррикада, включающая в себя помимо мебели две малолитражки. Пикап, развернув, притулили сбоку. За пулеметом был незнакомый мужик, расположившийся с максимальным комфортом — на затащенном в кузов, белом, пластиковом стуле.

Передовой дозор в составе двадцати с лишним рыл, стоял за баррикадой, вооружившись автоматами и пивом. Встревоженные рожи, местами — откровенно мрачные. Баррикада тихо гудела голосами и пыхала сигаретным дымом. При виде меня тихий говор смолк.

-Свои, — на всякий случай опознался я.

Четверть 'похмельной команды', затесавшийся в эти ряды, подтвердил, — Наш.

Как источник свежих новостей я оказался в центре хмурого, настороженного внимания.

-Что там?

-По поселку заложники бегают. Видел человек двадцать.

-А эти...?

-Арабы? Видел разок.

-И...?

-Две машины шли со стороны трассы. Скажем так — особого желания воевать у них не заметно.

-А власти?

-Вот власть, — я похлопал по автомату. -В кузове — еще одна торчит. Других нет.

Жестом прервав желающего оспорить, я добавил. — Минут через десять договорим, подойду, — и не дожидаясь ответа пошел в отель.

Внутри, хорошо ощущаемая тревожность, уступала место подавленности и страху. Диваны, кресла, стулья, местами — пол, везде сидели беженцы с потухшими глазами. Самый настоящий, до смерти перепуганный, табор. В проходах бродили обеспокоенные 'хозяева'. У бара тихо бухали — приход коммунизма отмечали немногие. Как показалось — просто заливали страх.