Отчетный период.

В ответ на недоуменный взгляд (неужели они всерьез думают, что я столько съем?) меня одарили двенадцатью невинными взглядами и лучезарными улыбками. Чуть не ослепла от такого радушного приветствия, начав опять подозревать какой-нибудь подвох. Но оказалось все не так уж и страшно.

Поскольку я вчера не уточнила, какие именно яблочные оладьи с корицей хочу получить на завтрак и дабы не разочаровывать меня своей стряпней, парни, недолго думая, приготовили все известные им (двадцать три вариации) этого яства. А еще сразу выставили на стол все необходимые для их поглощения соусы, сиропы и прочие добавки.

Глядя на все это великолепие, невольно подумала о том, что в следующий раз (если он, конечно, будет) стоит, пожалуй, сразу и рецепт, согласно которому данное блюдо готовится, уточнять. Потому как (тут я невольно повнимательнее оглядела парней) если такое количество оладий они и смогут (во всяком случае, я на это надеюсь) съесть за один день (если что остаток завтра доедят), то в том, что им удастся с такой же легкостью пару десятков кастрюль моего любимого борща оприходовать, я здорово сомневалась.

Ведь тогда уже придется и мне ради солидарности с ними до конца своего пребывания "в гостях" питаться одним борщом на обед, не выбрасывать же еду! Вряд ли у них имеется подсобное хозяйство с аналогом наших всеядных хрюшек... Хотя, кто знает, я же еще толком нигде не была, кроме этого этажа (да и тот не полностью изучила).

Впрочем, пока я беззастенчиво рассматривала парней, поняла, что идея вначале поесть, а лишь потом задавать вопросы оказалась чертовски правильной. Уж слишком их поведение сейчас напоминало то, как ведет себя мужская половина нашей семьи, представляя на суд женщин собственноручно приготовленные (ну или выложенные в подходящую посуду) кулинарные шедевры, восьмого марта.

Горделиво-независимые позы, нарочито небрежные скромные улыбки, блеск в глазах, бросаемые исподтишка взгляды на стоящие на столе оладьи и еле сдерживаемое нетерпение...

Хм... интересно, а они завтрак для меня совместными усилиями готовили или как? Вопрос-то, между прочим, серьезный!

Если все вместе, то можно брать любую тарелку, не боясь никого обидеть. Да и то не факт, поскольку в этом случае у них может возникнуть вопрос — а все ли их труды я по достоинству оценила (ну или хотя бы попробовала). А вот если каждый приготовил что-то свое... и с учетом того, что мужчины в некоторых ситуациях ведут себя как дети... ньдя... ситуация... хорошо хоть не безвыходная.

Благо, общаясь с любимой подружкой, мне пару лет назад пришлось постоянно выступать в роли дегустатора (впрочем, как и всей ее семье и остальным друзьям, знакомым и родственникам) первых поварских творений ее младших сестер-близнецов, когда они, с подачи их мамы, решили научиться готовить.

Надеюсь, взрослые, разумные особи мужского пола (пусть и иномирского происхождения) не будут подобно девочкам-подросткам, ревниво следить из какой тарелки я себе на чайную ложку больше еды положила. А даже если и будут, то во всяком случае не станут сопровождать сие действие (не дождавшись, пока положенное не то что съедят, а даже попробуют), радостными восклицаниями — "Ну вот! Я же говорила, что у меня вкуснее получилось!".

Хотя, ради сохранности собственных нервов (береженого, как говорится, Бог бережет), я лучше буду вести себя сейчас точно так же, как и тогда. Приняв это решение, первым делом укомплектовалась большой, а главное пустой тарелкой (обнаруженной после внимательного оглядывания комнаты на стоящем у дальней стены буфете), и случайно найденным там же, среди прочих столовых приборов, нож-лопаткой. Надо же мне чем-то оладушки себе на тарелку класть? Это простые ложки и вилки лежали на специальных белоснежных салфетках напротив каждого стула на большом столе. А вот никаких приспособлений, с помощью которых можно переместить пищу с общих блюд к себе в тарелку, заметно не было. Или, может, они рассчитывали, что я себе что-то одно выберу, а остальное даже и пробовать не стану?

Решив, что эта деталь принципиальной не является, занялась накладыванием завтрака на свою тарелку. А именно, вначале, аккуратным отделением трети одного оладушка (каждого из двадцати трех видов представленных на столе), а затем перемещением их на свою тарелку. В итоге (если, конечно, помнить о соблюдении своей весьма привлекательной фигуры), снеди на ней получилось многовато. Но отрезать совсем уж микроскопические кусочки было как-то неловко. Ладно, как-нибудь справлюсь... тем более что здесь даже меньше еды, чем в тех порциях домашней пищи, которыми пичкает меня бабушка (бдительно следя, чтобы на тарелках ничего не оставалось), когда я приезжаю к ней в гости.

И ведь действительно съела!

Во-первых, несмотря на то, что каких-либо существенных вкусовых отличий различных видов яблочной выпечки между собой не заметила, они все были бесподобно вкусными.

Во-вторых, сладкий сливочно-ванильный соус (креманка с которым стояла ближе всего ко мне) подходил к ним просто идеально!

Кстати и мальчикам (судя по тому, с какой скоростью опустошались стоящие на столе тарелки) завтрак пришелся по вкусу. Время от времени искоса поглядывая на них, я заодно поняла, что есть на обед и ужин остатки завтрака точно не придется. Потому как их просто-напросто не будет.

Завершив утреннюю трапезу кружкой кофе, удовлетворенно откинулась на спинку стула (честно говоря, после столь сытного завтрака никакие разборки устраивать уже не хотелось, может, на и был расчет моих "мужей"?), но, обозрев уже пустую столешницу, произнесла (судя по тому эффекту, который она произвела) прямо-таки сакральную фразу:

— Ну что, поговорим?

Парни переглянулись между собой, непонятно чему утверждающе кивнули и придвинулись поближе к столу, всем своим видом выражая готовность внимать моим речам. Вот честно — за почти двадцать четыре года моей жизни (из них шестнадцать лет я постоянно где-то училась), ни разу (даже будучи первоклашкой) не видела таких внимательных, просветленных лиц, пытливых взоров и столь быстро возникающих в руках блокнотов и ручек. В общем, очень трогательное зрелище. Наверное, моя школьная учительница химии (известная своей сентиментальностью), увидев подобное на своем уроке, даже прослезилась бы. Столько примерных учеников!

Вот только если бы ребята еще при этом куда-нибудь в другую сторону смотрели, а не на меня, было бы намного лучше! Потому как ни заслуженным учителем, ни Шахерезадой, "ведущей дозволенные речи", я себя как-то не ощущала и причин столь пристального внимания к своей персоне не понимала. Мне всего-то с ними поговорить хотелось!

Между тем, еще раз окинув своих подчиненных внимательным взглядом (видимо желая убедиться, что они запишут каждое мною сказанное слово), самый главный блондин обратил взор своих зеленых глаз на меня и вежливо поинтересовался:

— Так какие у Вас будут пожелания, указания и требования? Если это возможно, мы хотели бы услышать как можно более полный список наших обязанностей, и что должно в них конкретно входить. А заодно обсудить — как и с какой периодичностью будут осуществляться наши права?

И ведь он, похоже, не шутит! Я, конечно, могу подумать, что все мной только что услышанное, не более чем шутка. Вот только тот факт, что все это было произнесено максимально вежливым и серьезным тоном, как-то в такую мою трактовку происходящих событий не вписывался. Или у них юмор такой своеобразный?

На всякий случай осторожно уточнила:

— Чьи-чьи права?

И незамедлительно получила ответ:

— Наши. Как твоих мужей.

Стало понятно, что мне абсолютно ничего не понятно!

Парни преданными взглядами смотрели на меня, а я в недоумении — на них. Эффектная пауза затягивалась, грозя перейти в классическую, точь в точь по Станиславскому. И пока я лихорадочно пыталась сообразить, в чем, собственно, заключается подвох, мальчики, несмотря на сохранение невозмутимости на точеных лицах (с моей точки зрения действительно заслуживающих запечатления в скульптурных образах), начали потихоньку нервно ерзать. Это открытие слегка помогло мне сосредоточиться и начать рассуждать более здраво.

Похоже, зря я вчера обрадовалась. Ну и что, что вычитала в любезно предоставленном мне талмуде, что, в случае одностороннего брака (то есть, когда покров с лица снимает только одна сторона, а вторая или отказывается это сделать, или изначально данное действие и не планировала совершать), главой семьи, чьи пожелания должны выполняться (согласно Воле Богов) беспрекословно, является, сторона открывающая лицо.

Может быть, на следующих страницах (просмотреть которые у меня ни сил ни времени не хватило) у них к этому пункту еще десятка три дополнений есть?

Вон как они уверенно о своих правах говорят.

Да и Воля Богов понятие расплывчатое. У нас допустим Христианские Заповеди и Уголовный Кодекс тоже вроде как все чтят... но нарушают!

Получается, самое умное, что мне теперь остается сделать — опять отправляться в библиотеку просвещаться, чтобы понять, о чем речь идет?

А может, если я их вежливо попрошу (точнее объясню, что не понимаю, о чем тут разговор), мальчики меня от еще одного визита в храм знаний избавят? В принципе, я не то что против еще пару дней над сводом законов посидеть, но как бы хотелось хотя бы знать, что искать-то необходимо! Да и мало ли чего... юридические казусы ведь никто не отменял!

Ребята они вроде как не злые (во всяком случае ничего такого по отношению ко мне не замечала), настроены доброжелательно (надеюсь, это не временное явление), да и, судя по их поведению, на меня вроде как ни за что не обиженные.

Мысленно перекрестясь (все-таки в своем невежестве признаваться было страшно — а вдруг все-таки решат им воспользоваться?) постаралась намекнуть, что не понимаю, о чем речь, и вообще изначально собиралась просто с ними поговорить, а отнюдь не диктовать свои условия.

Услышав это заявление, мальчики заметно расслабились, быстренько убрали куда-то свои блокноты и ручки, и предложили продолжить наше общение в более неформальной и доверительной обстановке.

Спустя пару минут мы все уже сидели в уютной гостиной, у горящего камина, на мягких диванчиках стоящих возле него полукругом, а рядом, на низеньком столике дымился кофейник со свежеприготовленным кофе. А я, удобно устроившись, с подушкой заботливо подложенной под спину и укутанная мягким пледом, слушала неторопливую речь командира твеллинга.

В принципе, первую половину им произнесенного, я, хоть и невольно хмыкала, но выслушала довольно спокойно. Все же возмущаться существующими в чужом мире обычаями, традициями и законами, с точки зрения здравого смысла, явно неуместно. Тем более что жить я здесь, весь остаток своих лет не собиралась.

Вдобавок, ни один из присутствующих рядом со мной мужчин в том, что энное количество поколений назад с подачи местных Богов (а может и сами по себе — в теологию я решила сейчас не вдаваться) Правители самого крупного царства на Северном континенте постановили, что прелюбодеяние это смертный грех, точно не был виноват.

Причем смертный в самом прямом смысле этого слова. Поскольку решившую предаться радостям плоти парочку, ежели партнеры не состояли друг с другом в законном браке, казнили на месте преступления, ну или (когда застать непосредственно на "горяченьком" не удавалось) там, где их удавалось найти. А избежать свидания с палачом можно было, только успев вступить до этого момента в освященный Богами союз со своим "подельником".

Несмотря на все мучащее меня любопытство, особенно подробно углубиться в детали (есть у меня такая особенность, дотошно выяснять что и к чему), почему в этом мире сложилось именно такое положение, я не смогла, в связи с тем, что на мой прямой вопрос:

— А почему?

Рассказчик немного замялся и недоуменно пожал плечами, а затем, немного подумав, добавил:

— Вообще-то наверное потому, что в Древнем Осрстком Царстве все жители касиетами были. А они ТАКИЕ моралисты!

И при этом мужчина настолько выразительно на меня посмотрел, что уточнять у него, кто такие касиеты мне просто не захотелось. (Потом лучше поинтересуюсь)

В общем, закон ввели, и даже традицией сделали. И исполнять его принялись все жители данного Царства действительно рьяно. Что говорится не за страх, а за совесть.

А потом по всему континенту прокатилась Война за Объединение.

Как я поняла, кто был инициатором идеи, что два родственных народа — шайту и касиеты должны жить одним государством, не известно. Главное что у кого-то возникла. В принципе, никто особенно против нее не возражал. Вначале все было замечательно. Народы мирно объединялись и были даже весьма этому рады. Разногласия начались, когда Правители начали решать, под чьим руководством новое государство будет находиться. Уступать, еще вчера "нежно любимому соседу", верховную власть никто не спешил.

Разразилась война. Не очень кровавая (достоверно известно о сорока двух погибших, да и то три случая считаются сомнительными), но зато продолжительная. Окончательно завершилась она только спустя тридцать лет после своего начала.

А поскольку Орсткое Царство, а, следовательно и касиеты оказались победившей стороной, законы в Новой Империи стали диктовать именно они.

Хотя шайту никто специально не притеснял, из-за иного, чем у их родичей касиетов взгляда на интимную жизнь, многие из них (и почему я не сомневаюсь, что эти многие были мужского пола) удовольствоваться только одним партнером не захотели. Как и обзаводиться второй половиной в юном возрасте (проще говоря, сразу после достижении возраста дающего право вступить в брак, потому как иначе сексом нельзя заняться, а хочется). Блюсти же целибат до того момента, как встретишь свою вторую половину, с учетом того, что случится сие событие или нет, а если и случится, то когда, желающих нашлось мало.

Однако, несмотря на довольно-таки большое количество смертей (а было их на порядок больше, чем погибших во время самой войны), связанных с повсеместным введением этого Закона на всей территории Империи сразу после Объединения, верховная власть (точнее Первый Император, являющийся чистокровным касиетом) на уступки не пошла. И менять законы отказалась, заявив, что: "не будет потакать всяческим типам, у которых полностью отсутствует мораль".

Через несколько лет все вроде более или менее улеглось. Казни прекратились. Зато количество браков и разводов выросло неимоверно. Нарушением закона это формально не являлось.

А, несмотря на недовольство сложившейся ситуацией, запретить супругам разводится было не под силу императорской власти. Точнее она попыталась, но возмутились жрецы, весьма категорично сказав, что разрешать или запрещать подобное — прерогатива Богов (точнее их самих, как полномочных представителей Божественной воли).

Ну а спустя еще несколько лет служители Богов заметили, что все происходящее стало негативно сказываться на общественной морали. А традиционный брачный союз стал терять свой глубинный смысл, начиная выглядеть в глазах населения (особенно молодежи) чем-то не очень серьезным. Тогда жрецы Единых, специально для временных, заведомо недолговечных связей и ввели (по их словам с согласия Богов) институт неполного брака.