За счастьем налегке (название рабочее)

Он пальцем коснулся ее виска.

Келиана хотела отпрянуть, но шут не отпускал.

— И все-таки боишься, девушка. Ты боишься меня или моего костюма? Шуты коварны, знаешь ли.

— Да кто вы такой? — Келиане было не по себе.

— Не все ли равно. А сейчас ты пахнешь страхом. Мммм...Таким липким, сладковатым, мерзким. Не надо, не бойся и, если уж так любишь гулять под луной, между разумом и безрассудством выбирай второе...

Последние слова он прошептал, обжигая кожу горячим дыханием кожу. Быстро чмокнул в щеку и исчез.

Келиана рассеянно оглянулась в надежде найти случайного собеседника и натолкнулась на высокого мужчину в черном бархатном костюме.

— Не меня потеряла? — тут же спросил тот.

Келиана мгновенно пришла в себя. Его красивый голос вдруг сотворил чудо.

— Если ты не шут, то вряд ли, — пожала плечами.

— Сегодня маскарад и я могу стать кем угодно. Тем более для такой красавицы. Тем более, если она подарит мне танец.

На миг девушка заколебалась.

Кругом царило веселье, пела музыка, благовония источали свои чарующие ароматы, весь мир кружился в танце — почему бы и ей, Келиане, не потанцевать?

Незнакомец с приятным голосом, маска, скрывающая лицо — никто и не скажет, что это принцесса. А, даже если маги, неизменно наблюдающие за ней, вычислят, кто осудит? Сегодня бал и можно все. Ну, или, почти все.

Келли подала руку и незнакомец тут же обнял ее за талию. Так смело и непринужденно, так легко.

— Тебе все еще нужен шут? — усмехнулся незнакомец. — Или меня довольно?

— Пожалуй... — Келиана помедлила, заглядывая в его глаза и ощущая, как он нежно сжимает ладонь. — Для этого танца.

— Я могу быть твоим и на следующий.

— Следующий? — девушка вспомнила о своих планах. — На следующий у меня уже есть кавалер.

— Жаль, а я было понадеялся.

— Кругом полно девушек, что разделят твои надежды.

— Но ты только одна, а остальные либо в паре, либо... — он склонился к ее уху и, понизив голос, прошептал, — эльфийки.

Келиана звонко рассмеялась.

— Чем же они тебе не угодили?

— Прекрасны, но холодны как лед. К людям, во всяком случае.

Его рука уже плотнее обнимала Келиану. Ее тепло согревало и не хотелось расставаться с ним. Какое-то волнение, тугим клубком собравшееся внизу живота, заставляло девушку дышать чаще.

Как странно...

Она впервые видит этого мужчину и больше никогда-никогда не встретит, а ощущение будто знает сотню лет. И не хочется уходить больше никуда и никогда, а хочется...

Они смотрели друг на друга как зачарованные, уже позабыв о танцевальных па. Незнакомец провел ладонью по ее открытому плечу, коснулся шеи и, склонившись, замер, словно ожидая ответа.

Келиана, ощутив его дыхание на своих губах, так близко и так непозволительно, не отпрянула. Лишь едва заметно улыбнулась и погладила пальцем по щеке.

Незнакомец поцеловал ее. Первый раз в жизни. Ласково, нежно, незабываемо...

Келиана очнулась спустя несколько мгновений и, мельком взглянув на темный небосвод, что виднелся через стеклянный купол эльфийского дворца, встрепенулась.

— Прости, — прошептала она своему незнакомцу. — Мне пора.

Он не пошел за ней. А жаль...

Ларгес и его язвительный ученик Мартин дали четкие и понятные инструкции — как, когда и где найти жрецов Лириата. Келиана заучила их наизусть и повторяла как молитву, проходя по полутемному коридору, предназначенному для слуг.

Маска скрывала ее лицо, а кулон, быстренько надетый на шею, магический след. Будь здесь хоть сотня чародеев отца, им ни за что не обнаружить девушку.

Выйдя в сад, Келиана в очередной раз огляделась и нырнула в высокий кустарник. Лучше пройти незамеченной — мало ли кому приспичило прогуляться посреди ночи. Чары эльфийской магии слишком пьянят людей и не одна парочка задумает уединиться где-нибудь для... Для чего Келиана решила не думать — такие мысли не пристали благородной принцессе.

Да и вообще! Она уже позволила себе слишком много — поцеловать незнакомца.

Ее гувернантка, леди Доусон, будь она еще жива (упокой боги ее душу) и узнай об этом, поставила бы на горох, или, высекла, или закрыла в холодной комнате. Список наказаний был непозволительно велик и изобретателен. Леди Доусон, как и многие старые девы, обладала недюжинной фантазией, которую сумела натренировать за долгие годы одиночества.

Келиана прошла "огородами" и оказалась у задних ворот резиденции. Предназначенные для слуг, они были открыты. Туда-сюда сновали хорошенькие горничные в белых передниках, мальчишки-помощники, грузчики и прочая прислуга. Эльфы были щепетильны и в человеческом государстве им прислуживали только люди. Это в очередной раз подчеркивало их превосходство да и просто тешило самолюбие, которое у ушастых зашкаливало невероятно.

Подождав, когда у ворот останется как можно меньше народу, Келиана выскочила наружу и снова оказалась в лесу.

На свободе...

На миг девушка задумалась — а не послать ли все куда подальше исключительно в вежливых выражениях, какие пристали благородной даме, и отправиться на все четыре стороны.

А что? Магическая защита при ней, немного денег тоже. Правда вот, опасной молодой красивой девушке, да еще в таком платье разгуливать одной по большим дорогам...

Нет, с побегом придется повременить.

Келиана еще раз повторила про себя указания Ларгеса.

Послышался шорох и принцесса оглянулась. Никого...

Вдруг стало не по себе и по открытым плечам побежали мурашки.

Нет, глупости, никого тут и быть не может. Чтобы не поддаваться глупым страхам, Келиана двинулась дальше, уже гораздо быстрее.

Лириат — повелитель, игрок, шут, а его семеро — верные помощники. Он в совершенстве владеет стихиями и играючи открывает двери в иные миры.

Келиана много слышала о магах, что овладели искусством перехода. С некоторыми она была даже знакома, но всерьез представить, что это возможно — от одной мысли только замирало сердце.

Перейти грань, увидеть жизнь, совершенно не похожую на свою, а, может, и себя саму в другом измерении? Ни за что! Девушка бы не решилась.

А вот слуги Лириата вполне.

Ларгес сказал, что своим жрецам бог передал искру того пламени, что разжигал сам. Они могли если не приоткрыть, то отодвинуть в сторону завесу миров.

Особенно часто поступали так, когда начались гонения на их веру.

Время шло к полуночи, а Келиана все сомневалась — в нужное место ли пришла. Да и шорох, почудившийся ей, никак не давал покоя.

Вдруг, кто-то следит?

Нет, не думай...

Келиана замерла возле старого дуба, на мощном корне которого покоился валун. Полная луна тянула лучи прямо к нему, продираясь через густую крону.

Что же делать?

Келиана воровато оглянулась и вдруг осознала, в какую историю вляпалась и как все это страшно. А стоило всего-то оглянуться назад...

Одна, в открытом платье, в темном лесу, ночью... Оберегите боги!

Бежать — вопил инстинкт самосохранения. Ни за что — твердили упрямство и любопытство.

Минута колебаний и девушка выбрала вторых. Они сильнее и их все-таки больше. Была не была!

Келиана подошла к валуну, коснулась ладонью и чуть не вскрикнула. Теплый!

Значит, место она нашла верно.

Еще раз оглянувшись — снова почудился шорох в кустах — Келиана достала из карманчика мелок, предварительно взятый с собой, и нарисовала на камне знак Лириата.

Слишком простой, но вместе с тем коварный символ — полумесяц и руна магической сила. Загадка заключалась в том, насколько правильно они нарисованы и насколько рисовальщик желал проникнуть в тайну божества.

А Келиана желала и желала всей душой. Только вот схема Ларгеса почему-то не сработала. Почему?

Келли с досадой выдохнула и села на траву. Из глаз так и просились слезы. У нее была единственная попытка и ту она провалила. Несправедливо!

Принцесса подняла голову к луне и срывающимся голосом проговорила:

— Ну и за что ты со мной так?

Светило не соизволило ответить.

Келиана, опираясь на валун поднялась и собралась уйти.

Глупо как вышло...

Девушка в последний раз оглянулась и в один прыжок одолела сделанные несколько шагов.

Рисунок, сделанный ею, засиял золотом. Свет лился таким ярким и таким ослепительным, что принцессе пришлось прикрыть глаза ладонью. Келиана, одолевая губительный свет, приблизилась к валуну и коснулась надписи. В тот же миг все перевернулось и она открыла глаза.

Лежа на мягкой шелковистой траве, девушка слышала чужие голоса. Они пели. Пели на древнем, забытом языке, пели гимн, молитву.

Келиана села и увидела впереди людей, собравшихся вокруг каменного изваяния Лириата. Без сомнения, это был он. Красивый, искусно сотворенный скульптором, образ. Не верилось, что ему уже не одна сотня лет.

Люди, стоящие перед ним, не сводили со скульптуры глаза. А Лириат хитро улыбался, щурился, наблюдал. У его ног распростерся жрец, мужчина в ярко-красном балахоне с тонким посохом.

— Головка не кружится? — спросил кто-то насмешливо.

Келиана обернулась и увидела стоящего рядом Мартина.

— Ты как сюда попал? — шепотом возмутилась она, что уж совсем не подобает благовоспитанной принцессе. Впрочем, ей и тут находиться-то не подобает.

— Не мог же я отпустить тебя одну. Нет, вру. Старина Ларгес не мог. Всю плешь мне проел, лишь бы я следил за тобой.

Келиана вспыхнула праведным гневом.

— Так вот кто напугал меня до полусмерти этими шорохами!? Да ты...

— Спокойно, — Мартин выставил вперед правую ладонь. — Ты все же благородная леди и не стоит осквернять свой светлый образ, грубо выражаясь в адрес такого ничтожества, как я.

Келиана еще больше вскипела от гнева, но сдержалась. Машинально оправив на себе платье. Девушка расправила плечи и лишь проговорила:

— Неужели некромантов пускают на такие сборища?

Мартин усмехнулся.

— Некромантов пускают везде. И, к твоему сведению, Лириат был совсем не против моего темного искусства.

— Вот как? — Келиана смерила парня глазами. — Что же это за божество такое?

— Лириат? Он шут и никогда не знаешь, чем ему придет в голову пошутить на сей раз.

— Некромантия — это не смешно!

— Ну это как посмотреть, — самодовольно заявил Мартин. — Ты просто не пробовала.

Келиана хмыкнула и отвернулась.

Нет, а чего еще ожидать от Мартина? Ему-то уж точно в радость и чужие мучения, и пытки, и прочие прелести ремесла.

— Подойдем поближе? Или ты желаешь посмотреть с расстояния? — Мартин почти учтиво предложил девушке руку.

Келиана засомневалась, стоит ли протягивать ее такому кровожадному чудовищу, но все подала — мало ли, вдруг на траве поскользнется в туфельках и будет вовсе не изящно.

— Что означает эта церемония?

— Верующие приходят сюда отдать дань уважения Лириату и его семерым каждое полнолуние. В это время грань между мирами истончается и мы способны проникнуть за нее, ощутить часть его силы.

— Только часть?

— Видишь ли, Келиана, сила Лириата слишком велика, чтобы люди могли ее узреть. Эгалю вот удалось и что? Старик начисто лишился разума.

— А эти люди? — девушка указала на молящихся.

— Он просто адепты, просто веруют и все.

— Но тогда как они проникли сюда?

— Из провели жрецы. Именно они, имея частицу власти над пространством, открывают такие вот потайные карманы в разломах мировой ткани. Раньше, конечно же, это не требовалось. Только когда к власти пришли твои предки и начались гонения.

Келиана невольно опустила глаза.

— Жрецы умеют проникать в тайны Лириата, — продолжал Мартин, — но платят за это особую цену. Они стареют быстрее, чем обычные люди, поэтому ты редко встретишь молодых жрецов. Это очень странно — долгая жизнь в неумолимой старости. Давай остановимся здесь.

Келли и Мартин встали за спинами молящихся и стали наблюдать за церемонией. Жрец все лежал на земле, бормоча какие-то слова.

— А семеро — кто они? — шепотом спросила девушка.

— Друзья, помощники, — так же тихо ответил Мартин. — Они помогали Лириату при жизни, а после он взял их с собой, подарив вечные жизни, дар и волю править судьбами.

Келиана округлила глаза:

— Лириат был человеком?

— В других мирах. Наш мир он создал сам.

Понятно, что ничего не понятно — решила Келиана и вопросов больше не задавала.

Жрец тем временем поднялся с земли, отряхнулся от травы и листьев и обернулся к людям. На вид ему было лет шестьдесят — бодрый такой, энергичный старичок. Герцог Норрис, так натужно кашляющий при дворе, ни шел с ним ни в какое сравнение.

— Слава Лириату! Слава семерым! — возопил он, поднимая посох в костлявой руке. — Братья и сестры мои! В эту ночь, когда небо и звезды с нами, я хочу поделиться видением, что пришло накануне.

— Говори!

— Не медли, жрец! — послышались крики из толпы. Немаленькой такой толпы, кстати.

— Что еще за видения? — спросила Келли, зябко обхватывая плечи руками.

— Лириат посылает своим слугам откровения и тем самым подсказывает, что делать дальше.

— Постой-ка, — вдруг встрепенулась девушка. — Мне кажется, или, ты — один из них?

Она внимательно посмотрела на Мартина, ожидая снова увидеть усмешку, но нет, парень был серьезен.

— Мои родители верили в Лириата и я буду верить в него, пока жив. Или пока ты не заложишь меня и всех нас своему папаше-королю.

— Я этого не сделаю! — запальчиво произнесла Келиана и отвернулась. Спрашивать еще что-то не хотелось.

Жрец широко развел руками, взмахнул посохом и, прикрыв глаза заговорил:

— Грядут новые времена, грядут перемены... Грядут кровь и пламя. Среди нас есть тот, кому суждено найти реликвию, которая заставит всех поверит в силу Лириата. Тому, кто совершит это чудо, суждена награда — он получит счастливую судьбу и выберет ее сам.

По толпе прошелся ропот. Келиана невольно сглотнула. Стало как-то не по себе от такой слепой веры в предсказание какого-то старика. Вдруг он еще и безумен, как Эгаль? Хотя, ее-то лично Эгаль не обманул. Но ведь не все же такие честные.

— Кто же, жрец? Он здесь? — выкрикнула какая-то женщина.

— Пусть решит судьба, — ответил старик. — Пусть тот, кому суждено, станет чужим, потеряет лицо свое и будет виден лишь тем, кого возьмет в спутники. Такова воля Лириата!

— Безумие какое-то, — прошептала Келиана.

— Для кого как, — ответил Мартин.

Келли с удовольствием бы покрутила у виска в адрес своего спутника, но не стало — неприлично это.

Жрец тем временем продолжал размахивать своим посохом.

— Так пусть же возгорится священный огонь в честь великого Лириата, — кричал он.

Келли привстала на носочки и увидела, что пламя, горящее у подножия статуи становится все выше.

— А эти церемонии всегда ТАК проходят?

— Ну, как тебе сказать. У каждого жреца свой подход. Вот Альвин, например, слишком уж экзальтирован.

— Альвин? Ты его знаешь?

Что ни говори, а Мартин — парень необычный.

— Немного. Это мой дед.

Келиана так и застыла с открытым ртом, пока внук жреца невозмутимо наблюдал за церемонией.