В свите дофина

Вспомнив вчерашнее письмо, вновь улыбнулась. Однообразный пейзаж за окном успел наскучить, поэтому перевела свое внимание на притихших леди. Лукреция дремала, прислонив курчавую светловолосую головку к обитой лавандовым велюром стенке. Эмелис тихонечко читала какую-то книжку, при этом на ее лице отражалось неподдельное переживание за героев повествования. Спустя несколько секунд, одна из затянутых белоснежным атласом ладошек потянулась к лицу, чтобы прикрыть открывшийся от изумления маленький ротик. Невольно улыбнулась, наблюдая за девушкой, и попыталась разглядеть обложку столь волнующего тома. В руках у Эмелис был один из моих любимых романов.

— Не переживайте, Герлинда обязательно справится со всеми свалившимися на нее трудностями. — И хоть произнесено это было достаточно тихо, погруженная в пучину книжных событий девушка буквально подпрыгнула на месте, чуть не выпустив из рук читаемый том. Немного улыбнувшись, добавила: — Простите, что напугала вас.

— Ничего страшного, просто я так увлеклась, совершенно позабыв, что нахожусь не одна.

— Думаю, что это говорит не о вашей бестактности, а о том, что книга действительно очень хороша, раз позволяет унестись читателю далеко от того места, где он находится.

— Склонна с вами согласиться, леди Бриана, — леди Монтелу достала красивую золотую пластину, верхняя часть которой была инкрустирована россыпью драгоценных камней, и заложила ей нужную страницу в книге.

— С вашего позволения, я бы предпочла более неформальный тон, во всяком случае, пока мы находимся наедине. Если вы не против, то называйте меня Брианой, нам предстоит слишком долго пробыть вместе, чтобы каждый раз, даже при закрытых дверях совершать все формальности.

— С удовольствием, вы тоже зовите меня Эмелис или Эми, так называют меня друзья.

— Вот и славно, Эмелис, — совсем обезоруживающе улыбнулась я, так как девушка все еще пребывала в некотором напряжении. Называть ее Эми я не стала, все же до друзей нам еще, как до луны, плыть и плыть. — Ваш отец ведь был послом в Монтекарии, если моя память мне не изменяет. Она у меня дама ветреная, так что если ошиблась, прошу прощения.

— Нет-нет, не ошибаетесь, действительно, последние пятнадцать лет наша семья прожила там. Лишь в начале этого года мы вернулись в Белавию, — горячо заверила меня Эмелис.

— Вам там нравилось? — устраиваясь удобнее, спросила я. Ехать еще долго, так что, почему бы не разведать почву, так сказать. — Я там никогда не была, говорят, страна суровая.

Девушка едва заметно улыбнулась, отложив книжку на диванчик и разгладив складки платья на коленях.

— Нет, что вы, Монтекария чудесная страна, там очень приветливые люди. Пожалуй, я больше склонна считать себя монтекарийкой, нежели белавийкой, ведь почти всю сознательную жизнь жила там, лишь изредка приезжая на родину. — Со свойственной молодым леди эмоциональностью начала она свой рассказ. — Да, наверное, климат покажется несколько суровым или, по крайней мере, неприятным, но с ним быстро свыкаешься.

— В каком плане суровым? — искренне заинтересовалась я.

Климат Монтекарии был чем-то мифическим, о нем ходило столько разных рассказов, причем все они были абсолютно противоположны друг другу. Так что понять, где правда, а где вымысел было невозможно.

— Дело в том, что там почти постоянно идут дожди, а когда их нет, то тут же начинается невероятная жара. Влага моментально испарятся, становится тяжело дышать. Воздух слишком теплый и влажный, он густой как желе. Люди все время ждут, когда закончится дождь, а стоит их желанию сбыться, как, испепеляемые безжалостным солнцем, они тут же начинают молить богов о пощаде, чтобы те даровали им хоть немного прохлады. Сгущаются тучи, затмевая палящее солнце, налетает ветер, но в месте с ними возвращается и дождь.

— Да уж, не позавидуешь местным жителям. И ты говоришь, что при этом им удается оставаться милыми и приветливыми людьми?

— Да, совершенно верно. Это удивительно, но они очень сплочены против природного ненастья.

— Неужели у них нет магов, способных как-то исправить ситуацию?

— Там магия запрещена законом. Это не разглашается, но следят за этим очень строго. Туда и послов, и дипломатические делегации отправляют не магов, чтобы избежать скандалов.

'Вот так-так, а у нас половина свиты маги разных степеней и способностей', — подумала я, закусив нижнюю губу. — 'Придется обсудить этот вопрос со всеми. Не думаю, чтобы они не знали, но нужно продумать работу так, чтобы скрыть наши способности и минимизировать их применение'.

— Бриана, ты о чем так задумалась?

— Да нет, все в порядке, — тряхнув головой и прогнав задумчивость с лица, ответила я. — А в других страна ты бывала?

— Нет, никогда. Папа ездил, но меня в основном оставляли дома в этот момент или отправляли к бабушкам в Белавию. Погостить, так сказать, и отдохнуть от гремучей смеси жары и ливней. А ты? — она непроизвольно подалась вперед, готовясь впитать мой рассказ до последней буквы: жажда новых в ней впечатлений била через край. И этим леди несказанно меня умиляла.

— Мне приходилось бывать в Тернори и Ливеррии. В Тернори живет моя мама, но во время предыдущих путешествий встретиться нам не удавалось, надеюсь, в этот раз судьба будет более благосклонна и даст нам шанс. Там хорошо, мягкий климат, ласковое солнце и теплый ласкающий кожу ветерок. Магия там не запрещена, а очень даже в почёте. Ливеррия тоже прекрасная страна, но люди там значительно чопорнее, чем у нас. До ужаса пунктуальны и прагматичны, кроме того, они консерваторы, и следование традициям и регламентам там возведено в ранг какого-то непонятного культа. Мне кажется, там даже процесс сна строго регламентирован. — Это, конечно, была шутка с моей стороны, но в остальном я ничего не преувеличила.

— Ой, как же я хочу там побывать. — Эмелис мечтательно прикрыла глаза, обхватив себя руками. — Предчувствие подсказывает мне, что это будет очень увлекательное путешествие.

— Я все же надеюсь, что оно будет не столь увлекательным. Пусть лучше будет спокойным и размеренным, без происшествий. — Честно призналась я, хотя мое предчувствие говорило, что мечтам не суждено сбыться.

Неспешно покачиваясь на кочках, в скором времени задремали и мы, последовав примеру Лукреции.

* * *

Путь до Тернори прошел без происшествий и занял ровно столько времени, сколько планировалось. Вся свита успела поближе познакомиться, а на собираемых Йеном вечерних собраниях более или менее был разработан план работ на первую остановку. Когда появилась возможность, я поделилась с ним и Фредериком своими опасениями по поводу Монтекарии и местному отношению к магии. Было решено отправить запрос старшему Рошфору и отцу Антуана, чтобы более подробно разобраться в ситуации.

На мое удивление Йен был учтив и вежлив и не совершал никаких поползновений в мою сторону. Я, хотя и не доверяла ему, но все же немного перевела дух. На руку мне играло и то, что на эмиссара обратила свое пристальное внимание Эмелис. Нортон не разочаровывал девушку и проводил достаточно много времени в ее обществе, поощряя ласковыми улыбками и взглядами, но не переходя грани разумного, что в принципе было на него не очень похоже.

Столица Тернори встретила нас всем своим блеском и великолепием. Так как добрались мы туда глубоким вечером, когда город уже успел погрузиться в густые сиреневые сумерки, повсюду на улицах мерцали огни фонарей. Они были разных цветов: розовые, голубые, желтые, салатовые, и разукрашивали городские здания в приятные глазу оттенки. По тротуарам неторопливо прохаживалась столичная публика. Дамы в красивых туалетах шли под ручку с представительными мужчинами, они раскланивались со встречными, мило улыбались и перебрасывались ничего не значащими фразами. Дул легкий теплый ветерок, слышался шум волн, налетающих на берег. Воздух был пропитан запахом моря, такого непривычного, но полюбившегося с первых минут. Кругом царила атмосфера праздника и непринужденной легкости.

Радушная встреча во дворце продлилась недолго, хотя бы потому, что никакого торжества по этому случаю не было. Так что, быстро покинув полумрак карет, мы так же быстро были размещены в специально отведенном для нашей делегации правом крыле дворца. Туда же был подан поздний ужин. Все торжественные мероприятия, посвященные прибытию дофина, были запланированы на завтра и начинались чуть ли не с самого утра. Первым по списку, естественно, значилось представление королю и его семейству. Это встреча будет проходить в узком кругу с малым количеством подданных и придворных. Затем прогулка по королевскому саду, вечером торжественный обед, плавно перетекающий в ужин и танцы. Аналогичным образом были расписаны все десять дней планируемого пребывания: ужины, балы, охота, в списке значился так же поэтический вечер, посещение театра и магического шоу. Программа предстояла насыщенная, уж не знаю, когда среди всего этого выделить время для спокойной встречи с мамой. Мне хотелось сделать это как можно раньше; во-первых, я слишком долго ждала этого момента, а во-вторых, хотела разузнать о подстерегающих нас опасностях. Радушный прием — это, безусловно, замечательно, но мало ли, что может скрываться под учтивой маской церемониальности?

Утомленные дорогой мы все быстро разошлись спать, так что не прошло и полутора часов с момента нашего прибытия, как весь дворец окунулся во мрак и тишину, нарушаемые лишь потрескиванием свечей в ветвистых коридорах, на случай если кто-то решит совершить ночную прогулку.

* * *

С первыми лучами солнца я была на ногах, подивившись тому, что удалось так быстро выспаться. Запахнув полы легкого атласного халата, уселась за стол, чтобы написать матушке приветственное письмо. Далее все закружилось, как в быстром шумном хороводе. Выбор платья, макияж, прическа, к пробуждению дофина мы все должны были быть в полной боевой готовности. Я уже привычно проверила завтрак всех членов свиты на магические следы, обошла комнаты, в поисках внезапно появившихся предметов, проверила почтовые конверты. Эта работа не доставляла мне большого удовольствия, так как не покидало чувство, что приходится рыться в нижнем белье присутствующих. Затолкав это чувство в самые дальние уголки подсознания, смирилась с незавидной участью и стала относиться как к данности и неизбежности.

К полудню вся наша немногочисленная компания собралась в общей гостиной и была готова к знакомству с первой невестой. Приглашение проследовать в тронный зал не заставило себя долго ждать. По длинному светлому коридору нас провели к огромным белоснежным дверям, разукрашенным золотыми завитушками. Не успели мы подойти к ним на десять шагов, как створки беззвучно разошлись в стороны, представив нашим взглядам огромное пространство богато украшенного тронного зала. Повсюду висели зеркала в золоченых рамах, благодаря отражениям они увеличивали и без того невероятный размер помещения в несколько раз. У дальней стены на возвышении, покрытом красным ковром, стоял трон, удивительно безвкусный. Проще говоря, абсолютно весь покрытый позолотой. Ну, что ж, каждый монарх в праве сам решать, как подчеркивать свое величие и могущество. Несмотря на то, что встреча планировалась в самом узком кругу, зал был заполнен чуть ли не до отказа. Люди стояли плотной толпой по периметру помещения. Как только двери отворились, все присутствующие, кроме правящей семьи, склонились в низких поклонах или присели в реверансах. Церемониймейстер звучным басом оповестил всех о приезде дофина Белавии. В торжественном молчании наша делегация, возглавляемая наследником престола, проследовала к возвышению с троном, на котором восседал король Густав Великолепный, в окружении своих домашних.

Карл-Франциск почтенно склонил голову, мы же легкими кивками не ограничились, приветствуя королевскую чету, как предписывает регламент. Она была весьма многочисленна и еле размещалась на небольшом постаменте.

Король Густав — мужчина лет пятидесяти пяти. Немного сутулившийся под тяжестью ярко-алой мантии, он восседал на троне. Облаченный в камзол из золотой парчи, монарх практически сливался со своим местом. Это был достаточно высокий мужчина, с насмешливыми хитрыми глазами, острым выдающимся вперед подбородком и тонким длинным носом. Довершал его образ пышный кучерявый парик огненно-рыжего цвета с венчавшей монаршую голову короной.

'Король — праздник, не иначе!' — позволила я себе мысленную насмешку, продолжая сидеть в реверансе и рассматривая королевскую чету из-под полуопущенных ресниц.

По правую руку от властителя судеб своих верноподданных стояла пышная женщина, телу которой пытались придать хоть какую-то форму, нещадно стянув его корсетом. С другой стороны, чего ожидать от дамы, сумевшей родить десятерых детей! Без сомнений, это была королева. Судя по розовощекому лицу и мягкому взгляду больших карих глаз, дама веселого и жизнерадостного склада характера.

По обе стороны от супругов в порядке старшинства стояло по трое их детей. Говоря о том, что королева родила десятерых, я не имела в виду, что все они живы. К несчастью, это не так. Слева от короля расположились принцессы, справа от королевы — принцы. Все они были невероятно похожи между собой и различались только ростом и оттенком рыжих волос. Претендентка на руку и сердце дофина была самой старшей и, если так можно выразиться, аппетитной. Принцессы очень сильно походили на свою мать, и даже самая младшая была уже достаточно пышной особой.

Принцесса Крессида воплощала собой леди с полотен великих художников. Большая грудь стянута корсетом и вот-вот готова покинуть его, талия заметна благодаря все тому же чуду модной индустрии. Она не казалась толстой, но ее округлые формы намекали, что в будущем принцессу ждет именно эта участь. Приветливое личико в обрамлении медных локонов казалось живым и добродушным.

Взгляды всех членов семейства были прикованы к дофину с такой жадностью и вниманием, будто он даст свой ответ немедля. Мне уже порядком надоело находиться в полусогнутом положении, поэтому я бы не отказалась, чтобы принц откликнулся на их надежды, лишь бы все это прекратилось.

— Рады видеть Вас в нашей скромной обители, — начал король, давая тем самым знак, что все согнутые могут разогнуться.

'Вот скромник! Обитель у него ого-го-го! Похоже, что все золото мира ушло только на этот зал'.

Уже встав, окинула всех профессиональным взглядом, в зале присутствовало, как минимум человек тридцать магов, включая мужчин из королевской семьи. Еще столько же было военных. Видимой угрозы ни от кого не исходило, поэтому постоянного напряжения не требовалось. Король поднялся со своего места и первым подошел к дофину, протягивая ему руку. На секунду мне даже показалось, что он хочет стиснуть его в своих объятиях. Присутствующая публика заинтересованно наблюдала за этим, ловя каждое движение. Я переглянулась с Йеном и Фредериком, оба кивнули в знак того, что вся идет как нужно. Но я все же отметила, что дофин на всякий случай был окружен исключительно мужчинами из свиты.

Король лично представил Карлу-Франциску всех членов своей семьи. Я же продолжала оглядывать собравшихся, заприметив чуть в стороне от трона мамочку и ее мужа. Что сказать, встретив я их впервые в жизни, сказала бы, что пара как нельзя лучше подходящая друг другу. Белокурые локоны мамы гармонировали с русыми волосами ее спутника, оба смотрели на все происходящее с некоторым снисхождением ярко-синими глазами. Подтянутые и превосходно одетые, они воплощали собой успех и благополучие. Не могу не сказать, что последние пару минут оба этих взгляда были прикованы ко мне и придирчиво изучали каждый сантиметр моего тела. В маминых глазах вспыхнул огонек алчности и одновременно одобрения, когда она добралась до изучения выбранных украшений. В честь приветствия я решила ограничиться малой изумрудной парюрой состоящей из четырех предметов: достаточно больших серег, закрывающих мочки и поднимающихся вверх по ушной раковине, кулона, привлекающего внимание к линии декольте, тоненького браслета и шпилек в волосах. Все это прекрасно подходило к глазам и оттеняло платье цвета слоновой кости, предназначенное для солнечного утра и предстоявшей прогулки по парку.