Ненадолго, впрочем — сейчас "стрекозы" зайдут на третий заход, и остаток магазинов металтелей выпустят уже по забитой любьми галерее воздушного корабля.

"А кроме дисков — ещё и осколки стекла — подумал гардемарин. — Гражданские, женщины, дети... всех в кашу... — мясорубка. А уцелевшие наверняка попадают вниз, потому что какие же ограждения выдержат напор десятков тел?

Он выпустил поручень — девушка по прежнему не отпускала рукав — и толкнул прозрачную дверь, ведущую наружу — на открытый мостик, к митральезе. По ушам ударил вой ветра, низкое гудение маховых перепонок и пронзительный, на грани слышимости визг — "стрекозы"! Алёша чуть не подскользнулся на луже крови, но удержался на ногах — и схватился за приводной рычаг. Под ногами лязгнуло — обойма, которую так и не успел вставить в приёмник второй номер. А стрекозы — вон они, уже загибают длинную дугу разворота к неуклюжей туше "Династии"...

Обойма с клацаньем встала на место. Алёша, всем телом наваливаясь на обшитый кожей приклад, разворачивал пушку навстречу атакующим. Они пока далеко, может и не заметят движения — наверное, уже сообразили, что прислуга митральезы перебита, а нас не видно за щитом...

Нас? — Да, точно, давешняя девица никуда не делась. Справившись с приступом тошноты, она наконец отпустила многострадальный рукав Алёшиного кителя. А ведь второй номер ему сейчас не помешает — всё равно на галетее при атаке будет так же опасно, а здесь щит даёт хоть какую-то гарантию...

— Барышня... простите, не знаю как вас величать. Короче, хватайте вон ту ручку сбоку! — и гардемарин ткнул пальцем в изогнутый рычаг с правой стороны казенной части.

— Соболевкая, Екатерина, очень приятно... невпопал откликнулсь девица. — Так что делать, вы говорите?

— Да вот, хватаетесь обеими руками — и проворачиваете изо всех сил!

Несчастная честно попыталась выполнить полученную инструкцию, но что-то не задалось — рычаг провернулся только до половины, а потом в нутре агрегата заскрежетало, и рычаг намертво заклинило.

Алёша многоэтажно выругался, толкнул девицу и схватившись за рукоять, рванул на себя. Что именно помогло — площадные ругательства или силовой подход — девушка так и не разобрала, а только чертово приспособление отозвалось утробным чваканьем и, наконец, провернулось.

— Вот так и будешь, каждый раз — ты крути, а я буду наводить! И, главное, не останавливайся, равномерно крути, ворона!

— Да как вы смеете, сударь... — вскинулась Катя, но гардемарин уже ее не слушал, был занят — вцепившись в массивные сдвоенные рукояти, уже разворачивал пушку, ловя цель в радиальную сетку прицела.

Стволы адского приспособления проворачивались, по очереди плюясь снопом дыма и искр. Густо завоняло запахло порохом, мостик заволокло дымом. Тумба ходила ходуном после каждого хлопка. Девушка вытянула шею, пытаясь разглядеть результаты пальбы, но чуь не полетела с ног от ощутимого тычка между лопаток:

-Да что ж ты...! КРУТИ, мать твою... !!!!!!!!!! — орал гардемарин, — Ну живее, милая!!!!

Может и следовало тут же бросить мерзкий рычаг и хорошенько отхлестать забывшего всякий стыд и уважение сопляка по щекам, но... Вместо этого, Катя обеими руками, как учили, резко рванула на себя изогнутую рукоять. На этот раз все получилось — масляный лязг, скрежет, удар по ушам — П-пок-вжиу! — зеленая вспышка...

... И снова — рывок — клац — чвак — ба-бах — вспышка! Рывок — клац — чвак — ба-бах — вспышка!!

Плечи навалившегося на казенник Алёшу тряслись от каждого залпа, после-грозовой запах становился все сильнее, даже по коже поползли какие-то колючие мураши...

Рывок — клац — чвак — ба-бах — вспышка! Рывок — клац — чвак — ба-бах — вспышка! Девица кричала что-то неразборчивое, а кадет с натугой поворачивал плюющуюся огнём турель, вслед за расходящимися в разные стрекозами — они так и не успели пустить в ход метатели. Вот правая "Стрекоза" будто споткнулась, кувыркнулась и сломанной куклой полетела вниз.

— Одна есть! — не помня себя от восторга заорал гардемарин, поворачивая митральезу вслед за последней уцелевшей тварью.

После очередного рывка, потроха адской машины отозвались каким-то другим лязгом, а рычаг, дойдя до крайней задней точки, так в ней и остался — хотя девушка и пыталась честно дергать его, проклятое приспособление не желало возвращаться на место. "Стрекоза" тем временем метнулась из стороны в сторону и с набором высоты пошла в сторону. Повторит заход? Или самоубийц нет? Стволы револьверной пушки клацали, проворачиваясь вхолостую — Катерина старательно крутила приводной рычаг.

-Да оставь ты его в покое!!! Не видишь — обойма кончилась! Вон там, на переборке, в боеукладке... тащи сюда! — Алёша ткнул пальцем в ящик позади орудия. Там медно блестели обоймы полуторадюймовых патронов.

-Да не стой, как три тополя на бульваре, ДАВАЙ, Я СКАЗАЛ, ОБОЙМУ, ДУРА!!!!

А вот это он зря сказал. Вокруг могли рушиться империи, погибать дирижабли, но сносить вот такого обращения Катя больше не желала. Она оставила в покое поганый агрегат, повернулась к обнаглевшему кадету и от души хлестнула его по физиономии, вложив в эту пощечину все свое возмущение и досаду по поводу тот, как отвратительно завершилось столь приятное ещё недавно путешествие. Голова гардемарина мотнулась влево, и он, видимо от неожиданности попятился, и, запутавшись в ножнах палаша, самым нелепым образом полетел задницей на пол. Приземлившись, Алёша уставился на соратницу с таким недоумением и испугом, как будто увидел призрак зверски замученного императора Григория. Это было так уморительно, что с Кати разом слетели и страх и раздражение, и девушка безудержно расхохоталась.

* * *

Город горел. Пытали залитые пиростуднем кварталы; огонь с треском пожирал крыши портовых пакгаузов, выстроенных из синеватого, лучшего качества, кирпича. Рушились в снопах искр в деревянные причальные мачты и ангары Второго воздушного флота, и только Главная мачта, нерушимо склёпанная из железных ферм, не обращала внимания на напасти, обрушившиеся на Туманную Гавань.

Вдобавок к прочим бедам, лопнули гигантские тускло-серые баки газгольдеров, и мета-газ, который в латентном состоянии заметно тяжелее воздуха, потёк с возвышенной, промышленной части города вниз, на жилые кварталы. Мета-газ не ядовит и начисто лишён запаха; будь это иначе, команды дирижаблей не расставались бы с противогазными масками. Но, обладая высокой плотностью, эта субстанция скапливалась в низменностях, доверху заполняя застроенные хибарами овраги рабочих окраин.

При этом она, разумеется, вытесняла воздух, и люди задыхались, не в силах понять, отчего это судорожные вдохи ничего не им, кроме раздирающей боли в лёгких?

Сбросив "огненные капли" и бомбы на заранее намеченные цели — главными были сооружения порта и базы Второго Воздушного, — конфедератские звенья прошлись над улицами. Метатели режущих дисков бездействовали, тратить боезапас диски на беспорядочно мечущихся обывателей — верх глупости; зато "стрекозы", которыми управляли люди, а не наездники-инри, оторвались по-полной.

Излюбленное оружие человеческих пилотов-конфедератов, "грозовые трубы" подвешивались под "стрекоз" связками по три штуки. При выстреле лёгкая фибровая труба выбрасывала длинную, в три фута длиной, ракету. Пороховой "движок" работал всего-навсего пару секунд; после того, как он догорал до донца, воспламенялся вышибной заряд — и выбрасывал вперёд узкий конус круглых свинцовых пуль. Картечь эта не теряла убойной силы ещё метров двести, гарантированно превращая в решето любой не защищённый бронёй объект, имевший несчастье попасть в зону поражения.

Конфедераты обычно выстреливали "грозовые трубы" по две зараз, и не отдельными машинами, а тройным залпом звена. Признанная тактика имперских крыланов заключалась в действии сомкнутыми, плотными клиньями — именно стрельба по таким боевым порядкам и давала наилучший результат. "Грозовики" были вполне эффективным оружие и против дирижаблей — снопы картечи в хлам, в оба борта, дырявили воздушные корабли, заставляя их стремительно терять мета-газ.

От пилотов требовался лишь точный расчёт дистанции залпа — обычно ракета, прежде чем выдать сноп свинца, пролетала около двухсот футов, так что стрелять рекомендовалось с дистанции, в полтора раза большей, точно рассчитывая упреждение. Это доставляло немало трудностей в маневренном бою, но там пилоты привыкли полагаться на дискомёты.

Для охоты за воздушными кораблями имелись так называемые "длинные молнии" — эти ракеты взрывались, пролетев около полутора тысяч футов. Разброс они давали очень большой, что делало стрельбу по юрким крыланам пустым занятием, зато против гигантских сигар дирижаблей это было самое то.

По земле целям, и особенно, по живой силе, "грозовики" и "длинные молнии" работали с убийственной эффективностью. Вот и сейчас — картечь свинцовой метлой прошлась по улицам Туманной гавани, заполняя город кровавым хаосом.

Отработав по назначенным целям, ударные крылья стали набирать высоту и выстраиваться в ордер отхода к облачникам. Приказ выполнен, и никто из пилотов, — будь то вопящие от восторга южане, будь то непроницаемо хладнокровные инри, — еще не знал, что возвращаться им, собственно, уже некуда.

* * *

— Развернуть авангард строем фронта! Второй эшелон — всплыть на тысячу футов, подготовить к сбросу вторую волну!

Ловушка была выстроена умело — и захлопнулась, стоило наглой, самоуверенной мыши сунулть в неё остренькую мордочку. Наживка оказалась, что и говорить, вкусной: мета-газовые заводы, ангары Второго Воздушного флота, великокняжеский клиперский отряд. Мирным улицам и портовым сооружениям Туманной Гавани предстояло корчиться в огне, наверняка будут большие жертвы..

Но раны, нанесённые второму по величине городу Империи — это не такая уж дорогая цена за шанс поймать Армаду Конфедерации со "спущенными штанами", как любят говорить выходцы с плавучих островов, потомки бесцеремонных янки. Сбросив атакующие волны своих непревзойдённых "виверн" в конфигурации для удара по наземным целям, максимум, по большим транспортным кораблям, неприятель до предела ослабил воздушный патруль. Три-четыре "стрекозы", болтающиеся вокруг строя воздушных кораблей — вот и всё, с чем предстоит столкнуться пилотам передовых эскадронов. "Осы" сопровождения порвут прикрытие Армады на тряпки, а заодно — оттянут на себя огонь бортового вооружения облачников; и тогда с высоты на них обрушится ударная волна. Сначала на цель выйдут "кальмары" с зажигательными ракетами; мета-газ в баллонах, понятное дело, не горюч, зато оболочка воздушных кораблей — лакомая пища для огня. Потом подтянутся тяжёлые "нетопыри"; их задача — неторопливо зайти вдоль огромных сигар воздушных кораблей, и засыпать их по всей длине мелкими бомбочками из подвесных контейнеров. Эти снаряды оснащены четырьмя парами загнутых крючьев каждый — ударяясь об оболочку, они, при удачном раскладе, цепляются за ткань, а там и срабатывают взрыватели. К сожалению, большинство опасных "гостинцев", попадая по касательной, отскакивают от упругих боков воздушных кораблей и пропадают зря. А потому — нужен удачный заход по меньшей мере двух звеньев, шести аппаратов, чтобы облачник всерьёз лишился плавучести.

"Засадный полк" Имперского Второго Флота вышел на цель со стороны океана. Само по себе это достаточно необычно — оттуда полагалось явиться агрессорам. Но — так уж случилось, что сегодня роли поменялись; Армада Конфедерации нанесла удар со стороны Загорья, непроходимых, дождевых лесов, отделённых от обжитого побережья горным хребтом; караулившие их имперцы наоборот, подняли воздушные корабли с трёх больших плавучих островах, которые специально для этой цели подогнали к Южному побережью. Разведчики конфедератов хорошо справились с поставленной им задачей — одиночные "стрекозы", почти невидимые со своими прозрачными маховыми мембранами, обшарили всё Побережье но не нашли никаких признаков активности ударных соединений Флота. Кто ж мог знать, что военные строители уже две недели как лихорадочно сооружали на плавучих островах причальные мачты и временные склады; что дирижабли перебрасывали туда чуть ли не по одному, или, в крайнем случае, звеньями. А сами строители, закончившие работы на островах, проклинали свою судьбу -им предстояло до окончания операции болтаться по океану в трюмах грузовых пароходов — уровень обеспечения секретности был высочайшим.

И вот — сработало! Два ударных соединения Второго флота зубьями гигантских клещей, чьи ручки находились далеко над океаном, сжали вражескую Армаду. И та треснула — сначала посыпались на землю "стрекозы" воздушного патруля, а потом, один за другим стали покидать ордер эскадры величественные воздушные гиганты. Охваченные пламенем, теряя мета-газ из распоротых оболочек, они тонули — шли к земле, кто медленно, величаво, на ровном киле, кто заваливаясь на борт или утыкаясь в грунт вертикально, носом вниз...

Потери, конечно, были огромны. Из первой волны вернулось не более четверти крыланов — в глазах пилотов отражался ад, из которого им посчастливилось вырваться. Палубные команды вытаскивали счастливчиков из коконов, а искалеченных "нетопырей", "кальмаров", "ос" сбрасывали вниз, чтобы освободить место для других — с ремонтом вернувшихся аппаратов возиться, как правило, не имело смысла. Вторая волна была готова в кратчайшие сроки, но ей достались одни объедки — несколько потерявших ход облачников, да бестолково мечущиеся в точке рандеву "виверны" ударных крыльев, расстрелявшие боекомплект по наземным целям.

На земле конфедераты сумели уничтожить лишь три старых корабля — их нарочно оставили в базе, чтобы разведчики противника могли увидеть их, висящими у причальных мачт. Остальные потери — транспорта, ангары, газгольдеры — представляли, разумеется, немалую ценность, но не шли ни в какое сравнение с ущербом, который удалось нанести лучшему ударному соединению врага. Под удар "виверн" попал так же самый крупный лайнер "Западных линий" — истерзанный режущими дисками, он сейчас беспомощно дрейфовал в сторону океана, медленно теряя высоту.

Выслушивая доклад, штандарт-адмиралслегка дернул уголком рта. Флаг-офицер немедленно встревожился — шеф отличался крайне скверным характером, а ведь лейтнанту волей-неволей приъодилось сейчас рапортовать об упущениях, пусть и допущенных кем-то другим. Штандарт-адмирал же досадовал на свербящий зуд в левой. Отсутствующей кисти куки, чуть выше запястья, там где семь лет назад врезался в сустав бритвенно-острый клинок инри-абордажника. Неужели — опять война? Что ж, флот, как всегда готов.

Доклад, тем не менее, добавлял свою тольку раздражения и досады. Помочь коммерческому судну было невозможно — Второй Флот разворачивал боевые порядки над хребтом, в ожидании второго удара Армады, да и что могли сделать боевые корабли для спасения терпящего бедствие лайнера? Внутренняя акватория Туманной Гавани была заперта — в канале, соединяющем закрытую гавань с внешним рейдом сел на грунт флагманский клипер Великого князя, надёжно загороди проход всем судам крупнее портового буксира.