И целого мира мало.

Так закончилось таинство. И началась жизнь Ричарда I, короля Палаэдры.

Уголь в ледяной чаше загорелся белым пламенем по слову Чародея, а вместе с ним и младенец, сгоревший дотла.

— Что вы делаете?! Что вы наделали! — закричала Лира.

Чародей вскинул к небу руку. Уголь загорелся снова, но в этот раз вместе с пером. И, как только он потух, в чаше остался лежать только маленький мальчик.

Чародей поднял его вверх на своих руках.

— Восстань же, младенец! Восстань, Чезаре, из пламени и дыма, из льда и кости! Славься, мальчик мой! Славься!

Так закончилось другое таинство. И началась жизнь Чезаре, мальчика, изменившего мир.

* * * * *

После наречения во дворце началось празднество. Многие наконец выразили свою радость искренно, то есть напились в стельку. Тостам не было конца, как не было конца выпивке и еде. Хотя, некоторые были откровенно раздосадованы отсутствием креветок.

Не все, однако, задержались до конца пира, и ушли, закончив все свои дела с Эриком и королём, которые, в основном, ограничивались жалобами. Эрик так и не поел как следует, а выпить ему удалось лишь глоток вина, и то по пути разлив бокал, где оно находилось.

В целом, всё прошло как нельзя удачно.

Вот, уже поздно вечером, когда остались только гости с явными аномалиями — выпив около бочонка вина, пива, эля и прочей выпивки, они до сих пор оставались на ногах. Ну, или на стуле, не суть.

Тогда король отошёл на какое-то время от стола. А, если быть точным, то отошёл он на один из бастионов дворца.

Там его уже ждал сер Генрих.

— Знатная была попойка, да? — спросил тот Кристофа.

— О, да! — ответил король, потянувшись — Ты помнишь, когда мы в последний раз только и делали целый день, что пили и ели?

— Не поверишь — нет!

Они рассмеялись .

— Ха, да... — тут Кристоф помрачнел, — Итак...

— Ты уверен, что стоит обсуждать это сейчас? Может, лучше позже, на трезвую голову?

— Я не так уж и пьян, Генри. Итак, может, ты мне расскажешь об изначальной цели своего визита?

Генрих вздохнул и облокотился о стену бастиона. Он смотрел на север, туда, в сторону Марки и границы.

— Опять проблемы с Некросом? — спросил его король.

— С ним всегда проблемы, Крис, — он опять вздохнул, на этот раз тяжелее, — Не в этом дело. Не в этот раз, чтоб его.

-Так что же, собственно, происходит?

— Не пойми что, честно тебе скажу! Ничего определённого. Волнения на всей границе, от Марки до графства Родриг.

— Волнения? Какие ещё волнения? Восстания, бунты?

— Нет, нет. Такого ещё не было, но такое чувство, что к этому идёт. Люди стали жить в страхе. Всякая нечисть, разумная и нет, уже излазила границу вдоль и поперёк. Не сказать, что она организована, или что-то типа того. Её просто стало больше. Разбойников тоже. Последние обнаглели настолько, что начали захватывать укрепления, башни сторожевые и всё в таком духе... Людям страшно выходить за пределы своей деревни или города. Они стали более замкнутыми, более агрессивными. И при всём при этом — ересь!

— Ересь?

— Ну... не то чтобы настоящая, с огромным размахом, кострами, смертоубийствами и прочим. Всё чаще появляются всякие проходимцы, смущающие народ. Больше магов, ведьм и других. Причём, по докладам, не все из них мелкая шваль, только искорками умеющая бросаться. Среди них есть такие, которые могут магией заставить человека творить жуткие вещи, призывать страшных существ, и "искорки" которых могут разрушить целый дом за один раз.

— Больше плохого, меньше хорошего.

— Да... то есть, не совсем. Мы усиливаем охраны замков, посылаем небольшие войска в города и стражу в деревня. Но люди всё равно злятся. Они напряжены, как тетива лука перед выстрелом. Они начинают срываться, и... всей этой чертовщине должно быть какое-то объяснение, какой-то корень у этого должен быть, иначе никак, я чувствую.

— Так вот, из-за чего ко мне приехал мой рыцарь. Из-за чувств и догадок. Из-за пустых опасений.

— Я приехал сюда, сир, чтобы предупредить вас.

Кристоф взглянул на своего рыцаря исподлобья. Ни как смотрит друг на своего друга, а как хозяин смотрит на своего подчинённого. Как смотрит король.

— Хорошо. Тогда, спрошу тебя, были ли какие-то конкретные вещи? Были ли реальные волнения и реальные нападения людей на других, кроме разбойников?

— В пяти городах по линии границы были сожжены пятнадцать женщин. Тринадцать из них — ещё молоденькие девчушки. Знахарки, или далёкие от окружающих людей девушки, или просто не такие, как все. На них просто слили свою злость, попытались избавиться от напряжения, чтоб их. Эти женщины ни в чём не были повинны.

— Другие две?

— За ними числилось, как мне известно, ведовство и практика некоторых магических искусств. Но ничего серьёзного. Сир.

— Итак, ладно. Повод для беспокойства есть. Но ты уверен, что за всем этим что-то стоит?

— Да, сир.

— И отчего же ты так думаешь?

— Ой, да от много чего, ваше величество, — вдруг раздался голос неподалёку.

К ним приближался, потирая глаза, Эрик. Хотя, лучше будет сказать, плёлся.

— О, вот и малыш Эри, — слегка воскликнул Генрих.

— Я думал, ты уже давно спишь, — сказал Кристоф.

— Вы почти угадали, сир. Почти, правда-а-а-а... ох, кошмар какой.

Король не смог сдержать улыбку от зрелища зевающего Эрика. Всё напряжение как рукой сняло.

— Ты, кажется, начал объяснять...

— ... Почему сер Генри думает, что волнения организованы. Потому что, вы не поверите, они действительно организованы.

— Тебе уже успели всё рассказать? Быстро ты, однако.

— Работа такая. Ну, если конкретно: нападения бандитов, как я посмотрел, очень слажены и точны. Башни они захватывают в стратегически важных точках, а стоит подойти к ним на расстояние выстрела, как они тут же сматывают удочки. Причём за это время они успевают ограбить как нельзя вовремя пришедший караван. И, удивительно, какое совпадение, это иностранный караван. В большинстве случаев именно такие они и грабят. А это явно ухудшает наши отношения с тем же Великим Арканом.

— Хороший аргумент, Эри, умный мальчик, — пошутил Генри.

— Ты бы до такого не додумался, верно? — съязвил, ухмыляясь, Эрик.

— Согласен с Генрихом, — вставил слово король, — но что-то мне подсказывает, что это ещё не всё.

— Вы сама проницательность, сир, не устаю повторять. Те самые "еретики" — маги или жрецы в основном Хаоса. Каждый из них обходит каждый город границы, где распространяют, не слишком умело, но достаточно эффективно, свои учения. Причём тайно, в основном. И ведьм становится больше неспроста. Угадайте, кто подстрекал людей к сожжению тех самых невинных девушек?

— Боже...

— Да, да, сир, это действительно ужасно.

— Ты так осведомлён, — заметил Генри.

— Повторюсь — работа такая.

— Хорошо, теперь мне известно достаточно, чтобы начать против этого ответные действия. Для начала составим план.

— Как оригинально, сир.

— Заткнись, Эри, — сказал рыцарь.

— Молчу, молчу.

— Итак, — продолжил король, — нужно прояснить — у них есть какой-то штаб?

— Нет, ваше величество, у них нет такого места, куда можно прийти и перебить там всех.

— Куда можно прийти, и отрезать змее голову.

— Жаль, но нет, сир. У них очень сложна система связи. Они общаются либо письмами, доставляемыми особыми гонцами, либо собираясь парами. Так их почти невозможно отследить.

— Да как так вообще можно чем-то управлять! — воскликнул Генрих.

— Правильно подмечено, Генри. Насколько мне известно, раз в год они собираются в заранее оговорённом месте, где составляют план действий на весь период до следующего такого собрания. Это называется шабашем.

— Куча колдунов, ведьм, разбойников и прочей нечисти, — сказал король, — О таком рассказывают сказки.

— Собрания существуют, сир, как бы они не назывались.

— Понимаю. Что же, где именно они собираются?

— Об этом сообщается где-то за месяц до собрания.

— Зачем такой долгий срок? Это довольно рискованно.

Эрик скорбно вздохнул.

— Это время, за которое каждый из них сможет приехать.

— То есть?

— Они приходят со всех краев Палаэдры и даже за пределами его.

— Вот дерьмо... — вновь подметил Генрих.

— Какой размах! Ну что же, эта явная угроза. Хорошо, тогда когда этот "шабаш" будет происходить?

— Ну... мне точно не известно.

— А как же твоя работа, Эрик? — съязвил Генри.

— Обычно язвлю я, дружище, не надо воровать мои фишки.

— А какие предположения? — слегка раздражённо прервал их Кристоф.

— Есть два наиболее вероятных варианта. Либо осенью, в конце второго её месяца, либо весной, где-то через три месяца.

— Довольно скоро.

— Да, но, уверяю, я уложусь в сроки и узнаю место.

— Отлично, это будет твоим заданием.

— Заданием на дом?

— Заткнись.

— Ладно, ладно...

— Итак, — продолжил король, — теперь ты, Генри. Я присылаю тебе два полка своих отборных войск, для наведения порядка, и даю тебе полномочия официально размещать свои войска на территории городов за пределами Марки и занимать отдельные стратегические точки войсками, подчиняющиеся сугубо тебе. Также, разрешаю тебе увеличить количество дозорных на дорогах и сторожевых башнях за пределами Некросской Марки. Если понадобится, ты можешь строить башни и укрепления сам, и вновь за пределами Марки. Надеюсь, Генри, ты не будешь злоупотреблять этими полномочиями?

— Ни за что, сир! — твёрдо заверил короля рыцарь, — Я вас не подведу!

— Верю, верю, друг мой. И ещё — советую тебе как можно скорее приступить к действиям.

— Есть, сир!

— А мне кусочек пирожка не перепадёт? — осведомился Эрик.

— Я думал, у тебя всё есть. Шпионы, и всё такое.

— Ну... хотелось бы чего-то официального.

— А это нужно?

— Постоянно чувствую потребность в этом.

— Хорошо, никаких проблем. Можешь организовать... что там тебе нужно. Тайную полицию, скажем.

— Благодарю, ваше величество.

— Сир, — сказал Генрих, — я тогда уж лучше сразу поскачу улаживать дела.

— Да, как скажешь. В таком случае, до свиданья, друг мой!

— До свиданья, Крис! — с этими словами Генри накинулся на короля и заключил его в свои дружеские объятия.

— Пока-пока, Генри, — попрощался Эрик.

— Пока, Эрик! А нет, стоп, подожди, — он подошёл к своему другу, улыбаясь во весь рот, — У тебя упала пуговица!

— А, нет, она не могла упасть.

— А ты посмотри...

— Я в халате, Генри, и я уже замерзаю, если интересно.

Только тут рыцарь обратил вниманье на внешний вид Эрика. И тотчас рассмеялся. Они также обнялись. Затем, перед тем как скрыться, он отдал на прощанье честь королю.

Советник сказал:

— С вами не прощаюсь, сир.

После чего скрылся за другой дверью.

А Кристоф остался. Совсем ненадолго — чтобы полюбоваться чистым морозным небом, едва освещающимся солнцем, заходящим за горами. Затем он вернулся в свою комнату. В свою постель. К своей жене и своему сына.

Затем он уснул, чистым и спокойным сном.

— Если мне когда-нибудь придётся нарекать ребёнка — я обойдусь холодной водой...

Это было последнее, что сказала Лира Чародею. С тех пор она не могла даже спокойно смотреть на него.

Он сжёг ребёнка. Она видела пламя, видела пепел, оставшийся от маленького Чезаре. А затем он воскрес, по-другому не скажешь. Он умер, а затем восстал из небытия у неё на глазах. Такие вещи не проходят бесследно. После она начала действительно бояться его. Может, он действительно один из Лордов Хаоса, пришедший из легенд?

Ведьма просыпалась ночью в холодном поту, видя во сне маленького мальчика, всего лишь младенца. Он лежал на руках Чародея. Маг бросил Чезаре в угли. Те вмиг вспыхнули, и от мальчика остался лишь пепел. А затем мальчик снова появился из огня. Чародей взял его на руки. Лицо младенца было таким спокойным, умиротворённым, а глаза был закрыты, такое чувство, словно он спит... но он не спал.

И вдруг Чезаре начал взрослеть, буквально на руках у мага. И вот, из совсем маленького мальчика он стал сначала юношей, затем мужчиной и стариком.

Он открыл глаза. И сгорел. На этот раз навсегда.

А лицо Чародея ничего не выражало. Каменные глаза смотрели на Чезаре с непроницаемым холодом, и лишь едва заметный интерес можно было увидеть в них. И отблески огня.

Этот кошмар каждый день снился Лире на протяжении двух месяцев. Всё это время она обращалась с младенцем, будто он вот-вот сгорит снова. Она искренне боялась за него, как ни за кого и ни за что в жизни не боялась. Но он оставался цел. И это постепенно начало развеивать её кошмары.

Только глаза Чародея оставались такими же холодными, как во сне. А когда он сидел возле камина, в них отражался огонь. Лира в такие минуты отворачивалась от него. Он замечал это, но ничего не предпринимал. Ему было всё равно. По крайней мере, на первый взгляд.

Чародей также замечал и молчание Лиры, но не навязывал ей своё общество. Он только и делал, что целыми днями читал книги, дома или на улице, несмотря на холод. Иногда совершал небольшие прогулки по окрестностям. И, довольно редко, когда заканчивалась еда, он уходил бывало на день-другой, и возвращался обычно с очень большим запасом продуктов и некоторых других вещей, так, мелочью. После, как всегда ничего не сказав, он снова уходил, уже на более долгий срок. Лире и в голову не приходило расспрашивать его об этом.

Она часто подумывала о побеге, надо сказать. Но ничего так и не предпринимала — воображение рисовало ей картину, как её тело обхватывает пламя, лишь по щелчку его пальцев. Даже когда маг уходил надолго, она думала, что он будет преследовать её. И найдёт.

Со временем, конечно, такие мысли начали уходить. Она вообще перестала думать о побеге, и такая жизнь даже стала устраивать Лиру. На смену мрачным мыслям пришли другие, вроде "Почему это я постоянно работаю, а этот "Маркс" ничего не делает?" Однако вслух задать подобные вопросы, естественно, не осмеливалась.

Так протекала жизнь ведьмы и Чародея на протяжении трёх месяцев.

А после, в сущности, всего лишь за один месяц, пришла весна, почти полностью развеяв мрачные мысли Лиры. Чародей стал чаще бывать на воздухе и... и, собственно, всё. Других изменений в нём не наблюдалось. Ведьма очень удивилась бы, если было бы иначе.

И однажды утром ей пришло письмо. Неожиданное, но Лира сразу поняла, от кого оно. Не каждое послание приносит ворон. Она не ждала письмо, хотя ей, как ведьме, следовало бы.

Об этом нужно было бы поговорить с магом, но она не знала, стоит ли делать это. Всё-таки, какой-то страх в ней остался. Однако, сама не зная, почему, она всё же решила спросить у него это.

Чародей сидел под своим дубом, погружённый в свои думы, задавая себе всё тот же вопрос, который задал себе три месяца назад. Но никак не мог найти устраивающего его ответа. Он смотрел куда-то вдаль, в покрытые молодой зеленью луга, и глубоко вдохнул свежий весенний воздух. Чародей редко позволял себе расслабляться, однако сейчас он допустил такую слабость.