От размышлений о несправедливостях этой жизни девушку оторвали возбужденные голоса с улицы, и она выглянула в окно.
Там, на лужайке уже топталось человек пятнадцать — подтянулись остальные родственники — а значит, следовало поторопиться. А то как бы проголодавшаяся орава не начала обгладывать окрестные кусты!
Когда все расселись, и волна ажиотажа вокруг угощений поутихла, Лера, подперев щеку рукой, тихо наслаждалась атмосферой веселья и непринужденности, царившие вокруг нее. Шум, гомон, шутки, тосты создавали ощущение большого праздника не только в воздухе, но и в душе.
Как же все-таки замечательно иметь такую многочисленную, дружную родню, когда за одним столом собирается столько неравнодушных к тебе людей! Они знают о тебе почти все: и когда родился, и когда первое слово сказал, и скольких в жизни любил. Разве может быть на свете что-нибудь ценнее этого? Если только... Такая же крепкая, глубокая и спокойная любовь, как у ее родителей!
Лера перевела на них взгляд, и ее затопила нежность.
Как и положено молодоженам, они восседали во главе стола, касаясь друг друга плечами. Некогда черные, как смоль волосы папы, которого окружающие люди уважительно звали не иначе как Борисом Сергеевичем, были сплошь усеяны сединой. Взгляд его по обыкновению серьезных и внимательных глаз, сейчас искрился сдержанным весельем и внутренним достоинством. На щеках мамы — Надежды Семеновны или Наденьки, как кликали ее близкие — играл яркий румянец смущения, поскольку находиться в центре внимания для той, кто в повседневной жизни предпочитал держаться в тени своего мужа, было делом непривычным. Но ничем особо не привлекательная в обыденности, сегодня она будто светилась изнутри.
Лера не сдержала улыбки, когда мама на очередную оду в ее честь застенчивым жестом пригладила собранные в пучок волосы.
Поймав на себе изучающий взгляд дочери, отец вопросительно вскинул брови и едва заметно кивнул, испрашивая, не нужно ли ей чего, на что Лера отрицательно помотала головой. И тот тогда, расслабившись, положил свою натруженную, мозолистую ладонь поверх лежащей на столе руки супруги и посмотрел на брата. Дядя Вася вновь приковал к себе всеобщее внимание новым тостом.
При виде столь естественного и любящего жеста, у Леры защемило сердце от умиления и легкой тоски.
Ну, почему у нее нет парня? Чем она не удалась? Ей девятнадцать, школа позади и другие девчонки вовсю уже хвастаются своими многочисленными победами на любовном фронте, а у нее глухо, как в танке! Ведь много-то ей и не надо! Найти бы одного. Самого лучшего. Такого, с которым она могла бы прожить всю жизнь душа в душу, как ее родители. Она бы отдала ему всю свою накопившуюся любовь, все тепло и заботу. Они прошли бы по жизни рядом, рука об руку, поддерживая и защищая друг друга в трудные минуты...
'Хотя, нет', — мысленно поправила она себя, — 'для полного счастья нужен еще и достаток в семье, чтобы их дети ни в чем не знали нужды: ни в любви, ни в деньгах'.
Словно отклик на ее последнюю мысль за спиной раздался громкий, обиженный рев ребенка, и Лера обернулась.
К ним, выставив ладошки вперед, неуклюже спотыкаясь и вопя во все горло, летел четырехлетний Максимка, с ног до головы перемазанный землей. Его личико было сплошь в грязи, и на нем яркими пятнами выделялись белки огромных от испуга глаз да широко раскрытый в крике рот. Похоже, бедолага угодил в недавно перекопанную, подготовленную для посадки грядку и бежал за помощью и утешением к взрослым.
...А вернее к Веронике, на лице которой уже начал проступать ужас!
Не задумываясь ни на минуту, Лера стремительно вскочила с места и рванула наперерез. Она вовремя подхватила племянника на руки, не давая тому прикоснуться к дорогому, красивому платью кузины, которое в случае объятий горе-исследователя было бы безвозвратно испорчено.
Взлетев резко вверх, ребенок икнул от неожиданности и замолчал. Уставившись на Леру своими испуганными, влажными, как у олененка, глазками, он застыл, раздумывая, зареветь ли ему снова или же маленько обождать. По покрытым землей щекам вниз спускались две мокрые дорожки, открывая полоски нежной розовой кожи, а вцепившиеся в кофту маленькие пухлые ручонки оставили на шее и одежде грязные следы.
Это вызвало широкую улыбку Леры. Малыш был так уморителен!
— Вот, ведь бесенок! — послышался раздосадованный голос тети Зины, его матери. — Везде ведь грязь найдет!
Услышав сердитый голос мамки, Максимка вздрогнул, испуганно обернулся и уже готов был разразиться новым плачем, как следующие слова Леры заставили его передумать:
— Конфету хочешь?
По заблестевшим глазам было видно, как в голове ребенка галопом понеслись мысли, рисуя заманчивые картины себя и большой, вкусной конфеты. Широко улыбнувшись и сунув грязный палец в рот, он кивнул.
Лера убрала его руку от лица и направилась к дому.
— Сначала умоемся, а потом я тебя угощу, — сказала она уже на ходу.
Позже, когда Лера отмыла незадачливого непоседу и сама переоделась в чистое, по возвращению к столу она стала свидетельницей того, как родители обсуждали ее предстоящее поступление в институт этим летом. Отец с матерью были страшно горды ее желанием получить высшее образование, а вот самой Лере было немного стыдно за то, что она не оправдала их надежд в прошлом году, когда не добрала на вступительных экзаменах всего двух баллов. Но еще хуже было то, что она просидела на шее родителей целый год!
Нет, она честно собиралась найти работу! Но они просто не стали ее слушать, предоставляя возможность хорошенько отдохнуть и еще более основательно подготовиться к будущим экзаменам. Поэтому весь год Лера добросовестно штудировала учебники.
— На кого ты поступала? — наклонившись вперед, поинтересовалась Вероника, изящным жестом убирая волосы за уши.
Лера невольно ею залюбовалась, поэтому ответила с некоторой заминкой:
— На преподавателя русского языка и литературы в университет Герцена.
— А сейчас?
— Снова туда же.
— Фу-у-у! — разочарованно протянула Вероника и добавила, словно выплюнула: — Училка! Адский труд и копеечная зарплата! Нужно с перспективой выбирать. Сейчас актуальны программисты, экономисты и адвокаты. Вот куда нужно поступать, чтобы нормально в жизни устроиться и деньги зарабатывать! А не с сопляками всю жизнь возиться!
— А я люблю детей, — тихо ответила расстроенная критикой Лера.
— Ну, и будешь тогда всю жизнь над тетрадками корпеть! — презрительно поджала губы та. — С утра до ночи. Никакой тебе личной жизни! — поставила точку в их разговоре сестра.
Слова Вероники внесли в душу Леры сумятицу, а главное сомнения по поводу основательности своего решения. Выбирая эту профессию, она пошла на поводу у простого, спонтанного порыва и никогда, в общем-то, не задумывалась всерьез об обратной стороне медали. Больше всего на свете она, конечно, мечтала о любви и семье, поэтому вполне реальная перспектива просидеть до конца жизни старой девой, всецело посвятив себя школе и ученикам, совершенно ее не радовала. Хоть и горько было это признать, но кузина отчасти была права — не каждый мужчина способен выдержать вечное отсутствие жены и многочасовое просиживание над тетрадками учеников. Сколько у них таких примеров в школе было! И та дорога, которая до сего момента казалась ей ясной и понятной, вдруг подернулась дымкой неуверенности. А действительно ли ей это все нужно?
В смятении Лера поднялась с места и пошла прогуляться по саду, надеясь таким образом обмануть беспокойные мысли. Но это не слишком-то ей помогло.
'Вот, ведь незадача!' — Леру распирала досада на саму себя. — 'До экзаменов остается чуть больше двух месяцев, я готовилась к ним целый год, а теперь, надо ж такому случиться, в голове все перевернулось! Я не могу учиться всю жизнь, как это делают некоторые. У меня просто не будет такой возможности поменять что-либо на ходу, если вдруг пойму, что занимаюсь не своим делом. Нужно отдавать долги родителям, которые, кстати, молятся на меня. Ну, к чему мне все эти сомнения именно сейчас?!' — простонала она, присаживаясь на скамейку под большим кустом цветущей сирени, которая скрыла ее от любопытных глаз.
Веселый щебет пичуг, оккупировавших яблони, сладкой музыкой ласкал слух, а ветер лениво перебирал тяжелые ветки сирени, раскачивая их из стороны в сторону.
Лера взяла одну из них в руки, поднесла к своему лицу и с упоением, полной грудью вдохнула плотную, пряную густоту аромата. Легкие наполнились медовой сладостью, давая удивительное ощущение насыщения, а голова приятно закружилась. Насытившись таким образом блаженством, девушка отстранила от себя ветку и стала лениво перебирать белые соцветия.
И тут на глаза ей попался цветок с пятью лепестками, исполняющий желание!
Лера поспешно оторвала его от своих менее удачливых подруг и стала рассматривать со всех сторон, вертя в пальцах.
Может быть, это и по-детски, глупо, но она всегда верила в возможность чуда. Ей казалось, что волшебство было где-то совсем рядом, нужно было только знать, что искать.
Что бы такое загадать?
'Хочу встретить свою настоящую любовь и счастливо прожить с ним всю жизнь!' — вздохнула Лера. Она понимала, что это звучало довольно избито и неоригинально, но зато искренне и от души. 'Вот если бы еще и в институт поступить в этом году...!' — совсем скромно, не настаивая, послала она вдогонку первому еще одно. Ведь это было уже второе желание, а цветок на все про все был один.
Девушка еще раз внимательно осмотрела кисть сирени, но счастливых пятилистников больше не было.
— Желание загадываешь? — заставил ее подскочить от неожиданности голос Вероники.
Покраснев от смущения, Лера робко кивнула головой.
— Да..., вот... — неопределенно протянула она, показывая заветный цветок.
— Его еще съесть надо, — услужливо подсказала ей кузина, присаживаясь рядом.
Лера и без нее это знала.
— Хотя, по мне, так это чистый бред! — фыркнула советчица, резким движением головы откидывая непокорную челку назад. — В жизни все нужно планировать и добиваться самому. Это факт! Вот я точно уже знаю, что пойду в институт на экономиста. Познакомлюсь там с каким-нибудь парнем при деньгах, выйду за него замуж, рожу ему ребенка и буду жить припеваючи. Бедность уж точно не по мне!
— Да-а-а, у тебя наверняка получится, — ответила Лера, восхищенная непоколебимой уверенностью, которой была преисполнена ее двоюродная сестра. Если что, ей папа поможет.
— Да, ладно! — чуть снисходительно, с чувством собственного превосходства произнесла Вероника, смягчившись. — Главное знать, где выгода и не упускать случай. В нашей жизни рассчитывать можно исключительно на себя самого. На помощь свыше, — ее безупречно наманикюренный палец ткнул в небо, — надеяться глупо.
Лера ничего на это не ответила.
'А вот я от помощи 'сверху' не отказалась бы', — думала она про себя, тайком запихивая цветок в рот.
* * *
Ночью девушка проснулась от бившего ее озноба, словно по ее телу проходили слабые электрические разряды.
'Только заболеть мне не хватало!' — с досадой думала она. — 'Все-таки не стоило надеяться на теплую погоду и щеголять на улице в одной кофточке!'
Поднявшись с кровати, Лера осторожно ступая по дощатому полу их дачного домика, тихонько, на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить спящих родителей, прошла на кухню и зажгла там свет. Пошарив по полкам глазами в поисках аспирина и ничего не найдя, она тогда просто зачерпнула воды из ведра в стакан и медленно выпила, пытаясь унять дрожь.
Но это не принесло особого облегчения.
Тогда так же тихо Лера вернулась обратно в кровать и попыталась заснуть, рассчитывая спросить о таблетках маму завтра утром.
Когда же ей все-таки удалось погрузиться в состояние дремы, перед ее внутренним взором вдруг возникли очертания человеческой фигуры. Ни лица, ни принадлежности к полу, ни каких-либо других деталей разглядеть было невозможно, поскольку из-за спины стоящего бил белый, необычайно яркий, слепящий глаза свет. Только темный силуэт и... невероятный запах свежести и безукоризненной чистоты! Как от человека, только что покинувшего парную баню.
Нет, даже не запах! Фигура источала в окружающее пространство невинность, безгрешность и безупречность...
— Все будет хорошо... — донесся до Леры затихающий шелест слов, и существо растворилось в свете.
Девушка распахнула глаза и резко села в кровати, скидывая с себя одеяло. Сердце бешено колотилось в груди, кровь туго неслась по венам, накачивая тело адреналином и прогоняя последние остатки дремы.
'Боже, что это было?!'
Она выбралась из постели и, накинув покрывало поверх ночной рубашки, вышла на крыльцо, тихонько притворив за собой дверь. Там, присев на ступеньки Лера попыталась осмыслить необычное видение, которое явилось к ней впервые жизни.
'Неужели я видела ангела?' — недоумевала она, боясь в это поверить. На дворе конец двадцатого века, и подобная мысль казалась бредом. Но все же сомнений в том, что это мог быть кто-то другой, просто не было. 'Но где же тогда его крылья?' — у нее вырвался нервный смешок. — 'Ведь у всех ангелов есть крылья, а у моего не было!'
Сознание зацепилось за последнюю мысль.
Что значит 'моего'? Неужели к ней приходил ее настоящий ангел-хранитель? Вот это да!
Счастливая и наполненная чистым, любящим светом, Лера нервно обхватила плечи руками и глупо заулыбалась.
Вот только что означают его слова? Он позаботится о ней? Но ведь, это их прямая обязанность! И что именно будет хорошо?
Одни лишь вопросы и ни одного толкового ответа на них.
Но приятное чувство защищенности и ощущение чужого участия в ее жизни ласковым костерком грело душу. Не означает ли это, что она 'там' им не безразлична? Нужна, важна?
Закутавшись плотнее в покрывало, девушка подобрала колени, положила на них голову и отдалась на волю новым ощущениям внутри себя. Она смаковала их с тайным наслаждением. Озноб уже почти не чувствовался, постепенно покидая ее тело, и теперь он не казался ей болезненным. Скорее будоражащим, волнующим, приятным. Долгая, счастливая улыбка блуждала по ее лицу, и, вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, Лера задрала голову к небесам.
Погода стояла тихая, ясная, и прозрачное, глубокое небо было щедро усеяно россыпью мерцающих звезд, богатое великолепие которых невозможно было разглядеть в городе из-за яркого света уличных фонарей. Они весело подмигивали ей, словно звали к себе, и Лере остро захотелось заиметь крылья, чтобы парой сильных взмахов вознестись над верхушками деревьев и с высоты птичьего полета обозреть землю. В какой-то момент она даже почувствовала их натяжение, напряжение мышц и упругость воздуха, просачивающегося сквозь перья, но тут же мысленно отмахнулась от своего чересчур разыгравшегося воображения.
И тут вдалеке, слева от лесополосы прочертила свой огненный путь падающая звезда и скрылась за деревьями.
'Ух, ты! Можно загадать еще одно желание', — с ленцой, разморенная негой подумала было Лера. — 'Сегодня мне на них безумно везет! Но... Может, не стоит больше искушать судьбу? Не спугнуть бы удачу своей ненасытностью. Пусть лучше она принесет счастье кому-нибудь еще', — великодушно пожелала она, оглядываясь вокруг. — 'Ну-у-у..., вон, хотя бы им!'
