— Обалдеть, люди уже в прямом смысле на шею сели, — проворчал он, но сталкивать не стал. Стоически выдержал мое теплое тело, даже не думавшее покидать плечи вампира. Так меня и донесли до сука, от взгляда вниз с которого, я зажмурилась и прижалась обратно к стволу.
— Да слезай ты уже, — возмутился он.
— Не-а, — я отчаянно замотала головой.
Он встал на сук и сдернул меня с шеи. Подол платья задрался и вампир расплылся в ехидной усмешке.
— А ноги действительно ничего так.
— Нахал! — щеки опалило стыдом и возмущением, и лес огласил звук звонкой пощечины.
Я обалдело смотрела на вампира, он не менее обалдело на меня, а на его щеке зарумянился след от моей пятерни. В темно-вишневых глазах сверкнули алые огоньки, и к моей шее метнулись тонкие длинные пальцы, с которых еще не исчезли когти. Но траектория изменилась, и меня вновь ухватили за шиворот.
— Ты-ы-ы, — протянуло взбешенное чудовище, — меня ударила. Ты меня ударила?!
— Квиты, — от страха я обнаглела еще больше. — Вы меня тоже ударили!
— Ты! Ударила! Меня!!!
— А нечего таращиться на мои ноги, это неприлично, — фыркнула я, с опаской поглядывая вниз и хаотично раздумывая, скинет или нет?
— Ты бессмертная что ли? — прошипели мне в лицо.
— А вы Вечного совсем не боитесь? — парировала я и снова поглядела вниз. — Отпустите меня, пожалуйста. Я не буду больше вас бить, если вы будете вести себя прилично.
Меня припечатали к стволу, и взбешенный вампир спрыгнул вниз, приземлился на корточки, распрямился и метнулся в заросли. Вскоре до меня донесся новый всплеск воя и рычания. Пар выпускает, поняла я. Бедные умертвия... Но лучше они, чем я. Мама, высоко-то как. Поскуливая, я сползла на сук, обняла ствол и закрыла глаза, ожидая возвращения своего душегуба-телохранителя.
* * *
Вернулся он, когда стало совсем темно. Легко и быстро влез по стволу, скользнул по мне взглядом и перебрался на другой сук. Я проводила его вопросительным взглядом, но на меня больше никто не смотрел. Вздохнув, я постаралась устроиться поудобней, и закрыла глаза. Сон не шел. Во-первых, было страшно свалиться во сне с дерева. А во-вторых, я хотела есть. Желудок уже давно урчал и требовал внимания к себе. Я уже много раз вспомнила, что отказалась поесть перед выездом и отругала себя за это. Вампир на мои вздохи по-прежнему не обращал внимания, и я решилась заговорить.
— Как есть хочется, — как бы между прочим сказала я.
Ответом мне была тишина, и я снова вздохнула.
— В дорожной суме лежат запасы.
— А сума на лошади, — послышался насмешливый ответ.
— Да, еды у нас нет, — с очередным вздохом констатировала я.
— Почему? — хмыкнул вампирюга. — У меня есть.
— Где? — оживилась я.
— Здесь, — он вывернулся с соседнего сука и сверкнул красными огоньками глаз.
— Я что ли? — догадалась я и насупилась. — Я защищена.
— Лиора, ты наивное дитя, — усмехнулся упырь. — Мне не нужно кусать тебя, достаточно просто пустить кровь. Зарезать, например.
— Это противоречит приказу Вечного, — ответила я, поежившись.
— Зато какой праздник для души, — он негромко засмеялся.
— За Грань так хочется? — нашла я аргумент в пользу своей жизни.
— Я там уже был, — вампир снова отвернулся. — Спи, — велел он раньше, чем я заинтересовалась последними словами своего провожатого.
Вновь закрыв глаза, я честно попыталась заснуть. Но вскоре их открыла и посмотрела на плечо телохранителя, видневшееся с другой ветки. Сцепив зубы, я мысленно помолилась Пресветлой и поползла к нему. Вампир вздрогнул, когда мои руки легли ему на плечи, я перебралась к нему и села рядом.
— Хоть ночью ты можешь оставить меня в покое? — спросил он, но, скорей, устало, чем сердито.
— Я боюсь упасть, — честно призналась я. — Что вы хотите, я всего лишь человек, — и обезоруживающе улыбнулась. — Можно я с вами рядом посижу?
— Сиди, — коротко ответил он и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от меня.
— Вы не поняли, я боюсь упасть. Давайте потерпим друг друга до рассвета, — попросила я.
— Я уже дал свое согласие, — раздраженно ответил вампир, и я юркнула к нему, прижимаясь спиной к твердой груди. — Совести совсем нет?! — возмущенно воскликнул он, распахивая глаза.
— Поверьте, мне наше вынужденное соседство удовольствия доставляет еще меньше, чем вам, но так я чувствую себя спокойно, — все это я говорила, самовольно обнимая себя его руками. — Держите меня покрепче, пожалуйста, — попросила я, откинула голову ему на плечо и облегченно вздохнула. — Вы холодный, но через одежду терпимо.
Некоторое время над моим ухом раздавалось сердитое сопение, затем скрипнули зубы, и руки поползли с моей талии. Я тут же вернула их на место и вывернулась, недовольно глядя на него.
— Девочка, ты вообще понимаешь, что творишь? — неожиданно хрипло спросил вампир.
— Пытаюсь пережить ночь на дереве, — пояснила я, пытаясь снова устроиться поудобней.
Вампир как-то нервно хохотнул.
— Пережить? Поясню для маленьких и глупеньких человеческих девочек. Твой запах я могу игнорировать, только когда ты вдалеке. Я ведь тоже голодный и вовсе не железный. И вот этот аппетитный аромат юной свежей крови оказывается настолько близко, что достаточно только склонить голову и...
Я дернулась, наконец, сообразив, какую глупость сделала, но одна рука вампира сжалась железным капканом, вторая отклонила мою голову, убирая с шеи волосы, и он действительно склонил голову. Я почувствовала его дыхание на своей коже.
— Упоительный аромат, — прошептал он. — Но кроме запаха крови я чувствую еще что-то, такое... — Вампир ненадолго отодвинулся, подбирая слово, — нежное, чувственное. Хочется вдыхать этот запах.
Я вздрогнула всем телом, когда его прохладные губы неожиданно коснулись обнаженной кожи и скользнули от уха и до основания шеи.
— Что вы делаете? — испуганно выдохнула я, когда он лизнул меня и оставил влажную дорожку в обратном направлении, чуть прикусив мочку уха.
— Потрясающе, — с мечтательными интонациями произнес вампир и вернул волосы на место. — Хорошо, можешь оставаться, я тебя не трону. — Дали мне позволение, и вторая рука присоединилась к первой на моей талии.
Только мне вот уже не хотелось прижиматься к нему, и я попробовала отстраниться. Меня выпустили из сплетенья тонких рук без лишних разговоров, и я устроилась просто напротив, испуганно разглядывая спокойное лицо своего провожатого. Он снова открыл глаза и недовольно спросил:
— Что-то еще?
Я кивнула и отодвинулась еще немного, неловко вскинула руки и соскользнула-таки с ветки. Вампир метнулся вперед и поймал меня за шиворот.
— Поднимите меня, пожалуйста, — просипела я.
— Удавил бы, — явно от души заявил злыдень, и я взлетела к нему на руки. — Сиди уже, бестолочь.
Проворчал лорд Неважно, усаживая меня между своих ног, и грубовато обхватил поперек талии.
— Спасибо, — выдохнула я и поерзала. — Вы очень любезны.
— Чудовище теплокровное, — рыкнул вампирюга. — Или спи, или спрашивай, что хотела.
— Расскажите про горгулов, — с готовностью отозвалась я.
За моей спиной некоторое время царила тишина, а после грохнул оглушительный хохот, от которого я сморщилась и заткнула уши.
— Квиты, — сквозь смех выдавил вампир. — Мне твой визг тоже не сладкой музыкой был.
— Расскажите? — я вывернулась и посмотрела на него.
— Целый день момента ждала? — все еще посмеиваясь, спросил мой упырь, и я кивнула, глядя на него преданными глазами.
— Девочка, ты себе не представляешь, как ты меня раздражаешь, но я вынужден признать, ты неподражаема, — он снова зашелся в хохоте, а я сердито засопела. — Слушай, — вампир, наконец, начал успокаиваться, — ты уже едешь выходить замуж, зачем тебе сейчас нарушать свое спокойное неведение?
— Я хочу знать, — упрямо произнесла я. — Расскажите.
— Не отстанешь? — усмехнулся телохранитель, я помотала головой. — Ладно, расскажу. Но чтобы потом отстала от меня, даже если захочется задать дурацкий вопрос.
— Какой? — хмуро спросила я.
— Что мне делать? — пафосно и жутко пискляво провозгласил он.
— Клянусь, — торжественно пообещала я.
— Ну-ну, — снова усмехнулся вампир и отвернул мою голову.
Я благодарно погладила затекшую шею и приготовилась слушать. Вампир наклонился, еще раз втянул носом мой запах и хмыкнул, заметив, как я дернулась. Все-таки странные существа эти вампиры. Из-за особенности их кровотока и температуры тела, мои предки считали их из разряда нежити. Тогда-то им и прилепили название — упырь. А они живые. Мыслят, дышат, чувствуют, самоуверенны и заносчивы. Рождаются, как и все живые существа, старятся и умирают. Но нас, людей, никак не мог принять за равных. Да, боги не наградили нас ничем выдающимся, ну, кроме потомков от смешенных браков. Пресветлая оставила им внешний облик человека, но они сильней и выносливей, чем мои сородичи. Например, княжество Монтери. Эти потомки людей и дроу неизменно превосходили моих соотечественниках на турнирах. И все же люди старались держаться особняком от других рас. Нас мало, кто воспринимал всерьез. Например, вот этот вампир. Его враждебность ощущается в каждом слове и взгляде. Хотя не знаю, как бы я реагировала, если бы мне велели охранять кашу. Бр-р, с детства ненавижу кашу, она вечно подгорала у нашей кухарки. Забавная аналогия. Я усмехнулась, чем привлекла внимание моего телохранителя, так еще и не начавшего свой рассказ.
— Чему веселишься? — с подозрением спросил он.
— Да, так, — отмахнулась я.
— Говори, — сказано это было так, что я сразу же ощетинилась. — П... пожалуйста, — выдавил он таким тоном, словно ел нечто кислое и противное.
Вздохнув, я снова вывернулась и взглянула на него. Вампир даже отвернулся. Вот ведь натура.
— Ладно, — снова усмехнулась я. — Я попробовала представить себя на вашем месте, а на своем горелую кашу, которую мне в детстве варила кухарка.
— И какие выводы? — мой телохранитель с интересом посмотрел на меня.
— Она всегда была такая мерзкая, что мое единственное желание было бы ее выкинуть.
— Тогда ты меня понимаешь, — усмехнулся вампир в ответ, и я отвернулась от него, задумчиво глядя в темноту.
— Нет, не понимаю. Я пытаюсь понять, почему вы так грубы со мной, хотя я еще в своей жизни никому не сделала ничего плохого. Лично вам тем более. Пытаюсь понять и не понимаю. — Снова повернувшись к нему, я увидела, что вампир задумчиво смотрит на меня сверху вниз. — Что я вам сделала плохого?
— Кроме того, что обхамила за день раз сто, вывела из себя еще раз пятьдесят? — он насмешливо хмыкнул.
— Ну, знаете, вы тоже не подарок, — моментально огрызнулась я. — А ваша манера хватать меня за шкирку, так и вовсе унизительна. По воле богов, мы признаны равными.
— Боги могут ошибаться, — вампир тоже мгновенно стал опять холодным и напряженным. — Этим миром правит сила. Слабые или погибают в борьбе за выживание, либо идут на корм более сильным. Ты моя тарелка горелой каши, и я должен донести тебя до стола горгула в том количестве, в каком получил. И мне приходится трястись над тобой, не смотря на желание оставить в первых попавшихся кустах. То, что меня вынуждает заниматься столь унизительным сопровождением, не добавляет тебе в моих глазах ни капли привлекательности.
— Угу, а запах нравится, — язвительно хмыкнула я.
— Поразительно, но факт, — огрызнулся кровосос. — С едой у меня этот запах не ассоциируется. Потому я еще могу хоть как-то терпеть тебя рядом.
— Вы грубый и невоспитанный хам! — я отвернулась от него и насупилась.
— Мелкая и наглая человечина, — не остался в долгу упырь. — И даже очень хорошо, что я не могу ничего тебе сделать, за меня оторвется твой муженек.
— Вы ему в подметки не годитесь! — воскликнула я.
Вампир закинул голову и расхохотался, теперь смех был злым и издевательским.
— Да-да, малышка, я ему в подметки не гожусь, — наконец, все так же зло отчеканил мой телохранитель. — Это точно. Ни в одном клане Пьющих кровь, даже у Полуночников, женщин не используют так, как горгулы. Запомни, маленький кусочек кровавого мяса, войдя в дом своего мужа, ты получаешь только одно право — рожать. На время, пока ты будешь вынашивать очередного отпрыска, твой замечательный супруг пустит в свою постель одну из многочисленных любовниц. Потом родишь, отдохнешь положенное время и снова взойдешь на ложе, чтобы слезть с него уже с новым брюхом. Повезет, забеременеешь ни сразу. Сыновей у тебя будут забирать, как только они перестанут сосать твою грудь, оставят только дочерей. А если первые пять будут дочери, то тебя посчитают бракованным товаром и отправят в башню, в которой ты состаришься и сдохнешь в одиночестве и тоске. Впрочем, конец тебя ждет только такой, потому что, как только ты не сможешь рожать, тебя все равно закроют. Дочерей выдадут замуж, сыновья забудут, как ты выглядишь, а муж будет продолжать развлекаться. А за твой бойкий язычок тебе не светит даже до башни дожить. И, да, человечина, именно из-за того, что ты слаба, до старости тебе тоже не дотянуть.
— Вы лжете! — воскликнула я и развернулась к нему, забыв, что подо мной всего лишь сук на дереве. — Отец никогда бы не отправил меня в такое место!
— Да что ты знаешь об отцах? — в его смехе послышалась горечь. — Особенно, когда твой отец правитель. Он в угоду своей власти и выгоде для своих территорий пойдет на все, даже собственными пожертвует. Меня удивляет другое, зачем горгулам понадобилась ты. Особенно, если учесть, что твои дети будут людьми, которым перейдет только сила горного народа, благодаря капризу Пресветлой. Что есть у тебя или в тебе, что они позарились на чистокровную человечину?
Я промолчала и снова села к нему спиной. Руки вампира тут же скользнули по моим рукам, оплетая так же, как и до того, когда я вскочила.
— Отвечай, — потребовал он.
— Мне нужно подумать, — ответила я, углубляясь в осмысление того, что рассказал вампир.
— Думай, не думай, а утром мы продолжим путь к Ургарайским горам, — произнес мой спутник и зевнул.
— Нет, — я снова развернулась и встала на колени, глядя прямо ему в глаза. — Мы повернем в сторону моих земель. Я хочу поговорить с отцом. Не могу поверить, чтобы он мне готовил такую судьбу с трех лет моей жизни. Мне ведь только и внушали, как мне будет хорошо с будущим мужем, и как меня будут почитать.
— Почитать? — он снова издевательски расхохотался. — Девочка, женщина у горгулов почитается только в одном случае, если она мать.
Я удивленно взглянула на вампира.
— Если отец умер или убит, и сын занимает его место. Тогда мать занимает почетное место рядом с ним. И все управление домом, слугами, деньги, невестки, дети — переходят в руки матери. Но пока жив твой муж, у власти стоит его мать. И даже, если она умерла, ее место занимает сестра, тетка, любая из родственниц мужа. Тебе останется только молиться, чтобы твой супруг сложил крылья, а его место занял твой сын. Вот тогда тебе воздастся за все твои мучения. И все же я еще раз спрашиваю, чем ты заинтересовала горцев?
