План "Б"

— Дальше мы выйдем на улицу, — последовало указание. — И возможно, я смогу сообщить вам кое-что важное.

— Может быть, я останусь здесь? Не надо мне ничего сообщать. Мне и так хорошо.

— Если вы не согласитесь, договор с вашим институтом будет расторгнут в туже минуту.

Лара посмотрела на двери директорской приемной, вспомнила, что гражданская позиция каждого человека определяется умением жертвовать собой во имя общих интересов, подумала, что скажет шеф, если "сделка века" сорвется, предположила, как отнесутся к ней коллеги, оставшиеся без зарплаты, и покорно побрела вслед за высоким типом.

Оказавшись под прицелом холодного, пронизанного сыростью ветра, мужик торопливо юркнул в салон нарядного мерса, ухватил, вмонтированную в панель телефонную трубку и бойко затараторил по-немецки. Итог переговоров, он озвучил уже на великом и могучем.

— Вы выдержали проверку, — произнес он пафосно и расплылся в широчайшей улыбке.

— Какую еще проверку?

— Об этом позже. Мои поздравления, фрау Лорхен!

"Что за глупости вокруг творятся?!" — Раздражение от бессмысленности происходящего было нестерпимым.

— Все объяснения потом. Сейчас нам следует торопиться. Вас ждут! Время — не терпит. С господином директором вопрос согласован.

— Я ничего не понимаю.

— Так и должно быть. Это сюрприз.

— Не хочу ни каких сюрпризов.

— Пожалуйста. Мне бы не хотелось шантажировать вас и напоминать о договоре. Но имейте в виду, судьба института в ваших руках.

Лара вернулась в холл и от дежурной позвонила директору. Тот уверил:

— Ничего не бойтесь. Я связался с МИД-ом. Там велели соглашаться на все.

"Причем тут Министерство иностранных дел? — подумала Лара, усаживаясь на кожаное сидение очередного звездного автобренда. — А, ладно, будь, что будет..."

Через четверть часа "Мерседес" остановился около маленького старинного особняка, спрятавшегося за литой оградой. Высокий тип обменялся несколькими репликами с охранником, затем передал Ларису опереточно нарядному толи лакею, толи управляющему, и, раскланявшись на прощание, любезно расцеловав руки, шепнул:

— Удачи! Это ваш звездный час!

— Пойдемте, — велел толи лакей, толи управляющий.

Пройдя через анфиладу комнат, Лара очутилась в небольшом зале и увидела, сидящего в кресле у дальней стены, импозантного господина зрелых лет. Стрелки брюк, о которые можно порезаться, зеркальный блеск туфель, волнистые волосы чуть тронутые сединой, породистые ноздри, грусть в лазоревых глазах...хозяин был великолепен и очень смахивал на красавцев из рекламы.

— Вы знаете, кто перед вами? — спросил служивый.

— Понятия не имею.

— Князь Гогенцоллерн. Глава германской правящей династии.

Лара вежливо кивнула. Сохранять спокойствие было все сложнее. Германия уже более девяносто лет была республикой и столько же династия Гогенцоллернов отдыхала от выполнения монарших обязанностей. Это знал каждый школьник. Если, конечно, учил историю.

Появление гостьи не осталось не замеченным. Князь степенно поднялся и двинулся навстречу Ларисе. Но как! Каждый шаг он сопровождал новой репликой.

— О, моя царица! — шаг левой.

— Наконец ты явилась! — шаг правой.

— Я искал тебя всю жизнь! — левой...

— Солнце моей жизни! — правой...

Левой-правой, левой-правой...Хотя путь из конца в конец комнаты был не близок, Гогенцоллерн преодолел его, ни разу не повторившись и финишировал бравурным призывом:

— Пади ж в мои объятия, дорогая!

Тут и случился конфуз...

Услышав приказ (интонации исключали сомнения), Лариса испуганно отпрянула. Да так неудачно, что оступилась и шлепнулась на пол. Мало того, пытаясь удержать равновесие, она взмахнула рукой, от чего сумочка вырвалась и, как снаряд катапульты, полетела в князя.

Увы, судьба, немилостиво обошедшаяся с династией бранденбургских курфюрстов 1415-1701г., прусских королей 1701-1918г. и по совместительству германских императоров 1871-1918г., не пожалела и нынешнего отпрыска древней фамилии. Не сильный вроде бы удар мог попасть куда угодно, однако, угодил сиятельству точно в пах. Согнувшись от боли, мужик сначала уцепился за стоящее рядом кресло, затем, наверное, от избытка ощущений, швырнул предмет интерьера в горящий уютными поленьями камин, где тот и вспыхнул с темпераментом, присущим сухому дереву.

На этом жертвы и разрушения не закончились. Полет кресла по касательной задел громадную расписную вазу, стоящую на невысокой мраморной полуколонне и привел к тому, что изделие Севрской мануфактуры, упав на пол, покатилось — замелькали сцены охоты — треснуло, рассыпалось на осколки, открыв при этом тайную суть представителя немецких голубых кровей. Гогенцоллерн, то ли ленясь, то ли по глупости, использовал двухсотлетний шедевр, как помойное ведро.

— Макс! — глядя на куски благородного фарфора, перемешанные с плебейским стеклянным крошевом от водочных бутылок, хамскими засохшими огрызками, позорными использованными шприцами и презервативами, толи лакей, толи управляющий, заорал по-русски: — Что это значит?!

Князюшка ответил не менее темпераментно и тоже на языке великого Толстого, успешно чередуя формальную лексику с матерным сленгом маргиналов. Чаще других звучало популярное слово из трех букв. Видимо, неспроста. Через минуту после начала скандала из соседней комнаты примчался маленький кудлатый пуделек, судя по истошному лаю, реагировавший на ругательство, как на собственное имя. Вслед за собакой в зал ввалилась белокурая пышногрудая барышня в кружевном фартуке и стала визгливо уговаривать шавку заткнуться. Затем появилась похожая на воблу тетка и зачем-то включила на полную мощность музыкальный центр.

Лариса в немом изумлении наблюдала за скандалом. Дикость происходящего превышала допустимые пределы. Ничего подобного не доводилось видеть даже на сцене. Но спохватившись, она с трудом поднялась и потихоньку направилась к двери. Пока суд да дело можно было незаметно слинять. Однако уйти по-английски от немцев не получилось.

Несчастное кресло, осознав безнадежность ситуации, вдруг вспыхнуло суицидно и выстрелило горстью горящих искр на ни в чем не повинный прикаминный коврик. Который сейчас же запылал ало.

— Алло, господа, пожар...— вежливо сообщила Лара шумной компании.

На нее и усиливающийся огонь никто не обращал внимания. Поэтому, следуя примеру некрасовских фемин — входить в пылающие избы и останавливать на скаку коней — Лариса, прихватив двумя пальцами пылающий персидский половичок, бросила оный в камин. Комната тот час наполнилась дымом. Все перестали кричать и дружно зашлись в надрывном кашле.

Возвращалась в институт Лариса уставшая, но довольная. День прошел не зря. Она совершила два подвига: спасла родной коллектив от голодной смерти и иноземцев от пожара. Радовало и то, что высокий немец, приехавший за ней в своем "мерине", за всю дорогу не проронил ни звука. Лишь у проходной угрюмо бросил:

— Князь вас все равно любит. Позвоните — вот номер. И не стоит торопиться с выводами.

Действительно, зачем торопиться? Рабочий день почти закончен, можно спокойно прогуляться. Выдохнуть безумный день. Прийти в себя. Через три квартала Лариса втиснулась в переполненный автобус и тут же рядом услышала французскую речь.

Беседовали двое мужчин. Судя по элегантным светлым пальто, стильным стрижкам и удивлению на холеных физиономиях, пользовались галантерейные господа общественным транспортом крайне редко. Тем паче в чужих странах и, особенно, в час "пик". Но тут, видимо, был особый случай. И Лара скоро поняла какой.

Словно почувствовав ее взгляд, месье обернулись. Мужской разговор немедленно оборвался, шеи вытянулись, лица напряглись, затем, разметая, усталых тружеников, французы рванулись к ней. Но силы были слишком не равны. Спрессованная давкой человеческая масса живо усмирила буянов. Впрочем, Лариса об этом так и не узнала, так как во избежание недоразумений, поспешно ретировалась. Становиться участницей еще одной международной авантюры она решительно не желала.

Следующий автобус, в компенсацию за страдания сегодняшнего дня, приехал неожиданно быстро и был, на удивление, пуст.

"Что-то не так, — подозрительным казалось буквально все. Чистота, нарядные занавески на окнах, музыка в салоне. — Выйду-ка я лучше", — решила Лариса и вновь покинула транспортное средство.

Не напрасно. В салон ввалилась ватага светловолосых и светлоглазых высоченных мужиков, разговаривающих по-фински. На Лару одиноко стоящую на тротуаре, ребята поначалу не обратили внимания. Однако спустя мгновение финны загалдели хором и бросились к водителю. Автобус, едва тронувшись с места, резко затормозил. Компания вывалилась на остановку. Однако Лариса, готовая к такому повороту событий, кошкой юркнула между широких спин, в уютное тепло салона и рявкнула:

— Поехали! Быстро!

Водитель испуганно дернул головой. Двери с лязгающим грохотом ударились друг о друга. И в следующую же секунду вздрогнули под ударами кулаков.

— Вперед, мать твою, поехали!

Трудяга-водила изумленно взглянул на орущую блондинку, потом обернулся на беснующихся на тротуаре иноземцев и послушно выполнил приказание. Колеса завертелись, финны побежали, Лариса села и закрыла глаза. "Какой ужас, — кровь волной прилила к лицу, затопила щеки румянцем. Руки дрожали. — Только бы не зареветь. Ну, что им всем от меня надо?! Ну, что?"

Глава 10. День третий

Новый день не принес перемен. Европейский десант продолжил наступление.

— Нас с тобой посылают на выставку, — сообщил Борис Борисович (в просторечии ББ) — начальник отдела, в которой Лара работала, едва та переступила порог служенного помещения.

— Какую еще выставку?

— Австро-шведско-швейцарско-нидерландско-испанскую!

— Борис Борисович, я официально заявляю: не пойду!

— Ничего не желаю слушать. Это приказ директора! После вчерашнего шеф решил с твоей помощью развивать международные контакты.

— Не пойду! Лучше напишу заявление по собственному желанию!

— Испугала тоже! Пиши.

Лара тяжело вздохнула. Не те были сейчас времена, чтобы бросать работу. Тем паче по столь не серьезному поводу. ББ понимающе улыбнулся.

— Отставить панику. Сказано на выставку иноземцев окучивать, значит, так тому и быть. Нам и машину выделили, как белым людям.

По дороге в выставочный центр Борис Борисович, не умолкая ни на минуту, рассказывал про дачу, дочку, внуков и собаку. Однако перед дверью в павильон, начальник резко оборвал треп, поиграл желваками и уронил мужественно: "С Богом".

В логово иностранного предпринимательства Лара зашла с опаской, но без особого страха. С таким спутником (бывший десантник, фигура монументальная, шаг строевой, выправка командирская плюс голый бритый череп, лезвие прищура проницательных глаз и черные, загнутые немного кверху усы) нечего бояться и беспокоиться. Никто и на пушечный выстрел не подойдет.

Как бы ни так!

Стоило сделать пару шагов, как наперерез вновь прибывшим бросился молодой человек с приколотым к белой рубахе бейджем и затарахтел по-английски.

— Нихт ферштейн, — блеснул эрудицией ББ.

— Ноу спик инглиш, — подсказала Лариса.

— Я вас поздравляю, — пояснил парень, — вы -...

Конец фразы проглотил раздавшийся из динамиков бравурный марш. Затем откуда-то возникли полтора десятка девушек с фигурами вязальных спиц и цветами в руках и торжественная делегация упитанных особ обоего пола в серых казенного кроя костюмах. Толстяк впереди держал хлеб-соль.

Не остались в стороне от происходящего и посетители-участники выставки. Устремив взоры на Ларису и ББ, они дружно аплодировали и блажили: "Виват, виват, виват".

Даже подготовленная предыдущими событиями, Лариса потеряла дар речи. Что уж говорить про начальство. Оказавшись в эпицентре событий, вернее, оказавшись эпицентром событий, ББ сначала растерялся:

— Что это они? Ополоумели или обознались? — прошептал бывший десантник, скаля прокуренные желтые зубы в некое подобие улыбки.

— Не знаю, — ответила Лара.

— Ладно, не дрейфь, прорвемся! — сработала привычка к действию и, невзирая на волнение (непонимание происходящего не позволяло оценить ситуацию) вкупе со сложной диспозицией (сзади стена, впереди типы в костюмах, вокруг радостная толпа плюс барышни-спицы), Борис Борисович скомандовал. — Прикрой тыл! — и решительно шагнул навстречу подошедшей делегации.

— Мы поздравляем наших юбилейных посетителей! — перекрывая грохот оркестра и шквал аплодисментов, грянуло из репродукторов. — Рады приветствовать!

— Тыры-пыры расто-пыры, — забубнил мужик в центре и протянул гостям хлеб-соль.

Парень с бейджом, вероятно переводчик, перебрался за спину иностранца и оттуда старательно перетасовал слова:

— Вы...мы...рады видеть...будем способствовать...миру-мир!

После чего девицы-спицы, виляя плоскими задами, всучили Ларисе и Борису Борисовичу цветы.

ББ заметно повеселел (ситуация вроде бы прояснилась), но не утратив бдительность (на всякий случай руки должны быть свободны), передал трофеи (вышитый рушник, ржаную буханку, солонку и полудюжину букетов) Ларе.

Та, с трудом удерживая ношу, затравленно озиралась. Толпа вокруг состояла большей частью из игриво улыбающихся, поедающих ее глазами, мужчин. Причем интерес сильного пола был настолько ярким и явным, что ББ даже обернулся, проверяя не прячется ли за их спинами какая-нибудь секс-бомба. Убедившись в отсутствии оружия массового поражения, шеф с удивлением крякнул и насмешкой хмыкнул: "Ну, ты, блин, даешь..."

— Это вам ...— сообщил толмач и кивнул на громадный пакет, тяжелый даже на вид. — Подарок юбилейным посетителям.

— Большое человеческое мерси, — сказал Борис Борисович, принимая очередной знак внимания.

На этом торжественная церемония закончилась. Можно было приступать к осмотру экспозиции. Однако, едва делегация официальных лиц рассосалась, а барышни разбежались, к Ларе подошел импозантный русоволосый дядька далеко не малых габаритов.

— Простите мою смелость, мадам. Но вы прекрасны. Я всегда мечтал о такой женщине...

— Чего надо? — тяжелая длань Бориса Борисовича легла мужчине на плечо и слегка придавила к матушке-земле, то бишь, к зашарканному полу выставочного павильона.

— Позвольте, я объяснюсь. У меня серьезные намерения...

Испуг на лице подчиненной указал шефу нужную линию поведения, поэтому переговорный процесс исчерпал себя практически не начавшись.

— Не позволю! — рявкнул утробно бывший десантник и для пущей доходчивости поднес сжатый кулак к носу русоволосого. — Вали отсюда, буржуйская морда! Не то...

Больше смельчаков не нашлось. Присутствующие в павильоне мужчины лишь глядели на Ларису издали с восхищенным обожанием и скорбными вздохами выражали раздиравшие их чувства.

Однако держали дистанцию.

"Что же это такое?" — размышляла Лариса. Таинственная сила, влекущая к ней поданных других государств, нисколько не заботилась обосновать невероятное рвение порывов, логичность поступков и накал страстей. Достоверностью даже не пахло.