Путь познания

Я повернул голову влево, стараясь рассмотреть Кейт, но ее почему-то рядом не было. Или меня не было? Я лежал на узкой односпальной кровати, в моих руках торчали иглы капельниц. Где я, черт возьми?

Встать не смог, вообще пошевелиться, словно тело налилось свинцом. Вместо этого я попытался хотя бы повернуть голову. В противоположном конце комнаты, прямо под лампой, стояла темная фигура.

— Где я?

— В больнице, — приглушенно ответил голос.

— В больнице? Что случилось? Где Кейт?

— Вы со своей подружкой сильно шумели, и соседи вызвали полицию. Оказалось, что нужнее была "скорая". Признавайся, чем это вы баловались? Кокаин? Экстази? Героин?

— Где Кейт? — настаивал я, пытаясь собраться с мыслями.

У меня было такое ощущение, словно кто-то ударил меня камнем по затылку, да с такой силой, что кусок камня откололся и так там и остался.

— У вашей подруги случилась передозировка. Она умерла по дороге в больницу. Мы сделали все, что смогли.

— Что? — воскликнул я, отказываясь поверить в эту чушь.

Какой еще передоз? От пяти таблеток?

— Лучше бы поблагодарил, — обиделся голос. — Самого вон еле откачали. Еще бы несколько минут, и все.

— Мне нужно срочно уйти. Нужно...Меня ждут...Я...

— Конечно. Мы уже связались с вашими родителями. Один из них ждет в коридоре, чтобы отвести вас домой.

Только это мне еще не хватало. Сам бы добрался. Черт. Черт. Черт. Мамы почти никогда не бывает дома. Если (а скорее всего так и будет) здесь отец, мне конец. Сын-наркоман, торчок, бездомный...У меня один шанс из миллиона, что его здесь нет. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Мне сразу же расхотелось покидать палату, но выбора не было. Медсестра вытащила из меня все иголки, сорвала несколько пластырей и подала мою одежду. Здесь джинсы, свитер, пара носков. Наверняка, привезли сегодня из дому. Если бы они взяли одежду, в которой я был вчера, ее пришлось бы собирать по всей квартире. Неудивительно, что соседи вызвали полицию. Наверное, решили, что мы затеяли там какую-то сатанинскую оргию. Черт бы побрал эти наркотики. И Кейт...Не могу поверить, что она умерла. Да и как, если ее лицо было последним, что я видел, закрывая глаза? Казалось бы, прошло всего несколько секунд, а, может, и часов. Сколько вообще я пробыл в отключке?

— Шесть часов, — ответила медсестра, меняя постель.

Я что, сказал это вслух?

— Хм, спасибо.

Она поняла мое замешательство и вышла из палаты, дав мне нормально переодеться. Разгуливать по коридору в одной больничной сорочке и святить голым задом мне совсем не хотелось.

Переодевшись, я похлопал себя по карманам. Ага, кошелек, телефон, ключ от дома. Откуда они здесь, если это все было в моей вчерашней куртке? Или они все-таки взяли мои вещи?

Затаив дыхание, я толкнул дверь от себя и боязливо выглянул в коридор. Тут же у меня вырвался вздох облегчения. В коридоре, закутавшись в пальто, сидела мама. Все-таки повезло. Выглядела она скверно: бледное лицо, синяки под глазами, растрепавшиеся во все стороны волосы, опухшие глаза. Наверняка она только вернулась с работы домой, а ей позвонили из больницы.

— О, Дэвид, — сказала она устало, поднимаясь на ноги. — Ну и заставил же ты меня поволноваться. Когда мне позвонили из больницы, я чуть не поседела...

— Прости.

— Идем. Я хочу поскорее выбраться отсюда, — она накинула на плечи пальто, продолжая кутаться в него, хотя в больнице было безумно жарко. — Тебе очень повезло, что отца не было дома. Иначе сам знаешь, чем бы это для тебя кончилось. Вы с Кейт..., — она осеклась. — О, Господи, Дэвид. Бедная девочка, мне так жаль ее. Ужасный конец. Сколько раз я предупреждала тебя об этом.

Я посмотрел ей в глаза и сразу же отвернулся, так резко, что затрещали позвонки. Лучше бы я вообще этого не делал. Ложь.

— Как ты? Я так волновалась.

Снова ложь. Я же видел ее глаза. Она снова играет свою роль заботливой мамочки, будто бы ей вовсе не наплевать на меня. Что уж говорить о Кейт. Интересно, она еще способна хоть на какие-нибудь чувства? Может, страх, или таблетки убили и это?

Я заметил это через несколько недель после того, как мне исполнилось шесть. Мама словно бы вернулась. По крайней мере, она больше не сидела и не пялилась в пустоту, как раньше. Но все равно была как чужая. В другой комнате заплакала маленькая Лисса. От звука ее плача у меня по коже пробежали мурашки. Но мама продолжала гладить одежду как ни в чем ни бывало.

— Разве ты не слышишь? — удивленно спросил я. — Лисса плачет.

— Плачет? — удивленно воскликнула она, даже не посмотрев на меня. — Я думала, это телевизор работает в другой комнате.

Телевизор? Когда я был маленьким, мама прибегала, стоило мне просто упасть и заплакать. И не важно, было это опасно, или нет. А теперь она перепутала плач собственного ребенка с телевизором?

— Пойди посмотри.

— Хорошо.

Лисса сидела на попе и громко плакала. Я присел рядом с ней.

— Ну что такое? Что случилось? — спросил я ласково.

Лисса посмотрела на меня глазами, полными слез, и перестала плакать. Так резко, словно кто-то просто выключил звук. Ей было чуть больше года, но на голове почти не было волос, и мама цепляла ей на голову обруч с голубым бантом. Только от одного вида плачущей Лиссы у меня сжималось сердце. Как она могла стоять сейчас там и спокойно гладить?

Помню еще один случай. Это было утром. Мы сидели втроем на кухне, и пили чай. Отец читал утреннюю газету, я завтракал, а мама наливала чай.

— Ешьте оладьи, пока совсем не остыли, — сказала мама, садясь за стол.

— Конечно, — кивнул я, потянувшись за джемом.

Баночка стояла совсем рядом с маминой чашкой. Каким-то образом я задел чашку рукавом, и кипяток вылился на маму.

— О, прости, пожалуйста, я не хотел. Тебе, наверное, дико больно. Я...

— Что такое? — удивленно спросила мама.

Я показал рукой на стол. В кухне запахло вареным мясом. Глаза у мамы округлились, но я понял, что она даже ничего не заметила. Кожа на ее левой руке покраснела, и начали проступать волдыри. Папа встал из-за стола и вышел из кухни, вернувшись несколькими минутами спустя с аптечкой.

Мы остались вдвоем. Мама понимала, что ее реакция неправильная, но ничего не могла исправить. Она даже не почувствовала, как полился кипяток, хотя у нее сварилась кожа.

После этого я стал внимательнее приглядываться к ней. И стал подмечать фальшь, когда она целовала Лиссу или приходила пожелать мне спокойно ночи. Эта женщина не была моей матерью. Не любила меня. Ей вообще было плевать. Она понимала, что это неправильно, ничего не чувствовать, но это от нее не завесило. Именно поэтому иногда она неправильно реагировала на какие-то вещи, как робот со сбитой программой. Мне было и жаль ее, и одновременно жалко нас, даже отца, неудивительно, что он потом нашел Талиту. Но и просто избавиться от матери тоже не мог. Она стала для нас чем-то вроде препятствия, помехи, и я не знал, что с этим делать.

Вот и сейчас она играла, а я просто радовался, что здесь она, а не отец. По крайней мере, она не скажет ему.

Со временем маме надоело играть. Дома она вообще теперь даже не пыталась проявлять никаких чувств, что было, честно говоря, жутко. Но на работе и в общественных местах игра продолжалась. Ее навыки совершенствовались, и теперь она почти не делала ошибок. Я часто видел, как она сидела у телевизора, а потом отрабатывала навыки перед зеркалом. Иногда даже я верил. Она делала все идеально: голос, мимика, жесты...Но мне стоило только посмотреть ей в глаза, чтобы волшебство рассеялось. Глазами лгать она не умела.

Во рту у меня вновь появился привкус горечи, как вчера, когда я только проглотил таблетки. На глазах выступили слезы, и мне пришлось плотно сжать губы и прикусить щеки изнутри, чтобы не начать плакать, пусть даже бесшумно, но на глазах у всех. Затем вспомнил о Кейт, испытав только пугающую пустоту. Наверное, я еще просто не осознал всего, что произошло. У меня было ощущение, что я попал в какой-то дурной сон. Не может быть, чтобы Кейт умерла. Фантастика, бред сумасшедшего.

Мамина хонда стояла у входа. Я сел на пассажирское сидение, захлопнув за собой дверь, и принялся ждать. Несколько секунд спустя мама села рядом со мной и завела машину. Всю дорогу домой мы ехали молча, даже не глядя друг на друга. Я барабанил пальцем по стеклу, пытаясь отогнать мрачные мысли. Кейт...Я очень ясно увидел ее красивые глаза, лукавую улыбку, изогнутые брови...Она не могла умереть. Она не могла у...

Мама резко вдавила педаль тормоза, машину занесло влево, пока она не врезалась во что-то. Я потерял сознание.

//////

Когда очнулся, вокруг было темно. Может, я так сильно ударился головой, что ослеп? Или, может быть, я умер? Как узнать, что со мной? Где я?

— Я рад наконец-то познакомиться с тобой, Дэвид.

Я резко обернулся, но все равно ничего не смог разглядеть. Только мрак. Даже непонятно, откуда именно шел голос.

— Кто вы?

— Я проводник. Это все, что тебе стоит знать.

— Проводник? Где я? Куда вы должны меня привести?

— Успокойся, Дэвид. Ты задаешь слишком много вопросов. У нас есть всего несколько минут, прежде чем ты...должен будешь уйти.

— Куда уйти?

— Обратно в свою реальность.

У меня уже голова шла кругом от этих непонятных слов. К тому же я не настолько много выпил вчера, чтобы поверить во всю эту хрень.

— Тогда где я сейчас?

Он объяснял медленно, словно я был ребенком.

— Сейчас ты в моей реальности, Дэвид. Но это неважно. Ты сам вступил в нашу игру, когда согласился принять наркотик. Тебя туда не приглашали, только Кейт. Ты нарушил правила, но тебе решили дать шанс.

— Где Кейт, она ведь не умерла, как мне сказали?

— Она не умерла от передозировки, как думают врачи, но ты все равно больше ее не увидишь. Ей предложили войти в игру, она согласилась и проиграла.

— Что за игра?

— Снова вопросы? Что ж. Это можно сравнить с ориентированием на местности. Большая группа людей, одна схематическая карта, постоянно меняющиеся ориентиры, подсказки и вещи, которые нужно найти. В конце пути тебя ждет подарок, — в голосе прозвучал неприкрытый сарказм. — Но гораздо важнее то, что победители смогут вернуться в свою реальность. Когда тебе предлагают принять участие в игре, ты не можешь отказаться. Но у тебя все еще остается выбор: либо игра, либо несчастный случай.

— Я тоже в игре?

— Пока нет, но тебе придется присоединиться к нам в ближайшее время. Тебе придет посылка с таймером. Небольшой круглый амулет с молнией в центре. Дотронешься до молнии, и на циферблате появится отсчет времени. Не успеешь добраться до следующего ориентира вовремя — застрянешь в данной реальности навечно. Все очень просто. Трассу проходят в парах, либо в тройках. А пока у тебя есть немного времени, чтобы развлечься. Знаешь, зачем нужны таблетки?

— Чтобы я поверил во весь этот бред.

— Не совсем так. Они стимулируют работу мозга, и 3 %, которые реально используют люди, превращаются в 40%. Неплохо, да? Тебе доводилась слышать о том, что можно получить все, чего только захочешь? Наверняка, да. В начале трассы каждому выдается четыре таблетки в виде бонусов. Остальные нужно будет искать самому, и, поверь мне, это будет непросто. Зато на два часа ты получаешь безграничную власть над собственным разумом и телом. Ты принял сразу пять таблеток. В таком случае, у тебя есть два дня, прежде чем их действие закончится. И запомни: в этой реальности они не действуют на полную силу.

— И как это работает?

— Разберешься по ходу дела. А теперь, пора. Удачи, Дэвид Грей.

Когда я открыл глаза, ощутил сильную боль в затылке и в висках. Коснувшись рукой головы, почувствовал что-то холодное и мокрое. Пальцы были испачканы свежей кровью. Мама сидела рядом, смотря прямо перед собой.

— Как ты? — спросил я.

Она повернулась ко мне. Ее лицо, как и мое, было забрызгано кровью. Зрачки расширенные. Шок.

— Вроде бы могу двигаться, — ответила она неуверенно.

— Будем надеяться, что нам удалось ограничиться небольшими ушибами. А что вообще произошло?

— Маленькая девочка выбежала на дорогу прямо передо мной... Кажется, я сбила пожарный гидрант.

— Главное, что мы живы. Машина еще на ходу?

Она попыталась завестись, но затем окончательно заглохла, и из-под капота повалил черный дым.

— Выходи, — сказал я, — доберемся домой на такси, вызовем эвакуатор, а расходы на машину покроет страховка.

Я уже ничему не удивлялся.

"Разберешься по ходу"... "удачи тебе".... "Дэвид Грей"!

0

[...]

— Ложись, — крикнула она, и я сразу же последовал совету. Я едва успел пригнуться, прежде чем оно пролетело над моей головой.

— Что это было?

— Птичка. Лучше не высовываться, пока она не улетит подальше.

— Сколько у нас осталось времени?

— Двадцать семь минут.

Я выглянул из-за угла. Улица была разрушена, от домов в лучшем случае остались только несколько несущих стен. Спрятаться негде. Стоит высунуться, и нам конец.

— Что будем делать?

— У тебя остались таблетки?

— Только одна, — я сжал руку в кармане, где в отдельном непромокаемом пакетике лежала небольшая желтая таблетка, похожая на аптечный рыбий жир.

И тут до меня дошло.

— У тебя ничего нет. Ты воспользовалась последней, чтобы перебраться через брод под напряжением.

— Именно так. Я возьму птичку на себя, а ты пойдешь дальше.

— Я не брошу тебя здесь.

— Что за детский сад? Ты должен пойти дальше, иначе мы умрем здесь оба.

— Тогда иди ты. У тебя больше шансов выжить.

Она повернулась ко мне, сверкнув темными глазами:

— А у тебя есть шанс выиграть. Для меня этого достаточно, чтобы рискнуть.

Дневник Спринтера. Вторник 13.48

И вот теперь это. Пора начинать игру. Я посмотрел на круглый амулет с молнией в центре, ожидая, что он сейчас оживет и набросится на меня. Меня нашли — время игры. Каменный медальон казался чем-то очень страшным, враждебным, практически живым существом, жаждущим моей крови. Мне уже почти удалось убедить себя за эти несколько дней, что это все просто моя воспаленная фантазия, вызванные алкоголем, наркотиками и смертью Кейт. Но теперь, когда он лежал на моей ладони, я ощутил всю реальность происходящего. Нет, чтобы это не было, но это точно не ложь.

Наконец, я решился. Поднес палец к молнии и легко нажал на нее. На амулете вспыхнуло табло с горящими в темноте зелеными цифрами: 2 часа 17 минут. И это все. Погодите, так куда же мне идти?

Озаренный очередной глупой идеей, я схватил листок с запиской и коснулся его амулетом. Лист вспыхнул, объятый пламенем, и за считанные секунды превратился в пепел, который, осыпаясь на пол, сложился в адрес. Улица и номер дома, ничего более.