На одном из всхолмий я увидел очертания двух фигур. Они идут навстречу мне. И кто они такие, хотелось бы знать? Здесь очень редко можно встретить кого-нибудь живого с признаками человека. Разве что маг, и то такой же студент, как и я. Но, во-первых, выпускников отправляют в путь с разными временными интервалами, а во-вторых, идти с кем-то еще возбраняется... Даже и не предположу, кем могут являться эти двое.
Встретились мы внизу, точно между раздутыми, покрытыми дерном пузырями.
— Так-так-так, — произнес первый. И одет он странно... В прошлом это была мантия, но теперь она подрезана до колена и ассоциируется с коротким плащом, но студента Академии не проведешь. Мимолетного сканирования Сетей хватило, чтобы понять: напротив меня стоит маг. Его спутник — повыше, покрупнее, но с удивительно маленькой головой и крысиным лицом. Неприятные глазки, вытянутый вперед нос и чуть выступающая верхняя губа. Самый настоящий Крыс. — Я же сказал, что студент, Орси!
— Какая удача, — пропищал Крыс. На поясе у него висят ножны, а выглядывающий эфес одноручного меча отполирован в достаточной мере, чтобы понять — его достают часто, очень часто. — Первый попавшийся и уже тот, кто нужен.
— Безумно рад, что пришелся как нельзя кстати, но, может, поделитесь своей радостью? А то я испытываю в ней острый недостаток.
— Я и Фульг — Союз Объединенных Сил! И мы еще заставим весь мир услышать о нас и никогда больше не забывать.
— Здорово. И сколько вас?
Крыс подался вперед и горделиво выпятил грудь.
— Я и Фульг — основатели великого Союза!
— Да понял я. С такими основателями ваш Союз, должно быть, огромен. Сколько же?
— Пока двое, маг, но скоро будет больше, много больше!
Я насторожен. Ох, не приведет наш разговор ни к чему хорошему. На непредвиденный случай я морально подготовился к поединку, но против двоих... О, Боги! У меня еще и зиалы где-то наполовину! Да что же все идет-то так вкривь!
— Перспектива это хорошо, — заметил я, оценивая мага.
Выглядит неряшливо, мантия тоже не внушает доверия, а иметь в спутниках подобного крысеныша — повод для чего-то большего, нежели подозрения.
— И ты нам поможешь, — сказал Фульг.
— Спасибо за доверие. Это огромная честь для меня и чудо как мило. В чем вам помочь? Смотрю, вы ребята серьезные.
Орси достал меч, а к ногам мага не пойми откуда прикатились небольшие камни и завели хоровод. Так, значит, каменщик. С этим могут возникнуть проблемы. Маги Земли, особенно на своей вотчине, мощны как никогда.
— В быстрой смерти!
Я сделал пару шагов назад и подвесил Каменную Ауру.
— Я согласен! Только поведайте, от чьей руки мне суждено погибнуть.
Спутники переглянулись.
— А пока вы думаете, скажите еще кое-что: по какой причине? Разве я перешел вам дорогу?
Слово взял Фульг.
— Хочешь знать, маг? Знай, что меня, Фульга Сильнейшего, отвергли на предпоследнем курсе, посчитав, что мои умения не соответствуют продолжению учебы! Меня выгнали как поганого щенка! Ты что, думаешь, я оставлю это просто так?
— Но ты же подписывал акт о недопущении злодеяний, разве нет?
Маг усмехнулся.
— Подписывал. Кто же отпустит меня, если не подпишу? Но какое это имеет значение? Куда мне податься, если вся моя жизнь была посвящена магии? Отца у меня нет, рукастым мне не сделаться. А оно и незачем, ведь в моем распоряжении сила земли! И раз повторные слушания невозможны из-за того, что отчисление произошло не во время экзамена, меня не могут взять обратно. Но я могущественен и силен. Гораздо сильнее многих тамошних выскочек! Мы с Орси не намерены оставлять это просто так. И раз уж не удалось нам, не удастся и другим!
Один из камушков раздулся до размера собаки и полетел в меня. Чего-то подобного я ожидал и "перехватил" структуру камня, вогнав ее в свою Каменную Ауру, которая, в отличие от снаряда, была магической и не уберегла бы от живой силы природы. Удар сотряс возникший каменный щит. Глыба взорвалась, во все стороны полетела крошка.
— Погоди, идиот! — накинулся на него я. — Что ты творишь? Не ты ли чуть ранее сказал, что подписывал акт о недопущении злодеяний? Ты дружишь с головой?!
— Еще как! А кто, интересно, узнает? Поблизости нет никого, слежка невозможна, так чего мне опасаться? Живым ты не уйдешь, а все, что от тебя останется, это порубленная на мелкие куски котлета. Да, Орси?
Крыс помахал мечом и направил кончик лезвия мне в грудь. Хвала Богам, я стою на пару шагов дальше, чем нужно. Что плести-то? Ума не приложу. Подготовим Оцепенение... Или нет? Зиала ограничена, не надейся на обилие заклинаний и долгий бой. Так нужно ли это Оцепенение?
— Тебе крупно повезло, колдун, — пискляво сообщил Орси. — Ты видишь зарождение величайшего Союза! Но вместе с тем огорчу тебя — больше ты не увидишь ничего. Мы с Фульгом нашли друг друга и поняли, что, объединившись, сможем воспротивиться режиму! И он, и я — отшельники, отбросы, оказавшиеся непригодными. Он не смог доучиться, а я с треском провалился на испытаниях вступления в ряды мангустов!
Я мало разбираюсь в военных умениях, но то, как он машет мечом, говорит об обратном — лезвие описывает ровные восьмерки; движения скупы, но точны. Попасть в гильдию мангустов можно двумя путями: имея за плечами обширный послужной список или же показав свои умения на вступительных испытаниях. В любом случае, то, что этот крысеныш их не прошел, играет мне на руку.
— Мы соединили две наши разбитые надежды и собрали их в одну — разбогатеть, грабя идущих из Академии олухов, и воссоздать свою могучую гильдию!
— Так гильдию или союз?
— Похоронное бюро! — рявкнул Фульг и трансформировал еще два камушка в здоровые колонны, несущиеся ко мне на манер тарана.
Я не уложился по времени, чтобы опередить его или попытаться поломать структуру заклинания на стадии зарождения. Ничего не осталось, кроме как выкрикнуть формулу, грубейшую формулу Преобразования Материи, и на пути страшных гигантских колонн выросла плотная травянистая стена. Зеленое полотно перемежается с темными, пропахшими землей корнями. Столкновение выдается тяжелым. Полотно затрещало, прогнулось; под напором снаряда достигшие максимального натяжения корни и травинки, искусственно удлиненные моим Преобразованием Материи, стали лопаться, точно струны. Я взмахнул рукой, и Воздушный Кулак ударил прямо в выпуклую "спину" живой стены. Колонны полетели назад словно пущенные из лука стрелы, но уже на полпути осыпались пылью.
— А ты настолько же силен, насколько и туп! — гаркнул я, но был вынужден отступить; справа на меня опускался меч.
Выходить из ситуации следует творчески, и я отдался наплыву, а он нетерпеливо ждал моего разрешения на своеволие. Подхваченный невидимыми крыльями, я испытал душевный подъем и не стал изобретать что-то красивое или сложное. Перед самым кулаком, что держит эфес, я создаю Воздушную Пружину, подпираемую незримым столбом. Рука упирается в Пружину и отлетает в нос несостоявшегося мангуста. Из носа забила кровь, а тяжелый эфес задел подбородок, размозжив его, как если бы тот был сделан из гипса. Под преисполненный боли ор мы продолжили магическую схватку с Фульгом.
Я не успел обратить на него внимание — земля под ногами пошатнулась и раздался взрыв. Из-под ног наружу, с недр глубин, вырвались массивные булыжники. Мне удалось отскочить, но я был скуп на скорость, за что и поплатился: один снаряд ощутимо задел бок, другой — локоть. Пока я приходил в себя, крысеныш умудрился, несмотря на увечье, юркнуть чуть ли не вплотную ко мне и облить меня, судя по запаху, маслом.
Что у него на уме? На-ка, дружок.
Волна Ветра, которую я пустил дугой через землю попала точно в глаза Орси и засыпала их пылью, лишив его на время способности действовать активно. А вот маг земли времени зря не терял: он встретил меня с зажатой в ладони кнутом с каменным набалдашником на конце. Фульг раскрутил кнут и рывком отправил навершие мне в грудь. Все, что я поспел, это нагнуться, а когда поднялся, камень уже описывал новые круги над головой мага. Стоять и дожидаться следующей попытки я не стал и собрался было сжечь его плеть, но на настоящий огонь ушло бы непозволительно много зиалы, а ее и так "на донышке". Вместо этого я создал тонкую Огненную Нить высокой температуры и "перерезал" плеть.
Поспешил. Недоглядение и халатность привели к тому, что план-то удался, но камень прилетел к ногам Орси, а тот не замедлил подхватить его и швырнуть в меня. На вторичный уворот не было ни сил, ни скорости, ни расстояния. Единственный выход — Деструктурирование. Последние мгновения. Промедли я еще один миг, и камень размозжил бы мою голову, но вместо этого он ударился о лоб и с тихим сухим треском упавшего на пол яйца осыпался вниз. Чтобы завершить дела с одним, надо обезвредить другого, в связи с чем я исподтишка кинул магический камень в Фульга, но в его середку замаскировал Оцепенение. Слеповерный каменщик играючи справился с простецким заклинанием, но его "начинку" не узрел и все равно бы не сориентировался. Маг встал столбом и не смог и пальцем шевельнуть. Этот отвлекающий маневр пришелся на руку Крысу; он выудил огнезию [Огнезия — магическое изделие, представляющее собой два полых шарика, внутри которых заключена жидкость, возгорающаяся при соединении с кислородом. Принцип работы прост: нужно стукнуть шарики друг о друга. Они разбиваются, и пролившаяся жидкость несколько секунд горит синеватым пламенем, нисколько не опаляя руки, так как быстро испаряется.] и щелкнул пальцами.
Скотина! Ты решил поджечь меня, как какой-то сорняк! Ну, стукай. Для тебя я найду еще кое-что из своих запасов.
Огонь облизнул пальцы Орси, но он не успел подбежать ко мне и подпалить мантию — я сделал загребающее движение двумя руками, и пламя сначала вытянулось прутиком, перетекло ко мне, а потом сформировалось в комок. Мангуст удивленно пискнул и побежал на меня. После того как я вплел в структуру Огненного Шара формулу удваивания, зависший на расстоянии пары шагов шар разбух и по моему приказу полетел навстречу Орси. Новый рев охватил весь овраг и эхо, пружиня от одного холма к другому, унеслось прочь.
Шар опалил ресницы, брови и все лицо Крыса вплоть до волос на голове Неприятный паленый запах вызвал легкий спазм, но я поборол его. Неудачник врезал макушку в траву и завертел ею туда-сюда, гася пламя. Я сделал движение пальцем, и горячие язычки перебросились на его одежду. Теперь уже завертелся сам недомангуст, а я занялся магом. Но там и заниматься-то было нечем — Оцепенение еще действует.
— Уважаемый Выпускной Совет, я прошу вас докончить мое дело и совершить суд над этими ренегатами!
Я вскинул руки. Вместе с этим движением и Фульга, и Орси стянули и прижали к земле тугие зеленые жгуты.
— А ты, заносчивый ублюдок, запомни, раз в свое время не доучился до того момента, когда рассказывают об Испытании. За выпускниками следит око, и покуда оно действует, Выпускному Совету видно все, что происходит со студентом. Учти это, когда будешь гнить в Циртобале, ожидая своей участи! А может тебя не удостоят такой чести, и Совет решит как-нибудь позабавиться и испытать свежеиспеченное заклинание. Передавай привет Тимби.
Закончив, я взял одноручный меч и ударом эфеса по затылку отправил несостоявшийся Союз в спячку.
* * *
Долго идти пустым я не смог и, выбрав место поукромнее, поспешил немного восстановиться. Рассиживаться пару часов не было ни времени, ни желания. Я рвусь в город.
Даже не знаю что сказать по всей ситуации с этими недотепами... Наличие таких вот бандитов радикальным образом огорчает. Это что-то новое! Если маги будут становиться эдакими налетчиками, мирных жителей почти не останется, а торговое сообщение между Келегалом и Ольгенферком пойдет крахом: к гестингам, вольникам и прочей приблуде добавятся и маги-разбойники, а это абсолютно недопустимо! Во что превратится Верхнее Полумирие? Я не хочу жить на снедаемом междоусобицами материке. Оттого, наверное, и не жалко тех двоих. А как все же с ними поступит Совет? А что если это вообще проверка? Фульг хоть и был дураком, но по его умению вести бой так сразу и не скажешь, что его отчислили за неуспеваемость...
Мои мысли прервал ритмичный гул, и чем дальше я шел, тем сильнее он становился. Непосвященный легко мог бы подумать, что где-то вдалеке осаждают замок, планомерно пробуя на вкус сомкнутые ворота крепости тараном. Иной, с более бурной фантазией, не исключил бы вероятность того, что у чего-нибудь гигантского вырезали сердце, и оно, еще бьющееся, разносит периодические звуки ударов. Мне показалось, будто кто-то невидимый парил около моих ушей и бил в барабаны.
Опустелая лощина плавно перешла в холмистую гряду, вспучившуюся, пузырящуюся, как растопленный шоколад. Щетинистая трава и редкие кустарники уступили место мягкому мху и острым серым камням, замшелым, неаккуратным, будто нарочито возложенным именно так, чтобы вызывать неприятные ощущения. Гул не прекращается; если сложить имеющиеся факты, то даже самый шкодливый студент, пусть и отучившийся без году неделю, сделает вывод — виновником сего вечернего резонанса являются тролли. Без исключений.
Тролли, или по-другому серый народ, вообще диковинные существа — ростом с полтора посоха [Посох — мера длины, равная примерно двум метрам.], напоминают ожившие камни, но не острые неаккуратные обломыши, а с более скругленными формами. Они вмещают в себя безумное количество жизненной энергии. Однако загвоздка — когда-то в силу своей тупости они не в состоянии были израсходовать весь заряд бодрости. Из-за его переизбытка они не имели возможности заснуть. Один человек с Нижнего Полумирия регулярно приезжал на соревнования по метанию курбовой печени. Маршрут его проходил через эти же самые места. Пойманный, он объяснил серому народу, что если хорошенько поработать перед сном, то спать будешь как убитый. Тролли решили проверить — и действительно! На радостях они отпустили путешественника, а сами как будто взглянули на мир по-новому. Оказывается, можно расширить хижину, соорудить частокол и вырыть удобные ямы, чтобы в жаркий день улечься на прохладную землю и блаженно уснуть. Но со временем их жилища стали удобны настолько, насколько позволил интеллект, трех рядов ограждения оказалось достаточно, и работы не осталось. Придумать что-то? Простите, но это тролли. Потому они стали устраивать пляски с чудаковатыми движениями и непонятной логикой. Поразительно, но серый народ сам додумался до такого. Но в это мало кто верит; ходит слух, будто через год тот же выходец из Нижнего Полумирия шел по старому знакомому пути. Его не забыли. Он не страшился быть плененным повторно и целенаправленно шел по пройденному маршруту, чтобы посмотреть, как же теперь живут тролли. Путешественник был убежден, что ему вознесут хвалу и будут неустанно благодарить. Но серый народ только пожаловался на неработающий метод и пригрозился убить иноземца, но тот выпутался и предложил троллям потанцевать. Они не поверили его словам, памятуя результат прошлогоднего совета, и сожрали несчастного. Но, как видно, рекомендацию решили опробовать. Пробуют по сей день. А ведь прошло немало лет. Тролли клятвенно убеждают, что создаваемый сильным топаньем ритм требует высокой концентрации, сосредоточенности, в силу чего убаюкивает их. Но мало кто верит. Как бы то ни было, ежедневные танцы перед сном непременно вгоняют троллей в усталость и порождают желание отдохнуть да поспать. Оно и понятно — попробуй потрясти такой тушей. А еще серый народ с наступлением двенадцати часов ночи превращается в камень. Справочники и великий бестиарий Ферленга, хранящийся в единственном и неповторимом экземпляре в Академии, гласят, что наступление нового дня тролли встречают будучи камнями. До сих пор остается загадкой, является ли тому основанием некое проклятие или же это особинка расы.
