...Баба - ягодка опять или Песец подкрался незаметно

Сейчас в комнате никого не было — видимо, офисный планктон, очень сострадательный (и ленивый), решил под шумок устроить себе незапланированный перекур.

Только сейчас женщина поняла, как пересохло у неё в горле после всех мытарств с бабкой, и надолго припала к кружке, забыв о возможной антисанитарии и гигиене.

Выпив две кружки довольно вкусной прохладной воды и немного смочив разгорячённое лицо и шею, Аня обернулась к сопровождающему, и обнаружила, что мужик давно смылся.

Два пакета сиротливо стояли у двери, какбэ намекая 'Валим!..', но Анюта уверенно сказала им (и себе) 'Не дождётесь — что я, зря тимуровкой на полставки выступала?! Пусть хоть языку научат, а потом и будем валить...'.

И в этот момент женщина услышала, как рядом кто-то негромко рассмеялся. Повернувшись, Аня обнаружила высокого мужчину, облокотившегося о косяк и с удовольствием её рассматривающего.

Поняв, что только что беседовала с покупками на публике, Анюта покраснела, потом одёрнув себя, — не девочка, чай, стесняться!.. — гордо задрала подбородок и уставилась на нахального незнакомца.

М-да, посмотреть было на что: дядечка был из породы 'рысаков' — жилистых, тонкокостных и быстрых мужчин, чья мускулатура не слишком выдающаяся, но, как показывает реальность, такой мужик почти не напрягаясь уложит дядю подвида 'шкафчик обыкновенный нетренированный'. Волосы незнакомца достигали плеч и имели тот самый оттенок 'перца с солью', который обычно сигнализирует о старости наступающей сединой.

Но в данном конкретном случае о старости говорить было рано: на сухом породистом лице незнакомца с достаточно длинным, но прямым носом (Анюта сразу же вспомнила английских лордов из книг и фильмов) морщин Анюта не заметила — только две складки у губ, так называемые мимические морщины (женщина вспомнила, что, по наблюдениям психологов, это свидетельствует о лёгком и весёлом характере человека), который придавали лицу мужчины чуть суровый вид. А его глаза, весело блестевшие от сдерживаемого смеха, просто заворожили Анюту — вокруг зрачка не было обычной радужки, а словно бы переливалось кольцо из серебра, блестевшее так, что даже больно было на него смотреть. Где-то к середине глаза серебро заменялось обычным голубым цветом, но в целом впечатление мужик производил..., в общем, производил!..

Анюта поняла, что уже с минуту беззастенчиво разглядывает незнакомца, не говоря ни слова, и, наклонив голову и прижав руку к груди, снова представилась: 'Аня'.

Незнакомец кивнул, что понимает, и, повторив процедуру, качнул головой и хрипловатым голосом с кошачьими обертонами сказал: 'Ирван'.

— У-м-м-м, какой мужчинка! — облизнулась Анютина фантазия. — ему б с таким голосом в 'Секс по телефону' устроиться — парень бы имел успех!..

— Хотя... ему на вид лет сорок — сорок пять, а в таком возрасте, дорогуша, мужики обычно безнадёжно женаты, так что выбрось из головы всё, что ты там напридумывала насчёт страстных ночей и прочего. — непоколебимо придавил фантазию здравый смысл.

Весь этот диалог совершился в голове попаданки за секунды, поэтому когда Ирван ('Кака прелесть, Ваняткой будет!' — пропело ехидство)протянул ей руку, Аня, не раздумывая, подхватила сумки (которые у неё, впрочем, тут же отобрали. 'Хороший мальчик, вежливый!' — одобрительно пропело воспитание), и, вложив в руку Ирвана свою ладошку, пошла с ним к дверям кабинета в конце коридора.

* * *

Шагнув за порог, Анюта сперва зажмурилась от бьющего в окно солнечного света, но, проморгавшись, обнаружила уютный кабинет в её любимых цветах — зелень и золото. Обои ярко-изумрудного цвета отлично гармонировали с золотисто — зелёными шпалерами с растительным орнаментом и -солнечным светом, льющимся из больших венецианских окон в пол. Огромный письменный стол почти медового цвета, шкаф с документами и шеренга стульев с зелёной обивкой, до боли напоминающих гарнитур Кисы Воробьянинова, завершали композицию.

— А чо, уютненько... — подало голос хамство, но было в зародыше задавлено хозяйкой.

— Мы, блин, чёрт-те-где чёрт-те-с-кем и надо не рамсить, а вежливо, да-да, подчёркиваю, вежливо убедить хозяев, что я, как та щука у Емели — ещё пригожусь! — подчеркнуло здравомыслие.

— Ну, насчёт последнего не сомневайся, временами щука ты ещё та!.. — глумливо подхватило чувство юмора, заржало и скрылось в недрах Анютиного мозга.

Анюта в очередной раз помотав головой, отвлеклась наконец от общения со своей шизой и увидела хозяина кабинета, который, оказывается, уже второй раз что-то ей говорил.

И тут Анюту снова посетил её родственник — песец, потому что 'началником' оказался тот самый замеченный Анютой ещё — подумать только! — утром мужик с неприличными жестами.

Анюта повторила процедуру представления (прижала руку к груди, сказала 'Аня' и поклонилась).

Мужик посмотрел, подумал, после сообщил своё имя — 'Ингор', но кланяться, зараза, не стал!..

Аня зыркнула на дядю — вблизи он производил ещё более жутковатое впечатление, напоминая смесь медведя с русским слесарем. Лицо Ингора напоминало славян: широко поставленные большие голубые глаза (и кстати, без всякого там серебра в центре! — тут же заметил здравый смысл), довольно большой нос и пухлые губы, делали бы похожим мужика на богатыря Алёшу из мультика, но всё сводила на нет одна деталь — длинные волосы цвета шоколада, связанные в довольно неаккуратный узел. Чёрт возьми, эта шевелюра достигала пояса дяди! А в сочетании со всё той же спецовкой, которую Анюта углядела утром, впечатление было бронебойное!

— М-м-м, наверное, с распущенными волосами он выглядит снежным человеком! — зачмокало воображение.

— Усохни, поганка, нам надо думать, как выжить, а не твои ночные грёзы воплощать! — тут же включился здравый смысл.

И Анюта вспомнив всё, что когда — то вбивали в голову на английском, состряпала фразу 'Ду ю спик инглиш?' и замерла в ожидании.

Мужики, до этого вполголоса переговаривающиеся, вопросительно посмотрели на женщину, и Анюта разошлась.

-Ай,м Аня. Ай лив ту Раша. Ай вёк ту букшоп. Ай хев май дотер. Нё из стьюдент.

Мужчины впали в прострацию — Ванятка даже рот раскрыл, но никаких ответных речей никто толкать не собирался.

— И псё! Сдох твой ино-сранный язык, а теперь что? — вкелючилась язвительность.

— Что-что, а теперь берём ручку и пишем... этим дятлам, что они сильно пожалеют, если не научат меня языку! — включилось воображение.

— А ведь точно — пиктографию ещё никто не отменял! — оживился здравый смысл. — Надо только лист бумаги и какую-нибудь писалку достать.

— Спокуха, их есть у меня. — похвасталась запасливость, и Аня, воодрузив сумку на ближайший стул, сперва начала копаться внутри,но потом поняла, что проще всё высыпать, а потом снова сложить.

Ирван и Ингор с обалдевшими лицами смотрели на то, как вроде бы нормальная женщина с непонятной речью сперва что-то бормочет, протом хватает свой мешок, распускает лямки и вываливает на стул груду неопознанного барахла. Покопавшись пару секунд, вытаскивает из завала два предмета, откладывает их в сторону, а всё остальное утрамбовывает в мешок.

Справившись с вещами, подходит к ним и что-то ласково говорит, подсовывая им под нос извлечённые предметы...

* * *

Анюте повезло: в момент полного затыка в общении с иномирянами, память подкинула воспоминания детства. А именно, рассказ Конан Дойла 'Пляшущие человечки'. И то, как она еще с одной фанаткой криптографии, подружкой по парте Алёной, пытались изобразить свой шифр. После долгих потуг девичья тайнопись появилась на свет в виде офигительного количества губ, цветочков разного вида и идиотских вензелей — как вспомнишь, стыдно становится! На этом всякие шифры были заброшены, но одно Аня запомнила прочно: в какой-то книге прочитала, что первым письмом человека были рисунки, и с помощью них разные австралопитеки и другие первобытные активно общались. А звалась эта байда пиктографией. А их шифр, соответственно, пиктограммой — вот и запомнилось...

И Анюта, снова распотрошив рюкзачок, достала блокнот и 'гельку'. Подойдя к столу, изобразила силуэт с связанными в хвост волосами.

— Это я, — сообщила она мужикам, ткнув ручкой в середину фигурки — 'Аня' — Ткнув пальцем в себя, повторила — 'Аня'.

Убедившись, что мужики поняли, Анюта продолжила процесс: нарисовала здание торгового центра — кособокий прямоугольник, правда в трёхмерной проекции (хвала урокам черчения!), присобачила к нему лестницу, на которую поставила фигурку, пририсовав пакеты. Слайд второй: эта же фигурка падает, нарисовала взрыв, как в комиксах ('Эпичненько получилось! Прям таки 'Анна Каренина' без паровоза!..' — ехидно подтвердило подсознание, от которого попаданка отмахнулась), потом фигурку у кучи угля и запомнившееся ей созвездие — песочные часы над головой.

Мужики сперва замерли, а потом начали активно переговариваться. До чего-то договорившись, вопросительно глянули на Анюту, мол, продолжай!..

Делать нечего — пришлось продолжать!.. Аня решила не заморачиваться со 'складом', и далее нарисовала лес (куча палок, над которыми вьётся вуаль листвы) и её с рюкзачком.

Следующий рисунок изображал Анюту и бабку, правда, костыль ей Анюта приделала сразу, чтобы не рисовать ещё и издевательство над зелёными насаждениями. А потом, изобразив знакомую крышу здания, и бабку на руках, которую туда втаскивали, Аня отдала 'художества' двум аборигенам и замерла в ожидании результата.

Мужики, оживившись, начали забирать друг у друга листы, потом долго до хрипоты спорили, видно обсуждали увиденное, причём молодой явно начём-то настаивал, а мужик постарше отказывался. Но в конце дискуссии, видимо, родилась истина, и оба повернулись к Анюте, довольные, как коты после миски украденных сливок. Это даже как-то напрягало, и женщина отодвинулась вместе со стулом.

Но, оказалось, мужчины просто пришли к общему мнению. Ингор попросил у Анюты ручку, нарисовал что-то лохматое с большим носом, озаглавил 'Ингор' ('М-дя, мужик явно Пикассо!..' — глубокомысленно пробормотало ехидство) и нарисовал рядом силуэт с хвостом, обозванный 'Анья'. Потом на блокнотном листе появился дом, у дома бабка с костылём — 'Арисья' и Анин силуэт рядом...

В общем, через пару часов времени, изрисованный блокнот (1 штука) и листы какой-то плотной бумаги (5 штук), скончавшуюся от писанины ручку (1 штука) и начатый карандаш ( 1 штука) до Ани донесли мысль: Арисья (получается, мама Ингора) нуждается в помощи, а Аня — в знании местного диалекта. ('Угу, не дадим друг другу умереть!' — включилась язва...)

Действительно, предложение было неплохим: бабка не лежачая, до сортира и ванной комнаты ей помочь дойти — плёвое дело, также она на вынужденом отдыхе и, как нефиг делать, научит Аню языку. Аня закивала и согласилась.

* * *

...Отмокая в местной ванне — почему то деревянной, — Анюта блаженствовала. Вымыв голову новым шампунем, применив бальзам для волос, крем для лица, и, в перспективе, крем для тела, Аня наконец-то за этот долгий и суматошный день почувствовала себя женщиной.

Напрягало только одно: нигде в обозримом пространстве не было ничего похожего на полотенце. Зато..., зато была дли-и-инная простыня, положенная на дно ванны — что-то вроде антискользящего коврика.

— Где наша не пропадала! — фыркнуло самолюбие, и уже через несколько минут Анюта с почти сухой головой, одетая только в чувство собственного достоинства — а на фига вещи мочить?! — расчёсывалась перед зеркалом.

...Практически расчесав волосы, Анюта улышала сзади чьи-то шаги. Сперва было дёрнулась прикрыться, но потом отложила вещи и уверенно посмотрела на вошедшего (вернее, вошедшую).

А фокус был в психологической практике. Анюта, зашуганая роднёй, долгое время стенялась своего тела, и даже девчонки ничего с этим не могли поделать — все тренировки и уверения подруг, что выглядит она хорошо, не могли проломить броню ничтожности, но тут кто-то (кажется, Варвар) подкинул ей интересную книгу по психологии. Автора Анюта не запомнила, но название 'Люби себя и дай любить другим' заинтриговало.

Прочитав книгу, женщина буквально открыла глаза на себя: после простых психологических упражнений самоуважение, казалось бы, потерянное навсегда, вернулось, а с ним — и требования к окружающим.

Одно из упражнений, прочитанных тогда, запомнилось, потому что называлось 'Речь голышом'. Фишка была в том, чтобы представить, что ты должна произнести речь перед значимыми для твоей карьеры людьми, речь помнишь прекрасно, всё готово, но, опустив глаза вниз, видишь, что ты — голая! И суть упражнения — отринуть от себя все комплексы и блестяще произнести речь, чтобы воображаемые слушатели забыли про твой внешний вид.

Так и здесь: глубоко вдохнув и выдохнув, Анюта провентилировала лёгкие, окинула взглядом вошедшую женщину — примерно её лет, но сухощавую, с усталым лицом и обидой в глазах — кивнула головой, как бы здороваясь, и — повернулась к зеркалу, продолжая расчёсываться.

Незнакомка не заставила себя долго ждать. Анюта только закрепила мокрый хвост резинкой для волос и подошла к своей одежде, спокойно и неторопливо одевая нижнее бельё, как тётка взвизгнула что-то явно оскорбительное и схватила Анюту за плечо!..

Позже, оценивая своё поведение, женщина понимала, что оно было рискованным, всё-таки чужой мир, никого рядом..., но в момент рывка (кстати, довольно неслабого!), Анюта перехватила руку нахалки и приёмом, которому научила Насюта, уложила скандалистку на мокрый пол.

Внутри разгоралась — даже не злость, а ярость! Что, и здесь всё так же — кто старший, тот и прав, и руки распускать может, и наорать, если что, а ты стой овцой и молчи?!..

Тётка попыталась было орать, но Аня качественно вывернула ей руку на болевом — даже на тренировках с Насютой так не получалось! — стоя на одном колене, упёрла второе тётке в шею и, держа за вывернутую руку, медленно той выговаривала, боясь сорваться на крик.

— А вот хрен вам, товарищи — лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Никто больше не будет меня ломать 'под себя'!..

Ещё какие-то мысли промелькнули в мозгу, но тут она услышала 'кошачий' голос, позвавший её по имени 'Ань-я..', и почти сразу же успокоилась.

Как-то равнодушно отметив, что всё ещё одета только в лифчик и плавки — слава богу, лифчик был спортивной модели и просто натягивался, как майка, — Анюта позволила отцепить руки от тётки и довести себя до лавки с вещами.

Усадив её, Ирван шагнул к второй участнице конфликта, и тётка сразу как-то съёжилась и что-то залепетала в ответ. Ирван сказал пару фраз — и женщина быстро смылась из ванной.

Ирван подошёл к Анюте, сел рядом, и той вдруг так захотелось, тобы этот незнакомый мужчина просто погладил по волосам... Но тот взял её за руку и, показав на разбросанные вещи, сказал 'ринэт' — видимо 'одевайся', погладил по руке, улыбнулся и вышел из ванной.

* * *

Аня остывала после стресса ещё с полчаса. Всё пыталась объясниться с Ирваном, но открывая в очередной раз рот, понимала, что незнание языка жестами не компенсируешь и опять закрывала рот.