Чёрное сердце 3 часть

— Детка, — непроизвольно смягчаю тембр. Притягиваю Ивакину за талию. — Сейчас не до игр и, уж тем более, не до секса. Нужно спешить!

Только сейчас задумываюсь: А как собираюсь нас телепортировать с Небес на Землю. Кхм, вопрос на миллион. Он улетает в никуда — Ивакина обиженно надувает губы, выскальзывает из объятий и опять прислоняется спиной к стене, чуть согнув одну ногу в колени.

Твою мать! Что значит эта игра?! Ролевухи несвоевременны, но не драться же с дурёхой или тащить за шиворот. Шумно выдыхаю:

— Знаю. Обидел тебя, но давай, потом поговорим.

Ступаю ближе, несмело касаюсь зардевшей щеки:

— Нам пора, — настаиваю и скоротечно оглядываюсь. Вроде слежки нет. Слегка киваю на выход: — Надо уходить.

Настроение Ивакиной снова меняется. Очаровательно-милое с нежным овалом лицо озаряет лукавая улыбка. Витка манит пальчиком:

— Ко мне... — шепчет игриво, тянет за грудки к себе, томно прикрывает глаза, немного закидывает голову, явно ожидая поцелуя. Дьявольщина! Чего творит? Эта женщина — такая загадка, что чокнуться можно. Семь пятниц на недели! По-моему, она сама не знает, чего хочет... Кхм. Может, это значит, что не обижается? Даже радостно — не придётся копаться в собственной душе и раскрывать другим, о чём давно молчу. Это же замечательно! Не хотелось бы показаться в её ангельских глазах розовощеким слабаком! Да и права: куда спешить-то?.. Упираюсь руками по обе стороны от лица Ивакиной. Касаюсь поцелуем чувственных губ, но обычного возбуждения и жажды продолжить не ощущаю. В голове опять точно срабатывает переключатель.

Стоп! Что творю? Сейчас не до ублажения похоти. Только открываю глаза — Витка меня отпихивает и шустро юркает за ближайшую дверь.

Нет, чёрт возьми! Ивакина всё же чокнутая! Всё же, обижается...

Спешу за ней — распахиваю дверь и теряюсь. Витка в бесстыдно-развратной позе сидит на столе и без скромности изучает худощавого юнца-ангела, дерзко пристраивающегося между её ног.

Твою... мать! Ревность затмевает разум, от гнева ничего не вижу — бросаюсь на божественника, мечтая отломать крылья, свернуть шею.

Со свирепостью откидываю хлюпика и едва удерживаюсь, чтобы не врезать Ивакиной — рука застывает в паре сантиметров от испуганного лица. Стискиваю кулак крепче, резко отворачиваюсь. В шаг оказываюсь рядом с валяющимся на полу 'амурчиком'. Белоснежные локоны разметались вокруг головы, точно ареол. Круглые ясные глаза вытаращены, а полные, алые губы обиженно искривлены.

Гнида небесная! От бешенства по телу пробегает тремор. Хватаю мальца за горло, рывком воздеваю на ноги и бью, что есть дури по слащавой физиономии. От хруста ломаемых костей по жилам с большей радостью несётся кровь. Какое блаженство, размозжить харю соперника! Будто превращаюсь в берсерка.

Бью ещё раз... Ещё... Голова мальчишки, с превращенным в месиво лицом, от последнего удара откидывается назад, точно кочан капусты если пнуть. Тело обмякает...

Совесть так же резко, как и вспыхнувшая ярость, возвращает к реальности. Что я натворил?!. Убил ангела!

Разжимаю ладонь, ещё стискивающую глотку амурчика — он ухает на пол, будто мешок с картошкой. Потерянно оборачиваюсь к Ивакиной. На месте Витки сидит другой ангел. Одет в хлопковые брюки и белоснежную футболку. Худенький, невысокий, светловолосый... Смутно знакомый. С глазами очень юного, но вдумчивого существа. Чёрт! Это же ангел, которого я не убил на Земле — позволил самому покинуть сосуд.

Глава 6.

— Мне очень жаль, Зепар, но я должен тебя доставить к Серафимам, — поясняет вкрадчиво парень.

— Мне нельзя... — оправдываюсь, но мысль ускользает. Что хочу сказать, уже не помню. — Я должен... — беспомощно развожу руками, тщетно пытаясь вспомнить.

— Прости! — встряхивает пшеничными кудряшками ангел. — Ты провалил испытание на восьмом смертельном грехе. С лёгкостью отказался от еды, собственная значимость тебе оказалась неважна. Алчностью не страдаешь, завистью не болен, уныние тобой не владеет, помогаешь страждущим, даже смог перебороть похоть, но... убийство в гневе!.. К тому же одного из служителей неба... Этого крылатая полиция не простит. И плевать, что иллюзионное убийство — брат в очередном теле на следующей миссии. Поверь, лучше специалисты подняты, чтобы тебя поймать. Скоро будут здесь! Эх! — выдыхает сожалеющее. — Я и так как мог, игнорировал твоё присутствие — надеялся, что другие среагируют и мне не придётся... — Парень шустро спрыгивает со стола: — Пошли. Лучше я тебя сдам, и мне зачтётся благое дело. Может, на уровень выше поднимут.

Не успеваю и слова сказать, на руках уже серебрятся наручники. На поверхности выщерблены заклинания — перетекающая красноватая молния бегает по значкам как живая. Пробую порвать цепочку, но от каждого рывка от металла выстреливает разряд тока и жалит тело. После нескольких тщетных попыток — усмиряюсь.

— Скажи, — вопросительно смотрит ангел, — как попал на Небо? Ты же демон!..

Секретом не является, к тому же более могущественные ангелы, скоро сами выяснят подробности проникновения врага в верхний мир. Если уже не...

— Во мне душа Сашиэля... — скрипя зубами, гляжу исподлобья.

Лицо мальчишки светлеет. Взирает голубыми глазами с ещё большим интересом.

— Пошли, — спешно хватает за руку и тащит прочь из комнаты. За дверью коридор в одно мгновение преображается в просторную улицу, кишащую людьми, словно попадаю на красную площадь на грандиозное празднование. Ангел торопливо увлекает в самую гущу. Тараторит не громко, часто оглядывается: — Ты хочешь сказать, что Сашиэль продал душу?

— Нет! Отдал... — тихо поправляю, крайне удивляясь, почему ангел не знает о таких мелочах. — Ты его знал? — неуверенно вырывается предположение.

— Признаться, нет, — сокрушается парень. — Но знаком с его учениями, идеями. Среди наших он пользовался уважением, пока... — ангел заминается и неопределенно мотает головой: — пока не ушёл к людям. Я... — парень быстро лавирует между людьми, таща меня за собой, — очень проникся его теорией мироздания, отношению к отцу нашему, людям, демонам, — переходит на громкий шёпот. — Хотя, насчёт демонов не совсем... Вот только, узнай об подобном наши — меня точно лишат крыльев!

— Помоги, — сам пугаюсь собственного рыка-мольбы. С чего беру, что согласится — ума не приложу, но в душе теплится крохотная надежда. Видимо, Сашиэль, морально поддерживает, не даёт опустить руки.

— Не могу, — не замедляя шага, косится затравленным взглядом парень. — Ты наш враг...

— Я вам не враг! — упорствую. — Больше не враг... — спешно поправляюсь. Решаюсь на отчаянный шаг, выпаливаю: — Мне нужно найти Витку! Только времени мало. Иолла сказала, что если застряну...

— Ты знаком с Анаэль?.. — теперь ангел уже не просто удивлён — шокирован. Застывает, точно вкопанный, с вытаращенными глазами.

— Анаэль? — переспрашиваю, чуть замявшись.

— То есть, Иоллой, — уточняет ангел.

— Да, — осторожничаю. — О ней тоже слышал?

— Больше, — признаётся ошарашено. Взгляд тускнеет. — Она моя наставница. Была... — потерянно встряхивает кудряшками и опять спешит прочь.

— Иолла помогла мне, — подыскиваю любую мелочь, способную переубедить ангела. Равняюсь с ним. — Помоги и ты...

— Боже, боже, боже... — тихо бубнит мальчика, в ритм быстрых шагов.

— Клянусь, уйду, только заберу Витку с собой.

— Забрать с Небес? — ангел так резко останавливается, будто налетает на невидимую стену — вновь уставляется недоуменно.

— Да! Она моя... — добавлю с чувством собственника. — Никто не смеет забрать её душу, кроме меня. Сама вручила права на владение...

— Тогда она не здесь, — хлопает длинными ресницами парень и снова продолжает идти.

— Откуда знаешь? — спешу за ним.

— Думаю... — неоднозначно пожимает плечами. — Хотя, не уверен!

— Вот и я о том же! — настаиваю с жаром. — Как бы узнать, попала она к вам или нет? Учёт душ ведёте?

— Ведём, — чуть отстранённо бормочет парень. — Но это уже перед входом в Рай. Пройдя испытание на восемь смертных грехов, и ни разу не споткнувшись, не соблазнившись, человеческая душа предстаёт перед вратами в Эдем.

— И?..

— Но ты не прошёл, — снова косится на меня парень. — Я должен тебя доставить в небесную полицию, для отправки в Ад.

— Не будь глупцом, — рычу неожиданно зло. — Ты же знаешь, что они со мной сделают! Ада мне не видать!..

Некоторое время идём в полном молчании. Призрачная надежда рассеивается. С упавшим сердцем плетусь за ангелом, размышляя как избавиться от конвоя и бежать. Наручники божественников не поддаются моим силам — их может снять только тот, кто надел. Хотя, что это даст? Даже если сбегу, я в незнакомом месте — стане небесников. Где точно искать Ивакину? В 'списках прибывших'? Крылатые мне не дадут таких сведений по собственной воле... Нужна помощь! Единственный, кто бы мог подсобить — отказывается. Так что, сбеги от него — меня поймают, ведь мальчишка сказал: за мной уже отправили розыскную группу спецов. Безысходность пленит куда больше, наручников и хлюпика надзирателя. Я в прострации, смятении — что делать не знаю, куда двигаться — тем более. Мне нужна помощь знающего небеса. Ангел вновь резко останавливается:

— Ты меня не убил, хотя мог...

Затаиваюсь, терпеливо жду, но внутри опять растёт робкая надежда.

— Почему?.. — удивительно вдумчивые глаза изучают с дотошной щепетильность.

— Ты мне не враг, — бормочу первое, что приходит в голову. Ангел не сводит пристального взгляда. Такого проникновенно глубокого, что непроизвольно выдыхаю со стыдливым рыком: — Не смог! Ты... другой. Смотришь... как сейчас, — трясу головой, прогоняя наваждение.

— То есть, я другой?

— Не такой, как большинство ангелов. Есть в тебе что-то... Сашиэлевское, — выдавливаю нехотя. — Понимание в глазах больше, чем у кого-либо. Эх! — протягиваю сожалению. — Для тебя это сущая беда — думаешь много...

Мальчишка смущенно отводит взгляд:

— Всё так! Часто получаю нагоняй за вопросы ни к месту. Другие молчат, а я не могу. Не понимаю, почему так, а не иначе. Не согласен с мнением окружающих, вот и не любят меня наши.

— О том и говорю! Мир не таков, каким его пытаются показать ангелы и демоны. Люди куда интересней, загадочней... Не зря их Бог создал по своему подобию, впрочем, как и нас. Мы все братья и сестры, а мерить всех под одну гребенку нельзя. Сашиэль и Иолла поняли это раньше большинства. Потому и ушли к смертным.

Ангел кивает и побуждает перейти на бег. Не отстаю.

— Я тебе помогу добраться до списка, но это всё... — наконец, нарушает молчание.

— Спасибо! — шепчу горячо, едва не давясь благодарностью и счастьем. — Мне бы убедиться, что её здесь нет!

Толпа уплотняется, уже приходится проталкиваться. Еле поспеваю за ангелом. Он тощий, юркий. Когда теряю из вида, притормаживаю — парень выныривает из гущи и рывком тянет дальше. Текучка стремится к высокому зданию с огромными воротами-аркой. Вновь продираюсь через толпу, пока не упираюсь в небольшую лестницу. Здесь народ распределяется в многочисленные длинные шеренги. Спешу в очередь за ангелом и удивленно понимаю, что мы ни разу не остановились, не замедлили шага. Двигаемся с той же скоростью, а впереди идущий строй, рассеиваются по мере приближения к арке. Восхищенно верчу головой и вскоре натыкаюсь на один длинный стол, от стены до стены, перед входом в здание. С другой стороны, по всему периметру сидят миловидные девушки-ангелочки — администраторы Эдема. Светловолосые и голубоглазые, будто сестры. Между очередями проекционные экраны, на столешнице перед администраторами Рая сенсорные клавиши.

— Руни, скажи, — склоняется парнишка к ближайшей, — как бы узнать, Ивакина Вита Михайловна заявлена как прибывшая на Небо?

Девушка чуть медлит. Глупо хлопает глазами, переводит взгляд на меня. Натягиваю улыбку, но вряд ли моё демоническое обаяние здесь сработает. Так и есть! Ангел опять вопросительно смотрит на моего спасителя:

— Зачем тебе это? — в тоне нет упрёка или подозрения, скорее робкое желание понять истинную причину.

— Поспорил со знакомым, что такую значимую персону как дочь Михаила и Албериты в Рай не пустят.

Ангел неуверенно косится на соседок — те заняты своими клиентами. Шумно выдыхает, морщит нос и шустро проверяет базу данных — тонкие пальчики ловко бегают по клавишам. На нашем экране стремительно мотается список и выскакивает красная табличка.

— Нет, такая не прибывала, — нехотя отзывается девушка, смахивая белоснежный локон с плеча. — Но, Кассиэль, — переходит на шёпот, и чуть подаётся к нам: — не думаю, что бы её так просто впустили. Скорее, в списки бы не внесли, а доставили в спецотдел... — многозначительно понижает голос и вновь глядит на меня. — А это и есть твой знакомый? — вновь морщит милое личико, в глазах мелькает сомнение и лёгкое недоумение: — Уж больно похож на...

Окончания фразы уже не слышу, парень утаскивает меня прочь:

— Боже! О таком не хотел даже думать! — тихо тараторит Кассиэль. — Ужас! Ужас!..

— Что? — нервно сглатываю, едва поспевая за юрким мальцом, мчащимся к тому же против человеческого потока.

— Прости, — ангел щёлкает пальцами, и мы в мгновение ока оказывается в пустой затенённой комнате. О как! Не успеваю спросить: почему сразу нельзя было нас так перенести к вратам Эдема, мысль испаряется. — Это хуже, чем я мог предположить, — горестно бубнит Кассиэль, — но единственно верно, если учесть значимость дочери отступников.

— Где этот спецотдел? — пропускаю мимо ушей остальное, ненужное.

— О, нет, — рьяно мотает головой Кассиэль. — Даже не думай! Это закрытый отдел, куда нет доступа простым ангелам, человеческим душам и, уж тем более, демонам воплоти...

— Я тебя не заставляю. Отпусти меня и скажи, куда иди. Сам попробую.

— Зепар, проще забыть о ней...

— Не могу! — неистово рычу. Голос настолько пропитан болью потери, что пристыжено опускаю глаза. — Она нужна мне больше жизни! — насильно усмиряю пыл.

— Никогда не видел, что бы демон любил, — неверующе шепчет Кассиэль, во взгляде мелькает нечто странное — проникновенность, сострадание, понимание. — Скажи, — понижает голос, — это больно? Любить? — осторожничает несмело.

С минуту собираюсь силами и решительно выдыхаю:

— Если то, что испытываю, так называется, то да! Как ничто на свете, — предательская дрожь всё же настигает последние слова. — Все муки Ада — сущий пустяк в сравнении с тем, что твориться в душе, когда теряешь ту, ради которой готов перевернуть Вселенную, — от собственного пафоса готов проблюваться, но впервые настолько честен перед совестью и другим существом.

Кассиэль робко ступает ко мне. Медленно поднимает руку, вопрошающе смотрит, будто спрашивая разрешения, и несмело касается моей груди. От ладони ангела идёт охлаждающая прохлада, расползается по венам, точно заморозка. Боль чуть притупляется, тело благодарно отзывается спасительным теплом. Кассиэль так резко отдёргивает ладонь, точно ошпаривается кипятком. В наивных голубых глазах безмерное удивление и крупные, с горошину, слёзы. На лице столько жалости, словно ангел только что познал масштабы моего горя: