Зачем цветет лори

Лавьер выругался сквозь зубы и перерезал веревку, удерживающую девушку. Она вскрикнула и упала, так что ему пришлось подхватить ее, обнаженное тело скользнуло, прижалось к нему, и мужчина зашипел.

— Ложись спать, — приказал он, отталкивая ее от себя. — Утром мы тронемся в путь.

Оникс повернула голову, глядя в его глаза, но аид отвернулся и быстро вышел, закрыв снаружи дверь на ключ.

* * *

Впервые за долгие годы верховный аид темного владыки напился. Он оставил своих псов охранять раяну, запечатал ее комнату магией, а сам сменил личину, надев на себя одежду городского жителя, и ушел вглубь города. Сначала он просто шел, почти не понимая куда, а когда увидел какую-то забегаловку, толкнул дверь и приказал принести что-нибудь покрепче.

А потом просто заливал в себя какое-то пойло, почти не чувствуя вкуса, желая просто отключить свое сознание и перестать думать... о ней! Чары... Проклятая кровь раяны сводила его с ума. Если бы можно было к ней прикоснуться! Просто удовлетворить свою страсть, облегчить этот голод, насытиться! Но он не мог этого сделать. А между тем, ее присутствие просто выворачивало его наизнанку.

Аид поманил трактирщика, жестом показывая, что требуется добавка.

К нему скользнула симпатичная светловолосая девушка, ловко уселась на колени и прикрыла рот ладошкой, ощутив его напряженный член.

— Ах, господин так напряжен! — сладко пропела она. — Господин желает... снять напряжение?

Ран Лавьер откинулся на стену, рассматривая девицу. Он умел трезветь быстро, просто отпускал свою магию, и она выжигала в крови хмель за считанные мгновения.

Девица была хороша — молодая, с большой высокой грудью и белозубой улыбкой. Она призывно ерзала задом на его коленях, завлекающе прижималась. Аид раздумывал, сожалея, что выжег хмель. Впрочем, можно попросить у трактирщика еще выпивки.

— Так господин желает? — жарко задышала ему на ухо девица.

Больше всего аид желал спихнуть ее со своих колен, вернуться в гостиный дом, где они остановились, ногой открыть дверь в комнату раяны. А потом прижаться к ее губам поцелуем, вжать в кровать столь желанное тело и просто до утра вколачивать его в матрас. Перед глазами понеслись картины того, что именно он хотел бы с ней сделать.

Девица ахнула.

— О-о-о, — задышала она, — господин так сильно хочет...

Аид отпихнул от себя ее губы, которые принялись изучать мочку его уха. Кивнул трактирщику, чтобы принес еще выпивки.

— У тебя подружка есть? — мрачно спросил он девицу. Та торопливо кивнула. Мужчина с зелеными глазами действовал на нее странно. Поначалу она просто решила заработать, заприметив одинокого путника, а заодно развлечься, но теперь... Она нетерпеливо облизнула губы. Теперь она хотела его. Хотела так сильно, что ерзала на его коленях не специально, а от того, что он будил в ней. От желания почувствовать его внутри себя.

— Господин хочет двоих? — неуверенно спросила она. Он кивнул, в зеленых глазах возникло что-то опасное, тягучее, что совсем свело девицу с ума.

— Меня зовут Мари, — шепнула девушка, прижимаясь к сильной груди.

— Да мне плевать. — отозвался мужчина и залпом осушил кружку. — Зови свою подругу и пошли наверх. И закрой рот. Я предпочитаю, когда рот девушки занят другим делом.

Он поднялся, небрежно оттолкнув ее от себя, и пошел к лестнице, ведущей в гостевые комнаты, на ходу кинув трактирщику крупную монету. Но Мари торопливо побежала следом, больше всего переживая, что этот мужчина передумает и откажется. И делая знаки высокой темноволосой Лее, своей подруге.

* * *

Когда дверь за аидом закрылась, Оникс схватила свою одежду и застонала, та была безнадежно испорчена. Разрезана на куски бесполезной ткани. Разозлившись, она пнула ножку кровати и взвыла — уже от боли. Что делать дальше, Оникс не знала. Она осторожно подергала ручку двери. Заперто. Постояла около окна, забранного решеткой. Сбежать из этой комнаты не представлялось возможным. Оникс посидела на краешке кровати, раздумывая, как ей поступить. Но, так ничего и не придумав, просто легла, закуталась в одеяло и закрыла глаза, стараясь не плакать. Сейчас вся ее бравада улетучилась, испарилась, и Оникс просто чувствовала себя испуганной девчонкой, не понимающей, чем она так прогневала небесных заступников, что они послали ей столь неприглядную судьбу.

Оникс не заметила, как уснула, провалилась в тяжелый сон. И не видела, как под утро вернулся ее мучитель и застыл возле кровати, рассматривая ее мокрые от слез ресницы и почти не дыша.

* * *

Пробуждение было тяжелым. Во сне Оникс снилась обитель, и там почему-то была зима. Как ни странно, девушка любила зиму, любила, когда землю укрывает белое покрывало снега, а черные стены Обители Скорби уже не выглядят столь мрачно. Любила бродить по зимнему лесу, рассматривать ветки деревьев, которые казались засахаренными и блестели на солнце. Любила смешных птиц с красной грудкой, которые нахохлившись сидели на ветках.

Сон был хороший, радостный, и Оникс проснулась с улыбкой. И сразу встретила взгляд зеленых глаз. Мгновение она смотрела на него непонимающе, а потом испуганно отпрянула, прижимая к груди одеяло.

Лавьер сидел в кресле возле кровати. Сидел, вытянув ноги и не спуская с девушки тяжелого взгляда.

— Вставай и одевайся, — приказал он и кивнул на одежду, лежащую на лавке. Оникс медленно села, все так же судорожно сжимая у горла одеяло. Аид поднял бровь.

— Ты не поняла моего приказа?

— Ты... собираешься смотреть, как я одеваюсь? — выдохнула она.

— Да.

Оникс снова закусила губу.

— Зачем ты издеваешься надо мной? — тихо спросила она. — Зачем? Что я тебе сделала? Если я должна умереть, просто убей меня... и все.

Аид не отвечал. Зачем? Разве мог он ей объяснить? Просто убить ее... Наверное, это выход. Просто убить, выполнить то, что велит закон. Не будет раяны, не будет этой болезненной необходимости видеть ее, чувствовать, вдыхать ее запах. Не будет этого желания, сводящего с ума, от которого не спасала даже дикая вакханалия, которую он устроил с двумя горячими девицами. Что он только с ними не вытворял! Всю ночь, как хотел и куда хотел, не останавливаясь, снова и снова, и не мог получить желанного облегчения.

Он хотел эту синеглазую монахиню. Все, точка. И никакая замена, даже двойная, да хоть десятерная, его не удовлетворяла.

— Одевайся, — резко сказал он.

Она блеснула синими глазами, словно молниями выстрелила. И со злостью откинула одеяло, встала, расправила плечи. Шагнула к одежде, что лежала на лавке. Аид принес ей темные штаны, более узкие, чем те, что были у нее раньше, бархатные на ощупь, такие носили богатые юноши. К штанам была белая рубаха и камзол, и даже сапоги ей принесли другие, из мягкой оленьей кожи.

Оникс повела плечом, откидывая волосы за спину.

— Повернись ко мне лицом, — снова приказ.

Она помедлила, не желая слушаться и подчиняться.

— Раяна, если ты не будешь делать, что я говорю, я буду наказывать тебя каждый день. По-разному. Поверь, у меня богатая фантазия. Хочешь, начну прямо сейчас?

Оникс медленно повернулась. В утреннем свете, льющемся из окна, ее кожа словно светилась, тяжелая волна волос укрывала девушку, подобно белому плащу. Не глядя на мужчину, она потянулась к рубахе.

— Нет, — чуть хрипло сказал он. — Сначала убери волосы. Собери их... наверху.

Оникс раздраженно повела плечом. А впрочем, какая разница? Пусть смотрит, ей уже наплевать. Она подняла руки, перебирая белые пряди, собирая их в тугой пучок на голове. Руки дрожали, и пряди выскальзывали, ей никак не удавалось с ними справиться.

— Смотри на меня, — снова приказал он.

Оникс подняла на него взгляд. Замерла, словно захваченная в плен его голодными глазами. Он так смотрел на нее... Мужчина сидел в кресле, расслаблено, спокойно, но его глаза... В них бесилось пламя, и плясало дикий танец неистовство.

— Теперь одевайся.

— Ты просто сумасшедший, — не выдержала девушка и, торопливо схватив штаны, почти запрыгнула в них.

Странно, но аид ей ничего не ответил, так и молчал, пока она натягивала штаны, путаясь, завязывала тесемки на рубахе и обувалась. А потом, когда она оделась, и вовсе просто поднялся и вышел за дверь.

Оникс немножко подумала, а потом пошла следом.

* * *

Внизу при ее появлении разговоры смолкли. Девушка неуверенно пошла между лавками, стараясь ни на кого не смотреть. И подумала, что, кажется, сильно сглупила, отказавшись от своего платка и маски. На нее смотрели. Ее провожали взглядами, раздевали глазами, ощупывали мысленно ее тело. Оникс чуть не застонала, с ужасом понимая, что узкие штаны обрисовывают ее фигуру, а тонкий камзол — грудь.

Это пристальное внимание, это жадное любопытство оказалось пыткой, она не хотела его и чуть не бросилась обратно наверх по лестнице.

Но потом увидела ненавистные зеленые глаза и упрямо прошла через весь зал. И села на лавку.

— Я хочу есть, — сказала Оникс, ни на кого не глядя. Внизу было прохладно, и она подняла руки, зябко подышала на пальцы. И удивилась, когда аид накинул на нее свой плащ. Оникс замерла, борясь с желанием сбросить вещь, в мех которой впитался его запах, но потом решила, что это будет глупо. К тому же, у плаща был капюшон, и она быстро накинула его на голову, пряча свои волосы и лицо и закутываясь плотнее и прячась от чужих взглядов.

Подавальщица принесла ей тарелку каши и сладкую булку, и Оникс чуть не замурчала от удовольствия, почувствовав на языке сладкую сдобу. В обители таких лакомств не было, монахини питались очень скромно, а эта булка была еще и посыпана сверху сахаром, что и вовсе было невиданно, ведь сахар стоил так дорого.

Оникс лизнула сладкую корочку и вздрогнула от тяжелого вздоха.

Сумеречные псы смотрели на нее, все четверо, и во взглядах мужчин дрожала разная степень голода. А от зеленых глаз напротив ей просто захотелось спрятаться, убежать. Ее пугал аид. Пугал, потому что она не понимала, почему он так на нее смотрит, почему так ведет себя, не понимала, за что он мучает ее.

Она медленно положила булку на стол и отодвинулась. Опустила голову, прячась внутри широкого капюшона.

— Ешь, — приказал Ран Лавьер.

Она покачала головой.

— Я... больше не хочу.

Она не смотрела на него, боялась, что он прилюдно начнет мучить ее. Боялась посмотреть в зеленые глаза, которые умели причинять боль. Но аид не стал настаивать и просто положил перед ней тонкие кожаные перчатки.

— Тогда идем, нам пора ехать.

* * *

Над городом вставало солнце, расцвечивая мостовую длинными всполохами оранжевого света. Оникс постояла, рассматривая причудливую светотень. Она любила смотреть, любила наблюдать течение жизни, свет и темноту, окружающий ее мир. Ее душа тонко ощущала красоту, видела прекрасное в обыденном, и это ее умение позволяло Оникс никогда не скучать и не унывать.

Вот и сейчас ее сердце порадовалось, рассматривая утреннее солнце, разукрасившее город. Несмотря на весь ужас ее положения, девушка все еще радовалась такой малости, как новый день. Тяжелая рука легла ей на талию.

— О чем задумалась? — спросил аид.

— О том, как было бы прекрасно вздернуть тебя вон на той ветке, — задумчиво сказала Оникс. — Меня эта мысль почему-то очень порадовала.

— У тебя очень дерзкий язык, раяна, — тихо сказала он. — Пожалуй, мне придется снова тебя наказать.

Оникс подняла голову, глядя на него из глубины капюшона.

— Отольются кошке мышкины слезки, — тихо сказала она и пошла к лошади, где ее уже ждал блондин Гахар. Он хотел подсадить ее в седло, но Лавьер не позволил, отодвинул своего пса.

— Не трогай ее, — и сам усадил Оникс на лошадь. Его приказ можно было бы расценить, как заботу о своих людях, но в его голосе скользнуло слишком много гнева.

Оникс сверху посмотрела на аида, который так и не убрал своей тяжелой ладони с ее ноги. Она демонстративно поморщилась, давая понять, насколько ей неприятно это прикосновение. Впрочем, так оно и было. И странно, аид убрал руку, только глаза его блеснули яростной зеленью.

Девушка плотнее закуталась в меховой плащ и отвернулась. Какое ей дело до его ярости?

* * *

Через пару часов поселения исчезли, и потянулись поля, иногда разбавленные полосами леса. С непривычки у Оникс болело тело, мышцы ныли, и она сжимала зубы, чтобы не всхлипывать. Плохо было как физически, так и душевно. Воспоминание о том, как она стояла обнаженная перед мужчиной, как он трогал ее тело, наполняло душу ненавистью. Оникс не знала, что можно так ненавидеть кого-то, ненавидеть и бояться.

Как бы она хотела повернуть время вспять! Вернуть тот день, когда она увидела на дороге 'труп' брюнета! О, она не прошла бы мимо, нет! Она прихватила бы свой арбалет и вогнала ему в сердце тяжелый болт, так, чтобы на груди осталась кровавая дыра! А впрочем, у сумрачного пса нет сердца, поэтому лучше вогнать болт ему в лоб! Чтобы наверняка...

Странно, но именно эти кровожадные мысли помогали Оникс продержаться. И все равно, когда путники остановились на привал, она почти упала с лошади, настолько у нее все болело.

И побрела в лес, надеясь найти воду и смыть с себя дорожную пыль. Она не оглядывалась и не хотела знать, идет ли за ней кто-нибудь, никаких шагов за своей спиной Оникс не слышала. Но когда она споткнулась о корень дерева и чуть не свалилась, тут же ее подхватили сильные руки.

Аид просто поднял ее, прижал к себе и дальше понес, держа Оникс на руках. Она снова чуть не расплакалась.

— Неужели нельзя оставить меня в покое хоть на несколько минут? — сипло спросила она. — Зачем ты ходишь за мной? Твой аркан все равно не даст мне убежать!

— В лесу много хищников.

Он не смотрел на нее, смотрел перед собой, ловко и бесшумно двигаясь между деревьями. Дополнительный груз в виде девушки на руках ему, похоже, никак не мешал.

Оникс чуть не расхохоталась. Хищники? Он сам себя слышит? В этом лесу самые страшные хищники одеты в черную форму сумеречных псов! А самый жуткий из них держит ее на руках и куда-то тащит!

— Куда ты меня несешь?

— К воде.

— Топить? — не удержалась Оникс. Он посмотрел на нее и усмехнулся.

Они вышли к лесному ручью, и Лавьер поставил девушку на землю. К полудню солнце взошло высоко и нагрело землю. День был ясным, погожим, от утренней прохлады не осталось и следа. Оникс пошла к кустам и оглянулась через плечо. Аид смотрел ей в спину.

— Можно отвернуться? — с отчаянием воскликнула она. — Можно не пялиться на меня хоть... сейчас? Пожалуйста!

Он не ответил, но потом резко сделал шаг в сторону и отвернулся. Оникс облегченно вздохнула. Через пару минут, когда она сделала свои дела и вернулась, девушка обошла аида по широкой дуге и пошла к воде. Со вздохом стянула сапоги и суконные гольфы и с радостным вздохом ощутила босыми ступнями прохладный мягкий мох. Солнце припекало все сильнее, словно снова вернулось жаркое лето. Оникс постояла, перебирая ногами и жмурясь от удовольствия, а потом решительно стала расстегивать камзол.