Песня баньши

Так продолжалось миг или вечность. Понятие времени здесь теряло всякие смысл.

Я закончила Петь, но Мелодия продолжала звучать. Последние кометы улетели в туман, и зажженные ими огоньки пульсировали в такт Музыке. Я не спешила уходить. Здесь было по-настоящему удобно и комфортно, так замечательно не ощущала себя никогда. Только туман мешал рассмотреть огоньки. И я сделала то, что сделал бы каждый в подобном случае — стала разгонять мешающий мне дым рукой. И вдруг туман резко отпрянул от меня, волной откатился на некоторое расстояние, встав там стеной. И я увидела...

Как будто сбрендивший паук сплел свою паутину, посадив в каждое переплетение нитей по маленькому янтарю. Золотые нити пульсировали с разной скоростью и частотой, какие-то огоньки разгорались больше, какие-то затухали. Где-то нити были толщиной с руку, где-то почти незаметны. Некоторые огоньки были большие, и нитей, связывавших их с другими, было множество. Но были и маленькие огоньки, почти без связей. И всех этих огоньков было множество, паутина покрывала все видимое мне пространство, а нити тянулись и дальше, в туман.

На фоне этого золотого великолепия я не сразу заметила, что некоторые огоньки имеют другой цвет. Они выглядели как капли ртути. И нити от них тянулись такого же вида. Их было значительно меньше, чем золотых, и они вызывали у меня какое-то непонятное чувство отторжения.

Я свободно перемещалась по открытому мне пространству, потому что и пространство здесь было условным понятием. Захотела посмотреть на этот огонек, и он уже рядом. На самом деле, мне даже было не понятно, я переместилась к нему или он ко мне. Скорее все это представление было адаптировано под мое восприятие реальности. Хоть и жила во мне сейчас баньши, но, все же, я была человеком. А для нас жизнь не представима без категорий времени и пространства.

Разглядывая паутину, так и не могла понять, что же это такое, для чего она. А что делает человек, когда не может понять для чего вещь? Правильно, берет в руки, рассматривает ближе, можно даже лизнуть или укусить, если желание появится неизвестную бяку в рот брать. В общем, исследует с помощью всех доступных органов чувств. Вот и я взяла ближайший понравившийся шарик двумя пальцами.

В тот же миг показалось, что меня затянула воронка. Я оказалась в другой жизни. Не моей. Это была женщина в возрасте 40 лет. Оболтус сын-студент, муж — водитель автобуса, сама учитель в школе. Детей любит, даже если порой бесят. Без работы и семьи не мыслит жизни. Вечно подбирает с улицы котят, из-за чего вечно же ругается с мужем. Хотя, в прочем, больше ни на какую тему они не ругаются, да и котят муж не выбрасывает, хоть и грозится. А недавно и сам щенка с улицы приволок. И множество других фактов, чувств, переживаний лавиной упали на меня. Я знала всю ее жизнь, даже то, что она не помнила. Видела все ее поступки, мысли. И не важно, когда что было. Для меня это было здесь и сейчас. Я держала ее жизнь в руке и была ей одновременно. Хороший шарик, теплый.

Выпустила его. Вот оно как получается. Все эти "янтари" — это люди. Их жизни, или, наверное, будет правильнее сказать, их души. И Песня звучит именно для них — для душ. Но почему они разного цвета? И взяла в руку серебряный шар...

Лучше бы я этого не делала. Такой мерзости и гадости я не встречала за свою жизнь ни разу. Наверное, только в передачах про криминал на одном известном канале можно услышать что-то подобное. Но то услышать, а не прочувствовать на себе. Все чувства, вожделения этого педофила, душу которого я так неосторожно затронула. Весь ужас его детства, с садистом отцом, выглядящим в глазах других нормальным, хоть и авторитарным. И потом ужас в глазах его родной дочери и других, незнакомых ему детей. И самое кошмарно — его удовольствие от этого.

Меня так скрутило, что пальцы непроизвольно сжались, и шарик в них лопнул с мерзким хлюпающим звуком. Тут же меня отпустило. И все переживания разом угасли и стали безмерно далекими. За что большое спасибо неизвестному Создателю этой паутины.

Ну, вот и разобрались. Значит желтые шарики — хорошие, а серебряные — плохие. Упрощенно так. И сейчас я этого мудака убила. Несмотря на то, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убила человека, мне не было плохо именно от этого факта. Таким не место в жизни, хоть и не имею я права казнить и миловать. Но, в то же время, понимала, что Песню пою не я, я только инструмент для неизвестного МУЗЫКАНТА. И уж он-то в праве. Но мне было дико плохо при воспоминании, что я касалась этого "человека", его души. Чего проще, взять и передавить в прямом смысле все серебряные шары. Только физически не смогу больше ни к одному прикоснуться. Мне дали попробовать, что это такое, мной руководили, я не сомневалась, но сделать еще что-то подобное не хочу и не смогу.

Должен быть другой способ. Ведь не зря есть Песня. Она очищает и подпитывает души. Значит надо стараться. Может петь чаще, или что еще придумать.

А сейчас надо домой. Все что можно было, сегодня сделала. Только вот как из этого подпространства выйти? И как только я задала этот вопрос, тут же оказалась во дворе дома. Ну вот, нужно только пожелать.

Время еще стояло. Это я поняла по все еще висящим в воздухе листьям, так и не долетевшим до земли. Быстро побежала в подъезд. Ключи не понадобились, двери были открыты. И взлетела на третий этаж. Дома заперла дверь и посмотрела в зеркало. Там уже была просто обычная я. Голая, замерзшая, кожа вся в пупырышках. Хотя в образе баньши холода не чувствовала, а сейчас он накатил на меня волной. Быстрее оделась и забралась в кровать.

Так вот кто мы такие — баньши. Вершительницы судеб и просто инструменты в чьих-то еще не очень умелых руках, судя по несовершенству мира. Кто этот Музыкант? Демиург, Бог, некие высшие силы? Как ни назови, все равно сути не постичь. Для себя я решила называть его и дальше Музыкант. Хотя может это и вовсе Она. Главное, нам надо сыграться и найти совершенную Мелодию. Или сочинить. Чтоб больше не было этих серебряных шаров. С этой мыслью я и уснула.

23.09.20___

Проснулась в семь часов утра и не смогла снова уснуть. Энергия наполняла тело и требовала выхода. Желательно безопасным для меня и окружающих способом. Поэтому после утреннего туалета сподобилась не просто пожевать бутерброды вместо завтрака, а сварила кашу, сделала творожники и умяла все за пять минут. Хотелось бегать, прыгать и орать что-нибудь не особо приличное (лучше даже особо неприличное), но я мужественно взяла себя в руки, потом в эти самые руки пылесос и занялась уборкой. Все-таки из положения баньши и ночных песен следует извлечь выгоду. А то уже две недели пыль по углам копится.

Квартира закончилась быстрее, чем мой энтузиазм ее прибирать. Отдраила все, даже холодильник и кухонные шкафы сверху, а на часах только двенадцать. То, что недавно казалось пыткой, теперь даже не заставило меня устать. Поэтому сделала всю домашнюю работу по всем предметам на неделю вперед. Затратила час. М-даааа... Энергии не просто много, она из меня фонтанирует, даже мозг работает с запредельной для него скоростью. На скорую руку приготовила обед, съела, позвонила Кате. У той, как обычно в последнее время, Сергей. Она, конечно, предложила погулять втроем, но мне третьей лишней быть в их компании не нравится, да и Катя энтузиазмом по этому поводу не блещет. Ну, и фиг с вами, пойду гулять одна. Заодно обдумаю все.

Пока руки и ноги были заняты, голова пыталась обдумать такую мысль — как мне избавить, если уж не мир, так хоть подконтрольную область, от серебряных шаров? Вот казалось бы, ну мне-то какая разница? Есть такое положение и пусть дальше будет. Пришла, спела, получила бонус. И энергия, и с музыкой получаться стало, я даже скрипку уже почти любить начинаю. Но внутри сидела червоточинкой какая-то зараза. Таких людей, как этот вчерашний недочеловек просто не должно быть. Да и наверняка эти серебряные бусины не только маньяки, но и люди криминала, наркоманы, алкоголики, может и часть политиков (если вообще не все), просто люди плохие по жизни, бабушки голубей ядовитым зерном травящие или еще кто. Не все же смерти достойны. Да и мне показалось, что некоторые огоньки не полностью серебряные, есть в них и янтарь. Ведь одумываются некоторые, каются. Значит, есть в них что-то светлое. Но копаться в чужих грехах, да еще с таким реальным погружением, моя психика не выдержит.

Значит, разбор жизней отпадает, и надо найти бесконтактный способ влияния. А что мы можем использовать? Правильно, то, зачем меня и подрядили на эту работу, — Песню. Но та, которая звучит, явно не на всех действует, поэтому Ноты-кометы и гасли, либо назад возвращались. Музыка каждому человеку нравится своя, может и с этой Песней так? Нужно просто подобрать Мелодию для каждой конкретной группы лиц. А как выяснить какая мелодия подходящая? Только проверенным научным методом — Методом Большого Тыка. Играешь — смотришь. Естественный вопрос — а где взять Мелодии для каждого Тыка, если я сочинять музыку вообще не умею, это раз, звучащая в подпространстве Мелодия ничего общего с музыкой и гармонией этого мира не имеет, это два, и три — выбираю Музыку не я?

Неразрешимый вопрос, потому что личность Музыканта нам абсолютно не известна и, боюсь, в принципе непознаваема. Я ведь даже время Песни не выбираю. Только просить могу и надеяться, что меня услышат. И я ходила, и просила — давай попробуем Новую Мелодию. Твердила это как заклинание.

Бродила по улицам, пока ноги не загудели. Фонтан энергии стал иссякать. Захотелось полежать на диване с чашкой чая и книжкой. Не стала себе в этом отказывать — заслужила. И направилась домой. Хорошо от дома отошла недалеко. Нарезала круги по соседним кварталам, благо — центр города, есть, где побродить, даже парк имеется.

Дома всласть повалялась на диване с книжкой, но быстро наскучило. Взяла в руки скрипку. Ну как я раньше могла не любить играть на ней? И какой черт дернул меня при таком отношении поступать в училище? Ну, с чертом-то я давно разобралась: Агнесса, завышенная самооценка и врожденная (а местами приобретенная) дурость. А сейчас и с любовью разобралась. Трудно любить не взаимно, человек это или дело. Когда не получается ничего, коэффициент полезного действия ничтожен или нулевой, тогда, значит, не твое это. Человек не твой, дело не твое. Это не значит — опустить лапки и ничего не делать. Попробуй, потрепыхайся, но уж если сил вложено много, а отдачи никакой, ищи в другом месте. В любви должно быть хотя бы изначальное взаимное влечение, а в деле — способности. Не оценил себя адекватно — вляпался по самое не хочу в "не твое", и завяз как муха... в этом самом. Не осознаешь себя, не поменяешь — пропадешь, и поможет только чудо. Только чудеса в жизни не случаются.

А со мной случилось. Самой не вериться. Но так легко и свободно стало исполнять то, что недавно казалось невыполнимым. Я просто стала слышать музыку цельно, как будто она говорила со мной просто и понятно. Не отдельные ноты, интонации, фразы, в которых я закапывалась, не видя общую картину. Как будто раньше я читала букварь — буковки, слова не связанные меж собой, может отдельные предложения, а сейчас открыла ту же книгу и увидела великолепно написанный роман.

И что самое замечательное — руки меня слушались. Не было проблем с темпом, пальцы стали сильными, быстрыми и точными. С музыкальным слухом и раньше не было особых проблем, все же у скрипачей это традиционно сильная сторона, но сейчас он стал абсолютным.

В эйфории я играла все произведения подряд из имеющихся сборников. Но один червячок все же грыз меня. Да, сейчас скрипка в моих руках, и да, это у меня сейчас все так замечательно получается, но...Тело мое. Руки, ноги, голова...Все мое. А играю вроде как и не я. Это играет чудо, что поселилось во мне. Это талант, возможно гениальность, или просто — баньши. Да как не назови, но я прежняя все так же бесталанна. Человеческое чувство — тщеславие — может отравить все. Почти в каждом из нас — обыкновенном человеке — тлеет желание внезапно, не прилагая никаких усилий, получить все, что хотим. Талант писателя, музыканта, знание языков, да просто деньги. Ведь мы такие замечательные, мы этого заслуживаем просто фактом своего существования.

А тут вдруг — бац! — я поучила то, что в действительности и желала. И страх потерять все приобретенное так же внезапно, как и получила, заставлял разделять "меня такую как есть" и "меня-баньши". И даже в чем-то завидовать "мне-баньши". Ведь у нее талант — это ее сущность. И осознание этой двойственности, этого временного состояния талантливости подсказывало мне не зазнаваться, не кичиться этими приобретенными возможностями. Я уже сейчас могу намного больше, чем неделю назад. И уверена, дальше это будет только развиваться. Но еще на кольце Соломона было написано "Все пройдет. Пройдет и это". И, возможно, у меня ничего не останется кроме "меня, такой как есть". Я бы с радостью вообще не демонстрировала приобретенный талант, но для этого мне пришлось бы вообще перестать играть, потому что исполнять так, как раньше, была неспособна уже просто физически. А прекратить занятия на скрипке все равно, что закопать себя живьем.

В перерыве между мелодиями в дверь деликатно позвонили. Дверной звонок у меня старый, электрический, из тех, что дребезжат как старый таз, по которому скребут вилкой. И, кажется, что за столько лет жизни он научился передавать эмоции стоящих за дверью. Может звонить требовательно : "ДЗЫН!ДЗЫН!"; истерично: "Дзыыыыыынь!Дзынь-дзынь-дзыыыыыынь!"; вежливо: "Дзыньк"; или вот так деликатно: "Дзы". За дверью была мама. Когда я переехала в эту квартиру, хотела оставить у нее запасные ключи. Но мама твердо сказала "нет". У дочери должна быть личная жизнь, куда даже матери можно входить только по приглашению. Даже мой аргумент "потеряю, забуду ключи, как домой попасть" не был принят во внимание. "Если я буду знать, что ключи у меня есть, я как-нибудь не удержусь и воспользуюсь ими. Возможно даже под каким-нибудь благовидным предлогом. А потом буду входить к тебе сама всегда. Ты, доча, недооцениваешь материнский инстинкт и чувство собственности, присущее женским особям. А любопытство вообще вещь не поддающаяся дрессировке." А меня частенько воля, предоставленная мамой, бесила. Хотелось иногда, чтоб кто-то указал, как лучше сделать, да и вообще все решил за меня. Но у мамы был железный принцип: помочь — помогу, а делать за тебя не буду.

— И чего как неродная? — я посторонилась, пропуская маму в квартиру.

— Да помешать боялась.

— Мам, ты мне помешать не можешь. С чем пирог?

— С клюквой, — она сгрузила весьма не маленький пирог на кухонный стол.

— Я столько не съем.

— Пригласи кого-нибудь.

— Кого? Все занятые... — кроме Кати мне и приглашать было некого. — Сейчас чай поставлю, будешь мне помогать.

— Думаешь, я себя с Ольгой обделила? Там еще такой же, а печеного много есть вредно.

— А мне, значит, полезно? — я улыбнулась. Мама вечно наготовит, потом не знаем куда девать. Я чувствовала, что не просто так она заглянула. Какая-то притихшая она была. И за чаем, когда я уже распробовала пирог и размякла, начался допрос.