Ваше благородие 3 (Правитель)

На этом фоне зашевелились жители иранского Северного Азербайджана, разделенные Араксом со своей праматерью. В Турции активизировались курды, которых разделили на несколько частей. На Кавказе воспряли армяне, мечтающие о воссоздании Великой Армении, вспоминая, что Ноев ковчег во время Всемирного потопа причалил к горе Арарат и Армения была центром христианства.

Можно по-разному оценивать создавшуюся ситуацию. Две бомбы с тикающими взрывателями могут взорвать весь мир и локальный конфликт превратится в мировой, да причем такой, что во всем мире может не остаться камня на камне.

Это понимали практически все, но никто не делал первого шага, кроме России, которая вежливо обходила оккупантов на своих бывших территориях и делала вид, что никого кроме нее вокруг нет.

Российские пограничники перекрыли пути подвоза материальных средств оккупационным частям, а гарнизоны встали на защиту местного населения, которое пытались грабить оккупанты. Все понимали, что достаточно одной искры, чтобы оккупантов просто порвали на части, и сами они понимали, что находятся на пороховом складе с металлическими подковками на сапогах.

Без объявлений и демаршей оккупационные части стали выходить с территории Кавказа и Туркестана. Пограничники не препятствовали их переходу через границу на свою территорию. Вернувшиеся пограничные комиссары фиксировали восстановление статус-кво в подведомственных им районах и продолжили свою работу так, как будто не было никакого перерыва на несколько лет.

В дипломатии мы обошлись без угрожающих нот и протестов и продолжили обычную работу, как будто ничего не произошло. Две комиссии приступили к работе по уточнению имеющихся договоров о дружбе и сотрудничестве с сопредельными странами.

Мир облегченно вздохнул от пронесшейся мимо опасности мирового пожара, но все равно у этого мира чувствовалось чувство разочарования от того, что все ждали стихии, а никакого пожара так и не состоялось. Как это у Салтыкова-Щедрина? От него ждали кровопролития, а он взял и чижика съел.

Среди разочарованных были и наши военные. Мы их готовили к войне, а им не пришлось повоевать. Получилось, как в одном из моих старых гусарских стихотворений:

И нет войны для честной славы,

Но льется реками вино,

Качались храмы златоглавы

И дамы в красном кимоно.

По результатам операции было проведено расширенное совещание. Отмечены четкое выполнение основных пунктов операции, высокая боевая и моральная подготовка личного состава и офицеров, умелое руководство войсками и администрациями на местах. В расширенном приказе практически не осталось не отмеченных орденами, медалями, подарками, чинами и должностями военнослужащих. И армия испытала чувство глубокого удовлетворения.

Глава 8

Кроме совещания, больших торжеств по возвращению Кавказа и Туркестана не проводилось. Для чего? Показать свою силу? Так силу показывают не кулаками, а соблюдением законов. Правопорядком.

Если власть начинает махать мечом направо и налево, не разбирая, кто правый, а кто виноватый, то это и есть главный показатель того, что власть пошатнулась настолько, что для нее основным врагом стал весь народ и она стала врагом для своего народа.

В моей первой жизни такое уже было. Самым ясным описанием того времени был стишок неизвестного поэта: "Царь и испугался, издал Манифест, мертвым свобода, живых — под арест".

Баррикады в Москве на Пресне и народные дружинники в борьбе за свободу. Лейб-гвардии Семеновский полк, умывшийся народной кровью. Тогда палачей стали называть семеновцами, и палачи очень обижались на это, говоря, что они госслужащие, приводящие приговоры в исполнение, а не убийцы в царевой форме и с царевыми винтовками и патронами.

Потом появились столыпинские галстуки и столыпинские вагоны. Потом эти галстуки обернутся геноцидом образованной части страны.

Для тех, кто имел счастье избежать Великой пролетарской революции, которую сами большевики называли Октябрьский переворот, столыпинские галстуки — это веревочные петли, на которых вешали революционеров. Старый принцип: посеешь ветер, пожнешь бурю. Наступишь на букашку в прошлом, в будущем будет Всемирный потоп. А какая эволюция произойдет от одного повешенного? Геноцид! И он пришел. И в этом геноциде принимали участие все. Те, кто писал доносы, те, кто приезжал по ночам для арестов и обысков, те, кто фабриковал дела, те, кто пытал арестованных, те, кто изображал законность, те, кто судил, те, кто расстреливал, те, кто с удовольствием принимал передачи для давно расстрелянных людей, те, кто зажимал уши, те, кто читал пропагандистские прокламации и ходил на митинги с требованием расстрелять врагов народа, те, кто были в ленинском коммунистическом союзе молодежи и ленинской коммунистической партии, те, кто доносил на своих родителей, те, кто отказывался от них и менял фамилии и вообще, в стране было меньше одного процента тех, кто оказался не запятнан в невинной крови.

В той стране, где мы сейчас все вместе живем, не было коммунистической революции и коммунистического террора, но их отзвуки доносятся до нас из далеких и неведомых времен.

Нашей основной задачей является избежание распада Российской империи. Все империи распались в конце кратковременной, но все же Первой мировой войны. Британская, Османская, Германская, Австро-Венгрия. Франция не была империей, но потеряла часть колоний и уменьшила свой вес.

Соединенные Штаты Америки по сути своей являются империей, объединяющей захваченные индейские царства, сейчас штаты, но империей не называются и распадаться не собираются. И самоназвание у всех — американцы. В последние декады двадцатого века у них появилось новое самоназвание части жителей — афроамериканцы. А вот это очень опасно для единства государства. Правда, они это ни хрена не понимают, потому что вслед за афроамериканцами появятся арабоамериканцы, чайноамериканцы, латиноамериканцы, укроамериканцы и руссоамериканцы. И все потребуют своей автономии.

Пока же американское правительство учредило национальный праздник отмены рабства и подало пример в стоянии на коленях перед афроамериканцами, вымаливая у них прощение за годы рабства. Не нужно стоять на коленях. Нужно все вернуть в исходное положение. Statum redire. Всех бывших рабов вернуть на свою родину с материальной компенсацией и с полученными знаниям для развития отсталых районов Африки.

В той же Америке можно получить срок за то, что афроамериканца назовут негром. А вот что делать с жителями Нигерии? Им что, название страны нужно менять или свое самоназвание?

Если так дальше пойдет, то вопрос защиты зебр будет вынесен на заседание Генеральной ассамблеи ООН, потому что обе толерантные стороны могут вывести под корень этот вид животных. Спросите, почему? Объясняю. Афроамериканцы будут ненавидеть это животное, потому что оно своими белыми полосами предает их вид. Белые тоже будут ненавидеть потому, что белое животное черными полосами предает их вид. Хорошо, если это останется шуткой, но во всех шутках есть огромная доля правды.

Другая часть национального вопроса, которая особенно относится к России. Назовите еврея евреем и будете его вечным врагом. Или мерю мерей. Удмурта вотяком. Чечена чеченом. Осетина осетином. Или по Пушкину человека, живущего в "приюте убогого чухонца". Странно звучит возглас: "Вася, к тебе какой-то осетин пришел", но зато никак не странно звучит: "Махмуд, к тебе какой-то русский пришел".

Я вам еще скажу, что если турка назвать турком, то он на вас кровно обидится, потому что почувствует, что вы сравниваете его с неграмотным кочевником-туркоманом, а он еще тот ариец, который ставил на колени весь Ближний Восток, Египет и Западную Европу.

И этот вопрос является самым основным в существовании Российской империи.

Первое — отказаться от названия Российская империя. Называть просто Россия, учитывая то, что на наиболее употребимом иностранном языке это будет иметь неблагозвучное название Раша. Моя страна — наша Раша. Гражданин России — рашист. По-другому сказать нельзя. Примерно, как житель Витебска называется витеблянином, а жительница этого города — витеблянка. У Наша — нашист. У Ваша — вашист. Можно оставить наименование Россия и всех называть русскими. Сразу вспоминается анекдот, как два японца едут в лифте с двумя грузинами. Ты знаешь, — говорит один японец другому, — для меня все эти русские на одно лицо.

В питерских подворотнях малыши бегают и кричат, кто как как обзывается, тот так и называется. А вот капитан Врунгель тот прямо сказал, как вы яхту назовете, так она и поплывет.

По-моему, много мудрить не надо. Название должно быть короткое и емкое — Русь. Житель Руси — рус. Кто не рус, тот не рус. Хочешь добавить что-то национальное к рус — добавляй. Только посмотри, как это звучать будет, потому что ты ославишь только сам себя, а не окончание — рус. Правда, сколько ни крути наше название на иностранный манер, в итоге все равно получается "Раш".

А еще надо нам установить праздник — День отмены крепостного рабства и отмечать его ежегодно третьего марта, поминая, что до 1861 года наша страна была такой же рабовладельческой страной, как и Америка. И каждый должен по-своему относиться к тетеретикам (специально неправильно пишу слово теоретик), которые пишут, что крепостное право было скрепой, укреплявшей наше государство.

Глава 9

Вопрос о переименовании страны вылился в широкую дискуссию. Дискуссия — это очень мягко сказано. Дискутировали чисто по-русски, аргументы заканчивались быстро, зато всегда наготове кулаки. Причем в большинстве дрались не по злобе, а по идеологическим соображениям. Из чего следует, что все гражданские войны являются наиболее жестокими и бессмысленными из всех типов войн.

Мировые судьи не успевали рассматривать дела и большинство дел завершалось взаимным примирением и отсутствием у сторон претензий друг к другу. Рассказывали, что участники массовых драк из суда вместе шли куда-нибудь в питейное заведение, это по-старому, по-современному — в ресторан или в кафе и сами удивлялись тому, с какого бодуна они сцепились на кулаках.

Стихийные митинги возникали повсюду под присмотром полицейских чинов и заканчивались, как правило, принятием резолюции о новом наименовании России.

Недавно появившиеся социологи произвели опросы населения и оказалось, что примерно половина опрошенных считает, что при крепостном праве было больше порядка и Россия была великой и непобедимой.

Марш Российской армии от западных границ до Москвы и сдача златоглавой первой столицы Наполеону были высшим проявлением стратегического гения фельдмаршала Кутузова, спасшего страну от супостата. Но за границу России Кутузов войска не повел. Лег в постель и помер.

На втором месте оказался я. К моему сильному удивлению. В заслугу мне ставили объединение всех ветвей власти под своей эгидой и делегирование широких полномочий исполнительной власти для реализации стратегических направлений развития страны, развитие демократии и вывод страны в число передовых и промышленно развитых стран.

Кто-кто, а мы в первой моей жизни это уже проходили, льстецы придворные и уличные убеждали властителя в том, что он есть Бог и все его слова божественное откровение. И сразу армия писателей бросалась собирать воспоминания очевидцев и свидетелей божественных откровений и чудесного исцеления калек и слепых, увидевших свет будущего и вступивших в коммунистическую партию по партийному призыву. Всех, кто сомневался в божественном, направляли в концлагеря и расстреливали в оврагах.

Где-то в первой жизни читал небольшое стихотворение:

Я не верю тебе, Россия,

За свободой всегда ГУЛАГ

И партиец царя спесивый

На петличку нацепит флаг.

Снова будет статья шестая,

Беспартийный — значит враг,

И дзержинцев веселая стая

Несогласных потащит в овраг.

Что с Россией ни делай, история все равно стремится повернуть страну-машину в набитую колею массовых репрессий.

То ли я сглазил, то ли еще-что, но ко мне на прием напросился наследник издательского дома Сытина. Ну, как не принять человека, потомка известного просветителя, печатавшего гениальные тексты наших писателей и издавшего военную энциклопедию.

Глава 10

Встреча с издателем подстегнула меня к более решительным действиям. Чего угодно я ожидал, но не этого. Потомок Сытина принес макет книги, по сравнению с которой Библия и другие священные тексты выглядели брошюрками периода ликвидации неграмотности в царской России в моей первой жизни. Это был фолиант, весом килограммов в пятнадцать, отделанный золотом, платиной и самоцветными каменьями. В книге описывалось мое Божественное происхождение от простых по происхождению родителей путем генетической обработки семени моего родителя и Божественного сохранения беременности моей матери. Жуть, одним словом.

— Для чего это Вам нужно? — спросил я потом издателя.

— Я чувствую божественное откровение и приказ свыше, что именно я должен обожествить Вашу личность, — сказал молодой человек.

— А чем вы это можете доказать? — спросил я, стараясь быть серьезным. Главное не засмеяться, чтобы человек не почувствовал, что у него сдвиг по фазе. Тогда он замыкается и перестает говорить.

В той же моей первой жизни мне доводилось беседовать с людьми, пытавшими нарушить государственную границу и уйти в одну из сопредельных стран. Времена тогда были жестокие и пограничники стреляли во всех, кого они не могли догнать и только пуля могла доказать, что "Границы СССР священны и неприкосновенны". Для этого пограничников учили стрелять как снайперов, что они и показали двадцать второго июня 1941 года на наших западных границах. А сейчас ответьте на один вопрос, что это за государство, когда желание поехать за границу карается смертью?

Мне тоже вспомнился один молодой человек, который окончил южное мореходное училище, приехавший на одну железнодорожную станцию, недалеко от начала Байкало-Амурской магистрали, разделся на окраине поселка и в трусах без майки решил одним махом совершить бросок на шестьдесят километров по тайге и уйти в коммунистический Китай.

Мы его поймали через три километра. Дальневосточные комары остановили его в самом начале славного пути. И он рассказал мне целую поэму о том, как священные голоса наставляли его на великий путь. И этот парнишка через каждые пять минут спрашивал меня:

— Вы мне не верите?

— Верю-верю, — говорил я и продолжал слушать, пытаясь выяснить, имеют ли слышимые им голоса материальную основу в виде наставника, который просил его помочь в чем-то.

Материального наставника не оказалось, но зато доктора сразу определили, кто он и взяли его на свое содержание и лечение.

Все это я вспоминал, слушая господина Сытина и глядя на мелованные страницы фолианта с иллюстрациями, которым место не в книге, а где-нибудь в музее.

— Мне кажется, что автор этой книги заслуживает себе право быть первосвященником и передатчиком божественной воли всем нам, его рабам? — спросил я.