На следующий день прошла торжественная церемония отпуска Тора из цеха как Великого Мастера-отшельника. По традиции он заплатил последний добровольный взнос в сто пятьдесят золотых, поклявшись соблюдать и крепить правила цеха. Вот теперь Тор стал хозяином сам себе.
Словом:
Строгий учитель
Ученику нужен был
Чтоб стать мужчиной.
В тяжком ученье
Можешь достичь мастерства.
Старквайя
Глава2
Шмельилилия
Принц Клингор, Четвёртый наследник престола королевства Старквайи, пятый час трясся в седле по дороге в деревушку Колинстринна в предгорьях Ломо, ещё года три назад Победителями забытую. Теперь там частенько бывали богатые и знатные люди: здесь обосновался прославившийся Мастер-отшельник Тор Кристрорс. В селе появился большой трактир и таверна с комнатами для вассалов и прислужников знатных гостей.
Местный кузнец Исс Линномор благоденствовал, но не без проблем. Мастер-отшельник был ему не конкурентом, а благодетелем: знатная челядь то и дело осаждала кузню. Звон монет в кошельке стал гуще, но и спину от похабных пинков знатных сквалыг приходилось держать наготове. Особенно после того, как кто-нибудь из господ уходил от Тора несолоно хлебавши. Ворчал Исс не столько от обиды, сколько по привычке чтобы в тишине кузни не так донимала память об Эассе, жене, ушедшей год назад. Новой жены он не хотел не потому что не мог, а потому что не видел смысла менять живую тоску на притворное утешение.
Дочь кузнеца Эсса Линномор Каррина, по традиции ставшая деревенской травницей, заодно зарабатывала поставками Мастеру трав, необходимых для секретных рецептов. Кузнец порою мечтал породниться с Тором, но в последнее время стало казаться, что время упущено и это недостижимо.
Двор Мастера уже напоминал усадьбу. Барон сдал его роду в вечную аренду часть деревенских земель вместе с живущими там смердами, а вскоре Тор их выкупил, изготовив для Таррисаня драгоценный боевой топор. Тот преподнёс его старшему сыну канцлера, любившему не очень стандартное оружие, воображавшему себя крутым воякой и опытным полководцем. Барон не прогадал: деревня теперь приносила раз в десять больше дохода. Он познакомился накоротке со многими влиятельными
32
вельможами и могущественными владетелями, пользовавшимися его гостеприимством, посещая деревню. Таррисань, соответственно, по полгода проводил в разъездах, отдавая визиты и выхлопотав места получше для своих наследника и третьего сына. Теперь он был озабочен судьбой четвёртого сына.
Но вернёмся к принцу. Увидев на обочине родник, рядом с которым была каменная беседка и несколько лавок, он решил остановиться на привал. Там поджидала молоденькая крестьянка. Барон завёл такой порядок: девушки и молодухи по очереди встречали гостей. Девственниц практически не осталось (пожалуй, лишь дочь деревенского кузнеца Эсса; она вроде бы заглядывалась на Мастера, но тот её полностью игнорировал), и супружеская верность теперь у жителей хромала. Зато дома стали намного более зажиточными. В таверне и трактире появились бойкие служанки и рабыни. Тор купил трёх красивых рабынь и нанял пару симпатичных прислужниц. Это было неудивительно: свободных женщин Кристрорс чурался из-за сломанного носа и шрама на поллица, заодно захватившего часть волос и изуродовавшего ухо. Впрочем, многие девушки считали, что такой шрам всё равно что шрам воина, полученный на поле сражения, и были бы рады, если бы этот угрюмый медведь обратил на них внимание.
Принц снисходительно кивнул девушке и позволил желающим из своей свиты ухаживать за ней. Сам он выпил немного воды с вином и расспросил о местном бароне: ведь крестьяне зачастую знают такое о своих господах, что великосветские сплетники и не заподозрят. А жёсткое военное образование Клингора развило привычку, отправляясь куда-то, разведывать всё, что можно, не теряя времени. Барон оказался типичным захолустным помещиком, неожиданно поймавшим Судьбу за волосы. Он был скуповат, но стремился демонстрировать знатным гостям радушие, изо всех сил пытаясь их использовать, чтобы выбиться наверх.
Сначала крестьянка не поняла, кто с ней разговаривает. Одет был принц проще, чем его свита. Обращался без всякой спеси. Насколько дорогое оружие висит у него на поясе, молодуха не могла оценить. И лишь когда один из сопровождавших обратился к её собеседнику: Твоё королевское высочество, девица онемела и раскрыла рот. Клингор, раздосадованный, что его узнали, отвлёкся, а девушке объяснили, кто это. Когда к ней вернулся дар речи, крестьянка сказала, хихикая:
По-моему, наш барон Тринь Таррисань еле добежит до места отдохновения, узнав, какой гость к нему нынче наведывается. Слухов, что твоё высочество приближается, не было.
Принц довольно ухмыльнулся. Наставники говорили ему, что худшая из привычек знати трубить повсюду о своих намерениях. Настоящий полководец и властитель должен неожиданно появляться там, где нужно и где его не ждут. Правитель при этом может узнать немало нового и интересного о жизни народа, а если дать подготовиться, управляющие и чиновники всегда спрячут концы в воду и организуют народное ликование.
Тут внимание принца отвлекла ещё одна девушка, проходившая мимо с корзиной трав. В присутствии властителя его свита, конечно же, оценила красавицу, но держала себя в рамках, отпуская лишь пристойные комплименты. Клингор посмотрел на её свежее лицо и свежие травы в корзинке, и ему захотелось задержаться в этих местах. Он попросил подозвать девушку.
Королевич отметил изящество её движений, достоинство, с каким она держится (редкое для дочери простолюдина), а взгляд его задержался на глубоком вырезе пеплоса, открывавшем красивую грудь.
Ты, наверно, младшая сестра Великого Мастера?
Я дочь деревенского кузнеца Исса Линномора, Эсса Линномор Каррина. Великий Мастер с уважением относится к отцу как к честному человеку и хорошему знатоку своего дела. Я не раз слышала, как он приглашал к себе отца посоветоваться о важных делах. Так что наша семья уважаемая и небедная.
Глядя на серьги и ожерелье девушки, принц отметил, что семья хорошего достатка, хотя, конечно, по меркам высшего света нищая. На двойную фамилию он почти не обратил внимания: дамы, выходящие замуж за людей ниже себя по положению, частенько сохраняли второе родовое имя, и их дочери носили его до замужества. А настоящих женских родов в Империи можно было по пальцам пересчитать. Клингор мельком подумал, что хорошо бы, если бы все его подданные были столь же здоровы физически и морально, зажиточны и воспитаны, как эта девушка. Управлять ими было бы намного легче, чем истеричной голытьбой и жадными типами, вообразившими себя богатеями.
Чувствуется, ты неплохая наездница, заметил он, кивнув на её крепкие, загорелые ноги ниже пеплоса.
Как без этого? Где лучшие травы растут, часто не всякий скакун пройдёт, парировала Эсса, ловя его взгляд. Самоуверенность в её голосе была без дерзости.
И, стало быть, кинжал при себе имеешь? Не от хорошей жизни девицам в здешних горах независимость даётся.
За пазухой для трусов. А у меня он вот где. Эсса ловким движением, почти не касаясь волос, извлекла из причёски узкий клинок. Солнце чиркнуло по лезвию холодной искрой. Подарок Мастера отцу.
Говорят, вашу рыцарскую кольчугу как масло режет. Хотите проверить?
Чувствуется, что Мастер благоволит твоему отцу.
Я уже говорила, что они очень уважают друг друга. Кажется, что Тор чванится, но как иначе вести себя с этой знатью, с нашим бароном, да и деревенские, не держи он их на расстоянии, стали бы наглеть. А с отцом он может иногда отвести душу. В город-то Мастер Тор не ездил, как здесь обосновался. Даже прислугу ему мой отец подбирал и рабов покупал.
Так что, твой отец у Мастера вроде управляющего?
Вроде друга! обиделась девушка на подколку.
Слушай, перешёл на спокойный, но повелительный тон Клингор. Я велю подвести заводную лошадь с женским седлом, ты отправишься в село с нами. А то сейчас мои спутники ведут себя вежливо, но ты столь прелестна, что, если отпустить тебя одну, я бы ни за что не ручался. Судя по всему, ты честная девушка?
От такого прямого вопроса Эсса покраснела.
И ты хотел бы сделать меня бесчестной? отрезала она.
Нет, что я хочу, то я и хочу. Сейчас я желаю в целости доставить тебя к отцу и жениху, если он есть у такой недотроги.
Отец мечтал посватать меня за Великого Мастера, вдруг призналась Эсса.
Этот Великий Мастер заодно и великий дурак, если он надеется найти себе невесту лучше, ответил Клингор.
Твоё высочество уже изволите ухаживать за мной, сказала девушка, ловко вскочив в седло. А говорил, что просто хочешь доставить меня домой.
Когда пчела видит красивый цветок, она не может удержаться, чтобы не насладиться его запахом. Но только глупая пчела сядет на бутон, когда он ещё не раскрылся или когда рядом находится ловушка.
Пчёлкой-то тебя, принц, не назовёшь! неожиданно для себя улыбнулась девушка. Скорее ты шмель, самый большой на своём гнезде, король шмелей.
Ты тогда не обычный цветок, а пышная лилия на рассвете, вся в блёстках росы, уже откровенно стал расточать комплименты принц, намекая на классическое стихотворение.
Роза шипами коварно грозит,
Рожки овца выставляет на вид.
В вихре любви только Лилия белая,
Всей красотой открывается, смелая.
(Уильям Блейк)
Можешь считать, что я тебе коварно грожу, улыбнулась Эсса, уловив намёк. Наверно, на ту, что рожки выставляет, я всё-таки не похожа.
Свита за спиной сдержанно заулыбалась, и принц (как бывало уже многократно) проклял своё положение, когда ни шагу нельзя ступить, чтобы все не узнали и кто-нибудь чего-нибудь не придумал. И вдруг он загрустил:
Ты не представляешь, насколько права насчёт короля шмелей. Очень скоро наш добрый король женит меня на той, чей отец или брат нужен по политическим соображениям, и стану я королём гнезда, где толстая и неповоротливая царица будет производить новых шмелей, дабы наш род не захирел.
Такова судьба многих, и не только коронованных особ. Мой отец отдаст меня за нужного ему по делам цеха либо тоже по политическим соображениям, ответила Эсса.
Например, за Великого Мастера? подколол принц.
Этот мастер похож на медведя, выскочившего из ловушки. Он нелюдим, ни на кого из женщин не смотрит. Наверно, ему кажется: после ранения стал уродом, вдруг, помолчав, с горечью сказала Эсса.
Полноправные граждане слуг и рабов за людей почти не считали. А кузнец, как мастер цеха, был не простым гражданином, хотя, конечно, в глазах знати оставался простолюдином.
* * *
За разговорами кавалькада подъехала к деревушке. Эсса показала и свой дом, как и полагалось дому кузнеца, стоявшему на развилке дорог в замок и в деревню, и поместье Великого Мастера, в глубине распадка, несколько в стороне от деревни. Оруженосец принца подошёл помочь девушке соскочить с коня, но принц сам взял её за руку и неожиданно поцеловал в губы.
Рука Эссы метнулась к причёске, но сразу же упала. Ведь нападать на принца самоубийство всей семьи. Да, честно говоря, очень симпатичен девушке был Клингор. Эсса просто грустно сошла с лошади и понуро отправилась домой.
А принц был уверен, что теперь-то красавице деваться некуда, ведь молва ославит её его любовницей. Он в отличном настроении отправился к Мастеру, а челядинцам велел остаться у кузницы, поправить всё, что нужно, и расплачиваться, не скупясь. После долгого торга принц спросил Мастера:
Правда ли: чтобы оружие идеально слушалось своего хозяина, нужно быть вблизи всё время его ковки?
Не всё время... Но почти каждый день, а иногда по нескольку раз... Я буду говорить, когда именно надо быть, если твоё высочество решится остаться здесь на полмесяца для моей работы. Это секрет Великих мастеров. А чтобы не потеряться, он заодно хранится в Потаённом Монастыре и Потаённом Храме. В оружие можно заложить душу. Злую, от Князя мира сего, легко. Но тогда оружие будет жестоким ко всем и может быть повёрнуто против владельца. А твой меч, щит и кинжал будут плохо слушаться следующего хозяина, если он не умиротворит их душу. Правда, душа их станет прежде всего заботиться о защите хозяина. Но на войне часто единственная оборона быстро убить врага.
Произнеся эту рекордно длинную для себя тираду, Мастер-Медведь (как его прозвали) достал боевой молот, передал подмастерью и велел атаковать себя. Казалось, хозяин не уклонялся, но оружие скользнуло по его панцирю. Затем Тор взял молот обратно и попросил шесть спутников принца напасть на него. Правда, он занял благоприятную позицию в углу двора. Через минуту все мечи и топоры атакующих лежали на земле.
Значит, и в твоём оружии есть душа?
Конечно. Я его сам ковал для себя, как и полагается Мастеру.
А как ты прекрасно владеешь молотом!
Последний мой учитель был Суктраккит.
А, знаменитый воин из древних линьинцев! Он даже принцев не всегда берёт в ученики.
Помню, что ты у него не учился.
Мой учитель Лор Элитайя его всегда не любил. Но кто из них лучше, не знаю. Сравним наши школы?
Вызываешь на поединок? Мне невместно с принцем драться.
Принц отметил намеренную грубость ответа как раз тогда,когдатакой медведь должен был сгрубить, и его некоторую двусмысленность: первый смысл что оружейник недостоин драться с принцем, второй что он не может рисковать по столь мальчишескому поводу, а подраться-то мог бы...
Мы будем, если тебя не затруднит, каждое утро на рассвете проводить учебные бои и учиться друг у друга, подчёркнуто вежливо ответил принц.
Давно хотел косточки как следует размять! Драться будем настоящим оружием, но наденем на него защитные чехлы. Ненавижу учебные игрушки! ответил Мастер, делая паузы между фразами чуть не по минуте.
И оба столь разных человека вдруг улыбнулись друг другу. Принц понимал, что в учебных боях ему часто поддавались, как Высокородному, и соскучился по упрямому и искусному противнику. А Тор просто обрадовался возможности отвести душу с кем-то сравнимым по уровню. Едва ушла кавалькада принца, как загомонили слуги и подмастерья.
Чего раскаркались, вороны? строго спросил хозяин.
Эсса приехала в кавалькаде принца и на глазах у всех поцеловала его. Говорят, сегодня будет ночевать в замке, а затем принц её увезёт и возьмёт в свиту.
До сих пор Тор не обращал внимания на дочь приятеля и не допускал никаких мыслей о ней, даже когда её отец прозрачно намекал на возможность свадьбы, но сейчас ему стало невыносимо больно. Он понял, что, как мальчишка, боялся услышать нет от дочери кузнеца. И эта трусость обернулась сейчас осколком стеклянного шлака в горле. Перед глазами встала рабыня Имир, в объятиях которой он глушил тоску ,шепча в темноте другое имя. Ты не своей наковальне верен, будто сказал внутри чей-то голос. А живой души страшишься. И это было хуже любого оскорбления.
Он видел её свежую, смеющуюся, с этим блистательным принцем, и внутри что-то надорвалось. Ведь мог. Сотню раз мог подойти, взять за руку, сказать, но хоронился в кузне, как крот. Стиснул зубы до хруста. Прозевал.
