Зов драконьей крови

Поскольку Шерран привычно выбрал для приземления и последующего взлета поляну, идти мне предстояло по лесу. Довольно скоро я выбралась на широкую накатанную дорогу и прибавила шаг. Шла я, беспокойно раздумывая о своей дальнейшей судьбе, оттого-то не сразу обратила внимание на доносящиеся из лесу крики. Еще несколько дней назад я, быть может, и прошла бы мимо, но сегодня вспомнила слова Шеррана о взаимопомощи. А вдруг и я смогу чем-нибудь помочь? И я отважно сунулась в густые заросли. Увиденное заставило меня замереть на месте. Трое крепких заросших бородами мужиков привязывали к дубу хрупкого юношу с золотистыми локонами ниже плеч.

— Негодяи! — вскрикнул юноша. — Трое на одного! Подлецы!

— Слышь, Джек, заткни-ка ему рот, — велел один из бородачей. — Надоел уже.

В рот молодого человека тут же была засунута какая-то тряпка и крики прекратились. Я закусила указательный палец, чтобы случайно не вскрикнуть и не выдать свое присутствие. А разбойники, привязав свою жертву, уселись на землю и принялись совещаться.

— Предлагаю его прикончить, — сказал Джек. — Коня, конечно, жаль, зато сумка этого молокососа и седло нам остались. Еще перстни снимем сейчас. Улов неплохой.

— Как это — прикончим? — возмутился молчавший до сих пор бородач. — Да за него выкуп потребовать можно!

Третий разбойник, распорядившийся заткнуть несчастному рот, был, по-видимому, вожаком. Во всяком случае, именно на него сейчас уставились уже высказавшиеся.

— Выкуп, конечно, за мальчишку можно назначить хороший, — задумчиво произнес он. — Вот только и проблемы мы можем получить большие. Все-таки Каррена совсем близко. И если тамошний градоначальник вздумает устроить облаву, то мы и глазом моргнуть не успеем, как уже будем болтаться в петле.

— Да мы все равно думали уходить отсюда, — пробурчал Джек. — По-настоящему большое дело здесь не провернуть, а мелким воровством особо не проживешь. Сам ведь говорил, Лом: мы здесь, покуда тебе получше не станет. Ну так ты уже на ногах с неделю как твердо стоишь, совсем очухался. Пора и когти рвать.

Главарь со странной кличкой лом недобро глянул на подчиненного.

— С каких это пор я перед тобой ответ держу, а, Джек? Не слишком ли ты забываешься? На место мое метишь?

Джек стушевался.

— Ну что ты, Лом, как только такое подумать мог? Ты у нас — голова, это все признают. Как ты решишь, так и будет.

Главарь удовлетворенно кивнул, и совещание продолжилось. Из него я поняла, что передо мной была далеко не вся шайка разбойников. Остальные ее члены скрывались где-то в лесу, а этой троице сегодня выпал черед совершить вылазку и разжиться чем-нибудь съестным. По поводу пленника ни к какому решению они так и не пришли. Зато вспомнили, что теперь у них есть отобранные у юноши деньги, и решили поступить, как честные люди: не красть на одной из ближайших ферм яйца и хлеб, а пойти в Каррену и скупиться как следует. Пленника же, пусть и привязанного, одного бросить не решились.

— Оставайся здесь, Джек, и присматривай за ним, — распорядился Лом. — Мы на обратной дороге завернем сюда, прихватим парнишку с собой. А уж сообща, все вместе, и придумаем, как с ним поступить. Прикончить его мы всегда успеем.

По счастью Лом и его сообщник, направляясь к дороге, прошли мимо тех кустов, где, затаив дыхание, замерла я. На поляне остались только несчастный юноша и один охранник.

Джек немного побродил по поляне, а затем уселся и вытащил флягу. Не сводя глаз с пленника, сделал пару глотков. Я было понадеялась, что он напьется и уснет, но больше пить разбойник не стал, да и спать не собирался. Что же делать? Я поискала глазами ветку потолще в надежде подкрасться незаметно и оглушить его хорошим таким ударом по голове. Медлить было нельзя. Пусть даже дорога и отнимет у Лома и его спутника какое-то время, да и покупки так сразу не сделаешь, но все равно никто не мог дать гарантии, что один из них не вернется вскоре на поляну. Да и где-то поблизости был целый разбойничий лагерь. Так что затягивать я не собиралась.

Подходящую ветку я так и не нашла и начала злиться. А потом с удивлением заметила, что в центре поляны кружится небольшой черный вихрь. Припомнила слова Шеррана о том, что моя магия проснулась. Получается, этот вихрь, сама о том не подозревая, создала я? Уверенности не было, как и времени на раздумья. Джек тоже не мог не заметить странное явление и теперь чесал в затылке, с опаской его разглядывая. Он сделал пару осторожных шагов, протянул руку и даже, кажется, принюхался. А я неожиданно для себя самой подбежала и толкнула его внутрь. Джека закрутило, немного подняло над землей, а потом внезапно все успокоилось. От разбойника не осталось и следа.

Не теряя времени даром, я подскочила к пленнику и принялась, ломая ногти, развязывать его. Юноша что-то промычал, и лишь тогда я сообразила вытащить кляп. Спасаемый уставился на меня мокрыми от слез большими голубыми глазами.

— Вот это да! — восхищенно выдохнул он. — Ты чародейка? Лихо ты его! А куда ты его отправила?

— Не знаю, — ответила я, распутывая узлы. — Надеюсь, что далеко. Его возвращение сейчас было бы весьма некстати.

— Не знаешь? А, понятно, ты еще не выучилась как следует. Здорово у тебя получилось, и не скажешь, что еще ученица. Тогда давай убираться отсюда побыстрее.

Веревки как раз сдались окончательно и упали на землю.

— Бежим! — распорядилась я.

И мы сломя голову бросились в сторону дороги.

— Постой, — внезапно схватил меня за руку незнакомец. — На дорогу нам нельзя, разве что заметим идущих в город людей. Меня эти уроды как раз в одиночестве застали. Коня моего подстрелили, гады.

По лицу юноши покатились слезы, но я его не осуждала. Даже мне было жалко ни в чем не повинное животное, что же тогда говорить о его хозяине?

— Тогда давай пойдем осторожно вдоль дороги, — предложила я. — И будем время от времени выглядывать. А если заметим нормальных людей, не душегубов, то напросимся к ним в попутчики.

— Хорошая мысль, — одобрил юноша.

Некоторое время мы шли молча, и я бросала взгляды украдкой на своего спутника. Он был невысокого роста, хрупкий, а нежной белой кожей, пухлыми губами и длинными черными ресницами и вовсе напоминал девушку. Наконец, будто спохватившись, он сказал:

— Слушай, я ведь так и не поблагодарил тебя за свое спасение. Мы так спешили удрать с той поляны, что это просто вылетело у меня из головы. Но я очень-очень тебе благодарен и никогда на забуду то, что ты для меня сделала. Жаль, что эти уроды отняли у меня все деньги и драгоценности, но в Каррене я найду средства...

— Не надо, — перебила я его. — Я ведь сделала это не ради денег. Мне вот тоже совсем недавно помогли, как и я тебе. Наверное, если вот так не проходить мимо чужой беды, жизнь станет лучше.

— Пожалуй, ты права, — согласился спасенный. — Ну раз уж мы вместе идем в Каррену, предлагаю познакомиться. Меня зовут Рин, Рин дес Маррас. А тебя?

Мне показалось, будто Рин слегка запнулся, прежде чем произнести свою фамилию. Впрочем, я-то своей и вовсе не знала.

— А меня — Вира. Я сирота, поэтому без фамилии.

— А ты живешь в Каррене, да?

— Нет, — я заколебалась, поскольку не знала, можно ли говорить Рину о том, что я — дракон. — Я иду в ратушу, к одному чиновнику. Вроде бы он может помочь мне с учебой.

— Здорово, — невесть чему обрадовался дес Маррас. — Мне тоже нужно в ратушу. Я там должен найти одного человека.

— Случайно не лорда Нойта? — спросила я.

— Нет. А кто этот лорд таков?

— Он вроде бы образованием ведает, — ответила я.

— А, так это он тебе помочь должен? — догадался Рин.

— Не уверена, но надеюсь.

Переговариваясь таким образом, мы вышли из леса к тому месту, где дорога вливалась в широкий тракт, по которому двигались людские потоки: пешие, конные, на телегах и в экипажах. Довольно скоро мы очутились у городских ворот, а затем миновали и привратных стражей. Те скользнули по нам незаинтересованными взглядами и взяли небольшую пошлину. Поскольку Рин по вине разбойников остался без денег, то я заплатила за нас обоих. Мой новый знакомый принялся заверять меня, что непременно отдаст долг, но я только отмахнулась.

Каррена оказалась большим шумным городом, и я вполне могла бы заблудиться, если бы не Рин. Взяв меня за руку, чтобы не потерять в толпе, он уверенным шагом направился вперед, расталкивая попадающихся по пути зевак. Я даже подивилась невесть откуда возникшей у хрупкого юноши уверенностью в себе, когда он то и дело покрикивал:

— С дороги!

Ратушу я заметила издалека и опознала по флагу и гербу города: дракону с распахнутыми крыльями. Похоже, Шерран знал, что говорил: здесь меня чудовищем точно посчитать не должны. Здание под красной черепичной крышей поразило меня своим величием: в родном городке этакой красоты не водилось. Я бы так и застыла, разглядывая его, но спутник, не притормаживая, втянул меня внутрь. Там нам пришлось разделиться. Строгого вида молодой человек отправил меня на третий этаж, а Рина повел куда-то за собой. Следующий час был посвящен тому, чтобы найти нужного мне чиновника. Я устала, словно набрехавшаяся на жаре собака. Даже язык бы, наверное, так же высунула, если бы это не выглядело неприлично. Меня заставили бегать по разным кабинетам, говоря, что лорд Нойт вот только что был здесь, но вот ушел к лорду такому-то. Лорд такой-то бросал на меня недовольный взгляд, непременно замечал, что я отвлекаю его от важных дел, а Нойт только-только отправился к лорду сякому-то. Ясное дело, что и у лорда сякого-то я нужного мне чиновника не застала. Наконец важный седобородый господин объявил мне, что лорда Нойта я сегодня уже не увижу:

— У него дела на выезде, милочка. Вот как раз несколько минут назад уехать должен был. Так что приходите завтра с утра.

Растерянная, я покинула ратушу и замерла неподвижной статуей на площади. Что же мне делать-то? Теперь уже меня то и дело толкали спешащие прохожие. Наверное, надо бы отыскать какой-нибудь не слишком дорогой трактир, а с утра пораньше вернуться и вновь попытать счастья.

Вздохнув, я принялась осматриваться. В центре снять комнату будет дорого, мне надо идти куда-нибудь поближе к окраине, но так, чтобы завтра не заплутать и быстро найти ратушу. Стало быть, надо хорошо запоминать дорогу.

— Вира! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. За моей спиной стоял Рин.

— Ну что, отыскала своего чиновника?

Я удрученно помотала головой.

— Нет, сказали завтра приходить.

— Тогда пойдем перекусим? Я угощаю.

Стало быть, новый знакомый разжился деньгами. Я согласно кивнула, понимая, что ему хочется хоть так отблагодарить меня.

Для ужина Рин выбрал явно очень дорогое заведение. Самой мне оно уж точно было бы не по карману. Ели мы не в общем зале, а в уютной беседке, увитой незнакомыми мне растениями с широкими листьями и крупными белыми цветами.

— Чего желают господа? — спросила у нас бойкая подавальщица.

Еды Рин поназаказывал столько, что хватило бы человек на пять, да еще и осталось. Даже мой аппетит, вновь повысившийся после схватки с разбойниками, не смог справиться с таким изобилием.

— Ты уже решила, где остановишься на ночлег? — спросил Рин, придвигая поближе тарелку с пирожными.

— Еще нет. Похожу по трактирам на окраине, поспрашиваю цены.

— Здесь есть одно неплохое местечко, — со знанием дела заявил собеседник. — Не слишком шумное, достаточно уютное. Хочешь, отведу тебя туда?

Я согласилась. И мы, расправившись с ужином, вышли в уже сгущающийся полумрак на улице. Впрочем, повсюду исправно горели фонари, так что видно было просто замечательно. И я то и дело замедляла шаг, рассматривая дома за кованными оградами, пышные кусты, от которых исходило особо густое, вечернее цветочное благоухание и причудливые скульптурные группы, изображавшие не только людей, но и животных. Всякий раз, когда я останавливалась, Рин нетерпеливо хмыкал и тянул меня за руку. Наконец мы пришли к особняку, меньше всего похожему на трактир или постоялый двор. Напротив, я решила, что передо мной дом богатых горожан. Крыльцо с резными перилами, большие сверкающие окна, зеленая черепичная крыша и опоясывающий второй этаж балкон никак не вязались в моем уме с местом, где сдают комнаты внаем. Да еще вокруг дома раскинулись цветочные клумбы, а за ним угадывались в темноте очертания деревьев: сада или парка. Но Рин уверенно постучал дверным молотком. Спустя несколько мгновений дверь приоткрылась.

— Кто такие и зачем пожаловали? — не слишком вежливо спросил скрипучий мужской голос.

Я на всякий случай спустилась на одну ступеньку.

А Рин рассмеялся и произнес нечто, совсем меня поразившее:

— Ну же, Дженкинс! Неужели ты меня не узнал? Это же я, Риналия!

Дверь тут же распахнулась и на крыльцо выскочил совсем седой, но еще крепкий мужчина.

— Ох, и точно, госпожа Риналия! Но что это с вами? Отчего вы в таком виде? И что случилось с вашими чудесными волосами?

— Потом, Дженкинс, все потом. Так и будешь держать нас на крыльце?

Опомнившись, Дженкинс сделал приглашающий жест.

— Что вы, госпожа, проходите. И ваша подруга, леди... — он вопрошающе взглянул на меня.

— Леди Виренея, — бросила Риналия. — Распорядись, чтобы ей приготовили комнату.

Я медленно поднималась на крыльцо, во все глаза глядя на ту, что считала юношей. Как я могла не заметить очевидного? Эта нежная кожа, эта хрупкая фигура, эти изящные руки и звонкий голос — все это выдавало в ней девушку. Впрочем, разбойники в лесу тоже ведь обманулись.

— Я сейчас же велю Линде все подготовить, — кланяясь, проговорил Дженкинс. — Ужин подавать?

— Не нужно, мы уже поужинали. Быть может, только фрукты и напитки. Идем, Вира, я сейчас тебе все объясню.

Проходя мимо ошарашенного Дженкинса, я с трудом удержала нервный смешок. Еще бы, увидеть свою госпожу в мужском костюме, а с ней — неизвестную девицу в простом платье и дешевых башмаках, стало для него, небось, тем еще потрясением. А Рин — Риналия — вихрем взлетела по широкой мраморной лестнице, устланной ковром, и толкнула дверь в комнату. По всей видимости, это была ее спальня, потому как у стены стояло огромное ложе под балдахином. Несмотря на отсутствие хозяйки, в комнате очень чисто, нигде ни пылинки, а на небольшом столике в изящной вазе красовался букет темно-красных роз.

— Наконец-то можно размотать эту пакость, — пробормотала Риналия, сбрасывая одежду. — Мне еще повезло, что эти уроды в лесу не догадались стащить с меня камзол, иначе худо бы пришлось.

И я увидела, что грудь Рин туго перемотана широкой эластичной лентой, дабы скрыть сию женскую примету от посторонних глаз.

— Да, если бы разбойники узнали, что ты девушка, то страшно даже представить, что сделали бы с тобой. А почему ты парнем переоделась?

— Бежать пришлось, — пояснила Риналия, деловито разматывая ленту и освобождая пышную грудь. — Даже волосы, видишь, пришлось обрезать. Знаешь как жалко?

Я кивнула.

— Но я себя утешаю тем, что отрастут. Зато я свободна. Представляешь, я до Каррены добралась без приключений, а уже почти у города нарвалась на эту шайку. Ничего, скоро их отловят, я градоправителю рассказала все, что от них услышала.