Долгожданная встреча (Хадсоны 2)

— Желаю тебе удачи, Себа, — сказала она, вложив в эти слова всю свою веру в него.

Склонив голову к плечу, Себастьян так непривычно долго смотрел на нее, словно видел впервые. Затем взял ее руку и нежно сжал ей пальцы. Тори показалось, что ее коснулось само солнце, так тепло и светло стало у нее на душе. Он стал на год старше, на год умнее. И на год красивее. Тори знала точно, что через пару лет он станет ещё выше и ещё красивее. Ее друг. Ее Себа. Ничто на свете не имело значения в тот миг, когда он находился рядом с ней.

— Когда ты смотришь на меня так, — наконец, заговорил Себастьян как всегда с присущей ему серьезностью, — мне кажется, что я могу свернуть горы.

Тори звонко рассмеялась, ощущая какое-то странное стеснение в груди.

— Определенно здесь нет гор, — ответила она, успокоившись.

Себа невольно улыбнулся ей.

— Все равно, — ласково молвил он и отпустил ее руку.

Соревнования начались с того, что мальчишки выстроились у линии старта, где стоял дворецкий Ромней, который в нужный момент подал сигнал. И все побежали. С колотящимся сердцем Тори следила за своим рыцарем, выкрикивая ободряющие слова в знак его поддержки. Хотя Себастьян всегда был сдержанным и серьезным, его физические возможности поразили не только его самого, но и всех присутствующих, и в особенности его отца, который гордо улыбнулся сыну.

Тори ликовала, когда ее друг обогнал всех мальчишек. Он с присущим ему упорством и целеустремленностью шёл к победе. Но тут вдруг один из племянников лорда Кэвизела вырвался вперед, подравнялся с Себастьяном и, когда они оба были близки к финишу, произошло нечто ужасное. Себастьян подвернул ногу и упал. Тори замерла от ужаса. Все замолчали, но не обратили на его падение должного внимания. Зато Тори видела и видела достаточно! Она заметила, как этот бессовестный племянник подставил подножку Себастьяну. Парень был чуть старше самой Тори, но играл нечестно. Это рассердило и ужасно расстроило девочку. Она вскочила на ноги, намереваясь броситься к Себастьяну, но мягкий голос матери, на коленях которой мирно спал годовалый Габби, остановил ее.

— Не стоит. — Виконтесса понимающе взглянула на свою юную дочурку. — Он — мальчик, и ты уязвишь его гордость, если подойдешь и станешь его жалеть.

— Но он упал! — возмутилась Тори, изумляясь словам матери, которая совершенно ничего не понимала в этой ситуации. — Ему должно быть очень больно.

Почему-то от этих слов стало больно ей самой.

— Ничего страшного, он это переживет. Он сильный. — Оливия улыбнулась и кивнула в его сторону. — Вот посмотри. Он жив и здоров.

Тори тут же перевела обеспокоенный взгляд на Себу и немного успокоилась, увидев, что с ним все в порядке. Он медленно вставал, оттряхивая пыльную одежду. Его лицо было суровым и непроницаемым, как всегда, но Тори знала, как ему тяжело скрыть от всех горечь поражения и тот факт, что его ловко обставили. И гнев вспыхнул в ней с новой силой.

— Племянник лорда Кэвизела, — процедила она, повернувшись к матери, — играл нечестно! Он подставил подножку, поэтому Себа упал! Он — жулик!

— Солнышко, — всё так же спокойно проговорила виконтесса, укачивая Габби, — это всего лишь игра. К тому же я не заметила ничего подобного. Племянники лорда Кэвизела слишком воспитаны, чтобы поступить нечестно.

Тори очень хотелось в это верить, но она не могла забыть выражение лица Себастьяна. Однако заставила себя сосредоточиться на продолжении игр.

Следующим этапом было метание дисков. Здесь все прошло без происшествий, однако на этот раз Себастьяну удалось поразить всех, потому что его диск пролетел дальше всех. Никто не ждал победы от него, ставя на Майкла, сына викария, заядлого метателя камней. Радости Тори не было предела, когда она выкрикивала ему слова поздравлений. Получая заслуженную похвалу, Себастьян даже не слышал никого, а быстро повернулся к зрителям и стал искать глазами Тори, словно хотел снова убедиться, что она рядом. Затем, когда их взгляды встретились, он удовлетворенно вздохну и кивнул. Тори улыбнулась в ответ, удивляясь тому необычному чувству, которое появилось у нее в груди от этого его глубокого взгляда. Как будто внутри нее надували хрупкий шарик, который заполнил ее всю, принося радость, приятную сладость и восторг. Это было так необычно, что она даже не расслышала слов родителей, которые обращались к ней, поздравляя ее рыцаря. Словно на миг все куда-то исчезли, и она видела только Себастьяна. И ей это понравилось: видеть только его.

Последний этап соревнований был самым изнурительным. Каждый мальчик пытался доказать всем, что он самый выносливый, кроме Себастьяна, который, не сказав ни слова, просто схватил мешок за горлышко, приподнялся и выпрямил руки. Все стали ждать, кто же продержится дольше остальных. Первым выбыл Райан. Он упал на мягкую траву, вздохнув с облегчением и пытаясь отдышаться. Потом не выдержали и одновременно уронили мешки Майкл, сын викария, и Эдвард. В игре остались трое: два брата, племянники лорда Кэвизела, и Себастьян.

Сидя на траве, Эдвард взглянул на брата:

— Не думал, что ты такой сильный, но теперь честь семьи в твоих руках, братишка. — Тут к нему подбежала их младшая трехлетняя сестренка Амелия, ровесница Алекс, и устроилась у обожаемого брата на коленях. Эдвард обнял сестру и снова посмотрел на брата. — Мы с Амелией болеем за тебя, хотя... — Он быстро окинул взглядом напряженную почти так же как Себастьян Тори, и добавил: — Наши переживания не смогут сравниться с переживаниями Тори.

Так оно и было. Затаив дыхание, Тори сложила руки вместе, прижала к груди и внимательно следила за своим другом. Она видела, как он невероятно напряжен, так, что даже на лбу выступила испарина, и покраснело лицо. Она никогда не видела его таким напряженным, он был почти как натянутая струна. У нее сжалось сердце. Ей хотелось подойти и забрать мешок, который довел его до такого состояния, а потом помочь ему прийти в себя.

— Ты можешь, — про себя прошептала Тори, сжав ладони. — Я всегда верила в тебя.

Тут мешок уронил младший из братьев, Джек, и свалился на траву прямо там, где стоял. Оставалось два соперника: Уильям и Себастьян. Зрители напряженно следили за двумя парнями, медленно подходя к ним, и вскоре образовали вокруг них небольшое кольцо. Прошло больше десяти минут, но было очевидно, что теперь идет борьба не сил, а характеров. Граф Ромней заволновался, понимая, что так парни просто могу довести себя до изнеможения.

— Ну, все, мальчики, — прервал он молчание притворно бодрым голосом. — Я объявляю победителем вас обоих.

Однако соперники даже не пошевелились. Неожиданно руки Уильяма задрожали, он судорожно вздохнул и уронил мешок. Тори радостно запрыгала на месте, понимая, что Себастьян выиграл этот конкурс, а вместе с ним и соревнование. Причем в честной борьбе. В этом и был весь Себастьян.

— Ты сделал это, Себа! — воскликнула она и ринулась к нему.

И тут произошло нечто из ряда вон выходящее.

Уильям, чьи руки затекли и одеревенели от напряжения, крутил ими по часовой стрелке, чтобы расслабить мышцы. Так получилось, что Тори пробегала мимо него, и, не заметив ее, он со всего размаху ударил Тори в живот. Девочка вскрикнула от неожиданной боли, согнулась пополам, схватившись за живот, и упала на траву. Застывший Себастьян вздрогнул, услышав крик Вики. Его лицо смертельно побледнело, а затем... Через миг оно потемнело. Он с такой легкостью отшвырнул в сторону мешок, словно он ничего не весил, подлетел к потрясенному Уиллу и схватил его за ворот рубашки.

— Ты ударил Вики! — прорычал он, дыша так тяжело, что многие подумали бы, что он задыхался. Лицо его исказилось, а глаза горели так убийственно, что Уилл испугался до полусмерти.

— Я.. я не заметил ее... — пролепетал в испуге Уилл, с трудом сглотнув. — Я не хотел ее ударить... Честно!

Граф с не меньшим потрясением следил за этой сценой и, поняв, что ситуация принимает крутой оборот, двинулся к мальчикам, впервые видя своего младшего сына в таком состоянии.

— Себастьян, хватит! Немедленно прекрати!

Но Себастьян даже не шелохнулся, с нескрываемой яростью глядя на обидчика Вики, словно не мог никак решиться, как наказать его.

Немного придя в себя и отдышавшись, Тори подняла голову и увидела, наконец, что происходит вокруг. Ее сдержанный, всегда такой правильный, владеющий собой при любых обстоятельствах Себа налетел на мальчика, который, по его мнению, намеренно ударил ее. Она никогда не видела его в такой ярости, его глаза потемнели и сузились так, что еле виднелись из-за тяжело опущенных век. Она даже не думала, что он способен на столь сильные эмоции. Его вид испугал Тори, прежде всего, потому, что он казался ей незнакомцем.

Боль немного стихла и Тори попыталась сесть, а потом и встать. Она видела, как тщетно граф пытается разнять мальчиков. Наконец, выпрямившись, она взглянула на своего друга.

— Себастьян, — мягко позвала она его, но он не отреагировал. Возможно потому, что не привык, чтобы она так обращалась к нему, или возможно гнев его было настолько силен, что он не замечал ничего вокруг. Даже ее. Тори почувствовала настоящий ужас от того, что разворачивалось перед ее глазами. Она боялась увидеть, что ее Себа будет способен ударить невинного человека. — Себастьян, отпусти его, — уже более твердо заговорила Тори.

Но Себастьян почему-то не услышал.

Тори позабыла о своей боли, подошла к нему и положила свою ладошку на его сжатый кулак, которым он сжимал рубашку Уилла.

— Отпусти его, Себа.

И на глазах у всех он послушался не своего авторитетного отца, а маленькой девочки, которая обрела над ним небывалую власть. Себастьян разжал пальцы, выпуская Уильяма, который стал пятиться назад. Резко обернувшись к Тори, Себа лихорадочно осмотрел ее с ног до головы. И вдруг выражение его лица сменилось паникой, нескрываемым ужасом.

— С тобой все в порядке? -срывающимся голосом спросил он, требуя честного ответа.

— Да, — тут же ответила Тори, по-прежнему сжимая его пальцы, которые вдруг стали ледяными. — Все хорошо.

— Честно?

— Честно.

Тут он перевел взгляд на бледного Уильяма и прорычал:

— Немедленно проси прощение у нее!

Уильям горячо извинился перед Тори, а она приняла его извинения, понимая, что все это простая случайность. И все это понимали, кроме Себастьяна. Все видели эту сцену и теперь изумленно смотрели на него. Поведение Себастьяна потрясло всех. Но больше всех потрясенным был он сам.

Игры были объявлены законченными. Уилл наотрез отказался принять приз, поэтому граф вручил обещанную награду подавленному Себастьяну: золотые карманные часы с необычной гравировкой на крышке. Он принял их рассеянно, не замечая ничего вокруг, а когда все ушли в дом, чтобы пообедать, он остался стоять у дерева, тупо глядя вдаль, пытаясь осмыслить всё то, что произошло некоторое время назад.

Дождавшись, пока все скроются в доме, Тори незаметно подошла к Себастьяну.

— Ты идешь с нами? — спросила она, глядя на его хмурое лицо.

Он не ответил, а лишь медленно перевел взгляд на Тори и заглянул ей в глаза своими потухшими, грустными глазами. Впервые в жизни он испытывал настоящий ужас и не знал, как жить с этим дальше.

У Тори защемило сердце, когда она впервые увидела боль в его изумрудных глазах.

— Ты о чем? — переспросил Себастьян, проведя рукой по своим спутавшимся каштановым волосам. У него по-прежнему неестественно сильно колотилось сердце.

— Все пошли в дом, чтобы пообедать. Ты пойдешь со мной?

И снова он не ответил, как будто никак не мог собраться с мыслями. А может, в данный момент важным было не это? Глубоко вздохнув, он шагнул к ней, полез в карман и достал оттуда часы, которые выиграл.

— Возьми, — сказал он, протянув их Тори. — Они твои.

Тори изумленно смотрела на его протянутую ладонь, где лежали золотые часы. Его награда.

— Но... но ты же их выиграл!

— Для тебя. — Взяв ее руку, он повернул ее ладонью вверх и положил часы туда, а потом нежно сжал тоненькие пальцы. — Пусть они будут у тебя.

Тронутая до глубины души, Тори не знала, что и сказать. Какой-то непонятный комок застрял в горле и мешал ей произнести слова благодарности. Она долго смотрела в его такие знакомые, такие любимые зеленые глаза, подернутые дымкой усталости, и вдруг отчетливо поняла, что этот дар — нечто большее, чем награда за победу. Как для него, так и для нее. Тори поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его в щеку, зная, что только прикосновением к нему может наиболее полно выразить свои чувства. Чувства, которые впервые заполняли каждую клеточку ее души.

— Я буду беречь их, — тихо проговорила она, ощущая давление в груди, там, где билось ее сердечко. — Обещаю.

И с тех пор кое-что неуловимо изменилось.

Глава 3

Менялись месяцы, сменялись года.

Подрастал малютка Габби и веселил всю округу.

Подрастала Тори. Подрастал и Себастьян. И их дружба становилась все крепче день ото дня. Вот только менялся оттенок этой дружбы. Она стала другой: более осмысленной, глубокой и необычайно нежной. Тори по-прежнему с невероятной силой тянуло к Себастьяну. Почти так же как его. У нее сладко замирало сердце каждый раз, когда она видела своего хмурого мудреца, как в шутку однажды назвала его. Он вырос настолько, что перерос даже брата. Возмужал и стал таким красивым, что Тори не могла уже скрывать от себя свое восхищение им. Она гордилась своим другом, своим Себой. И была счастлива только от того, что он по-прежнему принадлежал ей.

Всё своё свободное время Тори старалась провести с ним, но теперь ей это удавалось не так хорошо, как раньше. Жизнь брала своё. Ей приходилось заниматься с учителями, постигать тайны этикета, рисования и музицирования. Себа же пытался найти свой путь в жизни и, будучи вторым сыном графа, ему нужно было заняться своим делом. Он так тщательно думал об этом, так скурпулёзно взвешивал свои решения, что Тори порой становилось не по себе за него. Он и так с рождения был серьёзным и ответственным человеком, а тут почти доводил себя до полногоистощения, ища ответы.

Однажды, сидя с ним на их любимом валуне теплым летним вечером, Тори поняла, что он стал ей больше, чем друг. Он занимал очень важное место в ее жизни. Место, на которое не смог бы претендовать никто другой. Место, которое навсегда было отдано ему.

Тори переживала за него, отчаянно стремилась помочь ему сделать выбор, но он не позволял ей этого, беспечно заявляя, что нет повода для волнений. Вот только она знала, что Себа никогда не бывал беспечным. И любое решение принимал с такой дотошностью, что иногда это изумляло и раздражало. Но больше всего ее начинала тревожить его сдержанность. Себастьян всегда всё держал в себе, а она так сильно хотела, чтобы он делился с ней всем: своими мечтами, заветными желаниями, своими мыслями, своими переживаниями. Она была открыта перед ним как книга, а он был тайной, которую она никак не могла разгадать. Тори иногда это жутко пугало, а иногда и злило, однако она была слишком юна, чтобы понять, что на самом деле за этим может скрываться.