Властелины дорог

- Ха! Благословение опустошать кошельки найтов.

- Но они лучше всех знают наш Кодекс.

- Кодекс, Кодекс... Кто его видел, этот Кодекс? Кто его придерживается? У нас свой кодекс, и он велит — ключ любой ценой, — Кайра всегда была несдержанна в суждениях.

- А ты не боишься попасть в Бездорожье? — Шура сам собирался нарушить Кодекс, если встретит Красного Волка, но хотел выяснить, что по этому поводу думает Кайра.

- Я не удивлюсь, если сказители сами от себя добавляют в Кодекс то, что считают нужным. Даже сам Фамирос мог о таком не ведать.

- Например?

- Фамирос завещал: "Каждый найт должен стремиться стать Хандредом". А как тут станешь, если на турнире нельзя, при караване нельзя, у кемпинга нельзя?

- А ты кровожадная.

- Я люблю мужчин. Особенно их ключики, — хищно оскалилась она.

Кайра слезла с седла, когда к ним подбежал маленький человечек с красной перевязью.

- Ставки, ставки. Не желаете? — засипел он, перебрасывая с руки в руку серебряные бримоны.

Шура покачал головой.

- Полтора на фаворита. Поставьте парочку серебряных на Слона. Верняк.

Найт постарался сделать хмурое лицо, после чего они с Загом развернулись и пошли к ристалищу.

- Можете бросить деньги на Бочку, — взывал человечек к спинам найта и рулевого.

- Эй, иди сюда, — позвала Кайра. — Поставлю золотой на фаворита Бочки.

Пока Черная Вдова занималась растратой денег, Шура и Заг с трудом протолкались в первый ряд., где их тут же прижали к изгороди. Толпа напирала так, что казалось — еще мгновение, и ограда рухнет, выпуская зрителей на поле.

Но вот на поле прозвучала команда, мотоциклы на площадке для состязаний выстроились в четыре ряда, образовав квадрат. По той же команде найты вскинули боевые копья и мотоциклы с места дружно ринулись в сторону зрителей.

Завидев нацеленные на них наконечники долгомерных копий, толпа стремительно подалась назад. Кто-то упал, на него наступили, и его истошный крик едва пробился сквозь звуки моторов. А рулевые осадили мотоциклы у самой ограды, вызвав одобряющие рукоплескания.

Наконец зрители кой-как расположились на своих местах. Шура снова оказался прижатым к ограде, но теперь тонкие доски хоть не трещали под напором тел. Правда, если неуправляемый мотоцикл ринется сюда, то плотный строй людей не позволит уклониться от столкновения с обезумевшей машиной.

Заиграли трубы, и распорядитель турнира срывающимся голосом объявил, что сегодняшние состязания почтила своим присутствием дочь короля Баделенда — принцесса Альбина. И победитель турнира получит приз лично из рук наследницы трона.

"Так вот чей эскорт составляли фиолетовые мотоциклы. Принцесса пожаловали", — подумал Шура, пока толпа выражала свое приветствие хвалебными выкриками.

Все шестьдесят семь участников дружно отсалютовали копьями, а зрители восторженно зааплодировали, когда в ложе королевского наместника Плойны появилась женская фигурка.

У Шуры глаза всегда отличалось зоркостью, и он, вместе с тысячей других глаз, с любопытством уставился на ложу. Он смог разглядеть пышные огненно-рыжие волосы принцессы, отдающие красноватым отливом. Лицо холеное, капризное и властное. Красивое, испорченное лишь надменным выражением. Из-под тонких бровей на ристалище смотрели большие раскосые глаза.

Наряд же Альбины поразил его. Шура по-другому представлял себе наряд королевской дочери — пышное платье с рюшками, аккуратно уложенные волосы, золотые украшения. Все должно быть изысканным и благопристойным.

Принцесса же предстала в ярко-синем убранстве. Турнирный день выдался теплым, и верхнюю часть изящного тела прикрывала только полоса материи, обернутая вокруг груди. Легкая ткань совсем не прятала вызывающие очертания бюста Альбины, хоть он и был гораздо меньше, чем у Кайры. Плоский упругий живот остался оголенным, и Шура с удивлением разглядел там блеск серебряного колечка, продетого прямо сквозь кожу. Дополняли наряд принцессы такие же синие штаны, плотно облегающие длинные ноги.

Шура представлял, что принцесса должна носить золотые украшения, но она явно питала слабость к серебру. Брошь в распущенных волосах — изящная бычья голова, браслеты на запястьях, колечко, продетое сквозь дырочку в пупке — все было из серебра.

- Одета по-дурацки, — шепнул Загу молодой найт.

- Ты раздражаешься потому, что у тебя никогда не будет такой бабы, — выдал длинную как для него фразу Заг.

- Зачем мне такая? — сдвинул плечами Шура, старясь глубоко вдохнуть, пока толпа не так сильно давила на него.

Какую ему хотелось женщину, Шура и сам толком не знал. Пока он шел по следу Красного Волка, ему было не до этого. Как он будет жить дальше, после достижения цели, он не знал. И не задумывался о том, какую жену хотелось бы заиметь. Но уж точно не такую, как та, что сейчас машет оголенной ручкой в серебряных браслетах. Лицо надменное, жесты пренебрежительные. Хоть красива, но наверняка глупа, как рыжая курица.

По взмаху принцессы снова заревели трубы, и долгожданный турнир начался.

Перед началом схваток свое умение показывали рулевые. Повинуясь кудесникам руля, мотоциклы поднимались на дыбы, задирали коляски и ехали на двух колесах, мчались друг на друга и в последний момент благополучно разъезжались.

- Бочка! — объявил распорядитель.

Это тоже было состязание рулевых. Участники выстроились в ряд, перед каждым положили пустые бочонки из-под вина. Раздался сигнал труб, заревели моторы, мотоциклы стали передними колесами толкать винную тару вперед. Дощатые емкости выскальзывали из-под колес, откатывались в сторону, мешали другим участникам. Быстрее всех докатил бочку до ограды рулевой Коршуна, при этом ни разу не выпустив ее от колеса.

"Интересно, на кого поставила Кайра?" — подумал Шура.

После небольшого перерыва началось основное действо.

Красного Волка не было и среди найтов-поединщиков. Потому Шура деловито наблюдал за состязающимися парами, оценивал технику владения оружием, мастерство рулевых. Ведь с каждым из них они с Загом могут столкнуться на узкой тропке, пролегающей по дорогам Баделенда.

Сначала бились воины, у которых были тощие цепочки с малым количеством ключей. Лишь победители этих схваток могли скрестить турнирные копья с более опытными воинами, на чьих шеях ощущалась тяжесть не менее пяти десятков ключей. Таких было немного. И среди них находилось всего два Хандреда.

Напористо сражались найты, демонстрируя свое умение. Ведь в ложах за боями наблюдало много знатных купцов. Глядишь, и приглянешься кому-нибудь, кто-то из важных персон будет удовлетворен умелостью твоего копья и запомнит твой тотем. А потом закажет услуги твоего копья. Купцы — народ бережливый (найты считали, что жадный), не любят раскидываться золотыми понапрасну. Лучше нанять найта, у которого мало ключей. Денег можно сэкономить. А если тот найт еще и довольно сноровист, может выбить из седла и более опытного воина, так вообще такой экипаж является предпочтительнее для найма (если, конечно, дело предстояло не очень важное, небольшой караван там сопроводить или должников постращать). Вот и старались молодые охотники, дерясь за право скрестить копье с пятидесятниками.

И четверо наилучших заслужили это право.

Потом в бой вступили те, у кого можно было насчитать более пяти десятков ключей в связке.

Самый зрелищный поединок состоялся между тяжелым "МТ", тотемом которого был ушастый зверь, и "Явой" с одним найтом, что обходился без рулевого.

На коляске легкого мотоцикла красовался пестрый шершень. Шура невольно болел за одиночку, поскольку тотем парня был родственным его осе. И этот найт стал достойным сразиться с обладателем пятидесяти семи ключей, тогда как его собственную шею украшали всего девять.

Мотоциклы разъехались и застыли друг напротив друга.

- Слон против Шершня! — объявил распорядитель.

Пронзительно взвыли турнирные трубы, заревели моторы. Высокий звук "Явы" сник перед утробным уханьем "МТ". Мотоциклы полетели навстречу друг другу. Тупые копья встретились и отскочили в стороны, а следом за ними разъехались и мотоциклы.

При разъезде найт Слона попытался лягнуть Шершня. Удар тяжелого ботинка пришелся по ребрам одиночки. "Ява" вильнула и накренилась. Но Шершень-найт оказался еще и умелым рулевым. Он смог удержать мотоцикл. А на следующей сшибке неотразимым движением копья выбил из седла рулевого, и успел ткнуть дубинкой под ребра противнику-найту.

Лишившись управления, "МТ" завилял и угрожающе рванул в сторону левого края ограды. Толпа стремительно начала подаваться назад, возникла паника и давка. Стоящий на правой стороне Шура подумал, что больше народу затопчут сами зрители.

Тревога оказалась напрасной — мотоцикл потерял скорость, лениво ткнулся в жерди и заглох.

"Вот тебе и верняк. Фаворит уже вылетел. Как же так? Вайс ведь говорил, что найт, у которого рулевой, сильнее одиночки, — подумал Шура, глядя на победоносно вскинутое копье Шершня. — Как же так? Здесь одиночка победил пару. И Красный Волк сам катается...".

Последние бои все расставили по местам, подтверждая слова Учителя. Когда на поле осталось лишь четверо участников, Шершень вылетел из седла. Турнир выиграла пара на черном "Урале", где тотемом был бегущий тигр, а зеленый "Днепр", ее противник в решающей схватке, врезался в невезучий сегодня левый край зрителей.

Гордый победитель подхватил боевое копье и подкатил к ложе наместника. Под овации зрителей принцесса Альбина повесила на копье найта-победителя золотой ключ зажигания, что будет достойным призом среди других, тусклых ключей на цепочке.

Пользуясь перемирием, найты спокойно пили пиво и беззаботно общались в харчевнях Мидриаса.

Расспрашивая собратьев по Дороге, Шура смог узнать, что следы Красного Волка ведут в северо-восточные окраины. В провинцию Тимберия, родной край молодого найта.

Шура не поддался соблазну воспользоваться приглашением Кайры. Нельзя было терять времени, нужно было продолжать поиски неуловимого пока Волчины. Первым делом — мотоциклы, как бают сказители.

Они готовились выезжать со стоянки, когда по дороге промчались пять фиолетовых мотоциклов. В коляске одного из них сидела принцесса. Уже без своего легкомысленного наряда, в теплой накидке, распущенные волосы развеваются в такт движению.

Шура проводил взглядом процессию королевских найтов и сел позади Зага. Подметая дорогу полосками кожи, прикрепленными к заднему крылу, голубой мотоцикл с белой коляской отправился в путь.

"Планета" покидала просторные земли Плойны.

Через три дня Шура и Заг пересекли границу Тимберии, одной из семи провинций Объединенного Королевства.

На пути стали попадаться поля с тысячами маленьких солнц, в черных зернах которых прячется сила, дающая сейчас движение их мотоциклу. Глядя на проплывающее мимо желтое море, Шура вспомнил повествование сказителя Эривэна.

"Древние мифы гласят, что раньше бензин добывали прямо из земли. Но вскоре она истощилась и отказала людям в своих дарах. И только мудрые жрецы Храма научились добывать топливо из детища Солнца, Земли и Дождя — маслянистых семян подсолнечника".

Весело стрекотал поршень в цилиндре, "Планета" легко катила по дороге. Шура ехал в родные края. Он покинул их десять лет назад и теперь возвращался. Настоящим найтом.

Рыжий уже вернулся и занял свое место в коляске. Ловил чутким носом встречный воздух, иногда полаивал, когда на дороге попадались люди. Пес, как всегда, отыскал Шуру и Зага во время ночной стоянки. Непостижимо, как ему удавалось преодолевать большие расстояния и всегда находить "Планету", где бы она ни была.

На земле Тимберии дорога повернула вправо, устремившись вдоль лесопосадки. Впереди можно было заметить фигуры в серой форме королевских солдат. Лениво растянувшись в тени, отложив копья и щиты, вояки обедали. Видимо, эти бездельники топали в распоряжение наместника Тимберии. Наверное, разбойники распоясались, или просто отряд менял постой.

Глядя на вояк, развалившихся на травке, Шура снова вспомнил сказителя Эривэна, которому доверял больше всех. Однажды тот рассказывал собравшимся в харчевне найтам интересные вещи.

- Много солдат у короля. И не всем из них есть достойное дело. Но Баделенд большой, Баделенд могучий, а власть короля Григора незыблема. Потому и следует содержать немалую армию. А то вдруг ретивый наместник какой-то провинции захочет стать королем в своей собственной державе и решит выйти из-под господства династии Пиеров. А королевские полки хоть и не служат гарантией целостности Объединенного Королевства, но все же являются весомым аргументом.

Слепой сказитель перевел дух, сделал глоток пива. Размышляя вслух, Эривэн говорил мудреными словами. Совсем другим слогом он рассказывал древние байки и легенды.

Сказитель продолжил:

- Еще армия нужна для того, чтобы соседи боялись и уважали. К примеру, Рогейн, что славиться своей пшеницей и тканями. Не станет король соседней державы и купеческая Гильдия Рогейна ломить непомерные цены для соседей, если знают, что Объединенное Королевство может без особых усилий сделать Рогейн своей восьмой провинцией. Вот для того и разбросаны по королевству такие полки, в которых солдаты маются от безделья. Самые славные дела для них — погонять иногда разбойников. И то, если найты не берутся за дело.

Эривэну аплодировали и бросали монеты в сумку.

Если бы слушателями были солдаты, сказитель пел бы другую песню — об отваге и доблести защитников Баделенда, об их ратном умении да мастерстве. Но каждый зарабатывает на жизнь, как умеет.

Приближаясь к почивающим солдатам, которые как раз обедали, Шура потянулся к коляске, подвинул Рыжего и нажал на кнопку. Из коляски грянули громкие звуки удивительной песни:

Бивни черных скал и пещер тупой оскал

Человек среди гор ничтожно мал

Он ползет наверх, он цепляется за снег,

За туман и за воду быстрых рек.

Гремя музыкой, обдавая обедающих пылью и выхлопами, "Планета" пророкотала мимо солдат.

"Кричите, охламоны, — подумал Шура, оглянувшись и увидев злобно размахивающих руками вояк, выбегающих на дорогу. Они наверняка поминали Шварца Негера, демона войны. — Вам бы только на травке валяться. Бездельники. Настоящие бойцы служат лишь на северной границе".

* * *

Солдат

- Заморыш, проваливай отсюда, — постовой попытался скучающее выражение на лице сменить грозной гримасой.

- Я хочу стать солдатом.

- Ты плохо слышишь?

- Я хочу стать солдатом.

- А я пива хочу. И бабу. Вот был бы ты девкой, может, и приняли бы тебя в солдатки на пару ночей.

- Дяденька, я должен стать солдатом.

Глядя на малолетнего оборванца, худющего, с впавшими глазами, постовой не знал — сердиться ему или смеяться. Ишь ты, солдатом он хочет быть. Мал еще, да и доходной... Одни кости.