Легенды Тешминского леса (Общий)

— Она не ставила блок, не пыталась выкинуть меня из головы или напасть в ответ. Просто я стал терять воспоминания, как будто она сама их стерла. — Голос всё понижался и понижался. — Вокруг пустота, как стереть то, чего нет.

— Сама стерла, — в задумчивости повторяю за ним. Это проблема и её надо решать, но понять бы ещё суть вопроса. — Разве такое возможно для девчонки без подготовки? — громко, чтобы привлечь внимание, уточняю я.

— Нет, свои воспоминания вообще сложно стереть, это высшее мастерство. - Всё верно, конечно, но мы оба чувствовали сомнения.

— И всё же я уверен, что она отсюда. Она ни разу не солгала при ответах, даже не засомневалась. Да и вряд ли бы кто из наших рискнул назвать меня Малышом. — Резко замолчав, я надеялся только на то, что Альмод не меньше меня погружен в раздумья и не обратил внимания на мою последнюю фразу. Но его громкий смех быстро развеял мои сомнения.

— Малыш? Она назвала тебя "Малыш"? В каком облике? — Продолжая дико ржать спросил он, забыв про все свои опасения.

— В волчьем. — Нет, ну надо так заговориться, теперь он мне это ещё долго вспоминать будет.

— Смелая девочка, — уже с новым интересом он посмотрел на Марину. — Или глупая. Тебе какой вариант больше нравится?

— Скорее со странным чувством юмора. И всё же я её отпущу. — Тут же возвращаюсь к предмету спора, чтобы забыть об этом недоразумении.

— Верни, но понаблюдай за ней немного.

Совет был абсолютно лишним, я и так собирался поступить именно так.

Глава 2.

Подсунь свою мечту врагам, может

быть они погибнут при ее реализации.

Станислав Ежи Лец

Дыхание уже давно сбилось и почти все силы уходили на то, чтобы этот процесс проходил правильно, но я все быстрее крутила педали. Проехать оставалось совсем немного и время обо всем подумать у меня ещё будет, а сейчас хотелось освободить голову. Руки из последних сил удерживают руль. Вдох-выдох. Только не думать. Просто вперед и не думать. Лучше дышать. Вдох-выдох и снова вдох.

Велосипед падает на траву, я рядом с ним. Грудь тяжело поднимается, пытаясь набрать воздуха впрок, вдруг мне сейчас ещё что в голову ударит, но сил почти нет. Ветер колышет траву и обдувает разгоряченное лицо, нашептывая слова успокоения. Солнце стыдливо прячется за облака, даря долгожданную тень и позволяя безнаказанно смотреть в небо. Вокруг тишина и спокойствие, тихо шелестит трава, переговариваются деревья, покачивает листьями осина. Взгляд цепляется за неё. Хм, странно, когда мне страшно, я всегда думаю о бабушке, вот и сейчас вспомнила, как она рассказывала о проклятии осины, как дрожит даже в самую тихую погоду, ведь нет ей покоя, а сколько лет уже прошло. Мне всегда было жалко это дерево. Что странно, все эти легенды и раньше казались правдой, а теперь я вообще пересмотрела взгляды на понятие "сказка". Ну вот я и вспомнила для чего собственно сюда приехала, значит пора вставать и идти, иначе передумаю и уеду отсюда ещё быстрее, чем ехала сюда.

За месяц лес ничуть не изменился, да и что такое месяц, для леса, который помнил ещё русских князей. Всё та же стена деревьев за спиной, полумрак окружения и спокойное осознание лесом своего величия передо мной. Всё было ново для меня, всё воскрешало воспоминания. Ощущение дежавю не покидало ни на секунду, вызывая дрожь узнавания и не слишком хорошего предчувствия. Было ли это правдой или я просто сошла с ума. Именно это я и хотела выяснить.

Я ничего не помнила с того момента, как мы с Марией сели в электричку и поехали на прогулку за грибами. Просто открыла глаза и увидела белые стены, белые потолок и ширму, мама в белом халате сидела рядом и тихо плакала, смотря на меня — вокруг всё такое...белое, что вызывало страх и странную мысль на гране сознания "Слишком много ... красного?" Приподняв руку, что, кстати, не вызвало никаких проблем, слегка коснулась мамы, отчего та вздрогнула, и с надеждой посмотрела мне в глаза. Далее был вызван врач, который, как я поняла, в очередной раз меня осмотрел и стал уверять маму, что со мной всё в порядке: общее утомление и всё. После чего мне поставили капельницу и оставили с семьёй. Они честно держались, я видела все попытки сохранить спокойствие, но вопрос "где же меня носило и что со мной случилось" всё-таки прозвучал. Не видела никакой необходимости молчать, и честно хотела рассказать, как это было страшно, и почему я попала в больницу. И уже набрав в грудь воздуха для рассказа со всеми спецэффектами, я поняла, что никаких подвигов нет, да и вчерашнего дня в моей памяти тоже как не бывало.

На мое долгое молчание и широко распахнутые глаза мама отреагировала единственно возможным способом: она поняла, что со мной случилось нечто ужасное и я боюсь об этом говорить. А ещё она во всём виновата, так как не спасла меня от этого. Я и слова сказать не успела, как была разработана куча предположений, в самом безобидном из них я встретила маньяка, но смогла сбежать. Остальные я даже запоминать не стала. Приложив все усилия, я смогла перебить маму и объяснить в чем дело. Тогда вокруг меня снова забегали врачи. В следующие сутки со мной провели всю диагностику, какую смогли, но никаких физиологических причин для потери памяти не было.

Меня забрали домой, и начался второй круг ада: по дому все ходили на цыпочках, чтобы не потревожить меня. Я должна была лежать и отдыхать, даже книги и программы по телевизору подбирались те, которые не смогли бы меня травмировать. Меня. В 21 год. Травмировать триллер по телику. Бред! Но меня никто не слушал, зато каждый день приходил какой-то профессор психологии и внушал мне, что бояться нечего. Да я и не боялась. Чего я могла бояться, если я не знала, что со мной произошло. А вот от его визитов уже начинало немного трясти, но просто послать его было нельзя, всё-таки какой-то там дальний родственник бабули, что долгое время и сдерживало мои порывы к свободе.

Через две недели меня, наконец, оставили в покое. Родители немного успокоились, не наблюдая те симптомы, которые могли бы указать на мою психическую травму, а дяденька-психолог тихо исчез из моей жизни, стоило только намекнуть старшему брату о том, что он плохо влияет на меня да и посматривает со странным интересом. Врать, конечно, нехорошо, но у меня не осталось ни выбора, ни терпения.

В первый вечер свободы после того дня мне разрешили провести с Марией, под её клятвенное обещание, что дальше парка рядом с домом мы не уйдём. Как ни странно, но ей родители верили больше, чем мне. Может потому, что в отличии от меня она никуда не пропадала и даже быстро сориентировавшись, начала мои поиски, вызвав родителей и друзей и уговорив деревенских ей помочь. Кстати, именно она меня и нашла под кустом в небольшом овраге. А что, я вполне могла, замечтавшись, не заметить корень и полететь вниз, не успев даже пикнуть. В общем, мы пошли с ней гулять, прихватив пакетик семечек и коробку сока. Хотелось бы бутылочку вина, но мне пока не рекомендовали алкоголь, а она начала борьбу за трезвый образ жизни. Печально.

Марии понравилась моя шутка с профессором, она оценила и похвалила за тонкость игры: ей в лицах был расписано "тяжелое" признание брату. Потом была очередная попытка "вспомнить всё", которая ничего не дала, и мы решили бросить это гиблое дело и вернуться к вечному: парням.

— Видела вчера Вадима недалеко от тебя. Заходил? — с намеком спрашивает меня, сбрасывая горсть семечек нахальным голубям. Те становятся более наглыми, и приходится бросить ещё горсть, но уже подальше от нас.

— Заходил. — Тихо вздыхаю. — Маман от него в восторге. — В раздражении говорю всё быстрее. — Вадим то, Вадим это. Ваденька поехал тебя искать, дуру неразумную, Ваденька друзей собрал, Ваденька из больницы всё время не отлучался... Я уже слушать не могу, Мария!

— Да, — философски протягивает она, даже не пытаясь возражать мне в таком состоянии. — Но знаешь, он ведь действительно очень помог.

— Знаю, — уже тише отвечаю я. — И ценю, правда ценю. Но ты же сама понимаешь. Сил моих больше нет — голуби снова начинают подтягиваться и я с интересом наблюдаю за ними, лишь бы не отвечать на вопросы Марии, да и на свои тоже. Вот только как минимум одну из нас такими уловками не обмануть.

— Все никак не отпускает? Уже три года прошло. — Пронзительный взгляд подружки не оставляет шанса промолчать.

— Нет. — Обреченно отвечаю я. — И сколько после него хороших парней встречала, и с бабами его пила, неплохие девчонки, кстати, как правило, а все забыть не могу — встаю и быстро прогоняю голубей, борясь с желание ещё и руками помахать. Добавляю уже на порядок тише, — Он всегда знал, как мне нелегко было ему поверить, и как просто полюбить. Знал и играл.

Мы снова погрузились в молчание, нас оно никогда не напрягало, нам было интересно и в тишине. Невольно я опять вспомнила свою "безумную любовь". А как всё красиво начиналось. Были и цветы и комплименты и первый поцелуй в парке за беседкой...

Я упала на колени и схватилась за голову. Перед глазами плясали темные круги, а в голове играли на барабанных установках в условиях работы с перфораторами. Мир сузился до пяточка под ногами. В голове вертелись образы, складывающиеся в нелепую картину. Вадим обнимает меня и шепчет о любви, в то время как под нашими ногами я сижу в яме и плачу на груди у обнаженного мужчины. Мы идем по городу, а в окнах видна комната с камином и моя нелепая попытка сбежать. Легкий поцелуй и рядом я же падаю на диван и засыпаю. Водоворот воспоминаний затягивает меня, и я не могу выплыть.

Неожиданно, но моя идея сработала. Не помня ни минуты того дня, я сохранила каждое событие, произошедшее со мной, но вот нужно ли мне это, я сказать уже не могла. Это стало моей тайной, странно, но доверить этого я никому не могла. Каждый вечер я переживала всё заново и пыталась понять, почему не могу просто отпустить эти воспоминания.

Знакомо ли вам ощущение сказки в новый год, когда вскакиваешь утром и бежишь искать подарки под елкой. Потом, старательно всё рассмотрев, начинаешь искать следы Деда Мороза, ведь откуда-то он пришел, и не смог сделать этого бесследно. И вот вокруг дома видишь большие следы от валенок, которые подходят к твоему окну. Конечно, с возрастом понимаешь, что подарки под елку кладет мама, а следы оставляет папа, когда уже спишь, но чудо от этого меньше не становится.

Вот и сейчас во мне играл ребенок, который ожидает прихода Деда Мороза, и снова желает найти это чудо, разобраться, в чем его суть. Да, я помнила, но что было воспоминанием, а что выдумкой понять не могла. Каждый день дома я сходила с ума от неопределенности, металась по комнате и пыталась спрятаться в книгах. Впервые в жизни мне это не помогло. Каждую ночь я бежала по лесу, и тогда к воспоминаниям уже точно прибавлялось моё воображение, а оно у меня бурное. Вскакивая по среди ночи, сидела и плакала часами от невыразимой тоски по чему-то несбывшемуся. Через неделю я стала похожа на привидение: бледная, шатающаяся и завывающая. Сил на поддержание лица хотя бы перед родителями не оставалось, и тогда я решилась снова поехать в тот лес. Что ж, о своем неумении думать я, кажется, уже упоминала. Но что удивительно, после того, как я всё решила для себя, на душе стало спокойнее. Пока я снова не увидела этот чертов лес, но поворачивать уже поздно, я на месте.

Сначала я старалась ступать очень осторожно, стелющимся шагом, но потом осознав, что скоро от смеха умрут все лесные жители прекратила выпендриваться и пошла нормальной походкой. Лес был наполнен звуками и мерцающим после недавнего дождя светом. Всё это было настолько волшебно и притягательно, что я невольно стала напевать что-то в голос. Страх стал пропадать, позволив воспринимать мою безумную идею как легкую прогулку по невероятно красивому месту. Расправив плечи, я всё легче и легче шагала по лесу, перехватывая ветки деревьев на пути и легко отодвигая кусты с дороги, и всё казалось невероятно родным, успокаивая мои расшатанные за последний месяц нервы. Тропинка сама ложилась под ноги, увлекая меня в глубь леса, а тихие шорохи отвлекали моё внимание от всех бед, выступая сопровождением моему негромкому пению. Я ощущала Свободу: от страхов, от сомнений, от груза обмана за последнее время. Свободу от тоски, что так свойственна людям в наше время. Лес стал невероятно родным и дарил мне себя, а я, не задумываясь, отдавала всё, что было в моих силах. Какая теперь разница, что было тогда, разве имеет значение существование того оборотня или комнаты с камином. Они стали просто проводниками к Нему, моему Лесу.

Тропинка шла по чаще, куда почти совсем не проникало солнце, но оно было уже не столь необходимо. Деревья всё плотнее окружали меня, защищали, звали к себе. Всё больше в шепоте я слышала приглашение к ним. Они не предадут, не осудят, не потребуют доказательств любви — они просто будут рядом, а в ответ просят лишь не покидать их, да я и не хочу. Что там есть такого, ради чего мне следует оставить их? Ничего и никого, кто нуждался бы во мне так же сильно и самозабвенно. Медленно оседаю на землю, прижимаясь к древнему стволу, и закрываю глаза. Я остаюсь.

Неясные звуки разрывают нашу с Лесом песню, выбиваясь из стройного ряда тихой мелодии. Раздражает, но, к сожалению, не все способны оценить мотивы природы и мы уже привыкли, что нас не слышат, и тихо продолжили петь. Резкая боль на щеке несколько вернула способность к оценке ситуации, вторая волна ощущений, дала понять, что меня бьют по лицу, ну а после третьей я в гневе раскрыла глаза, собираясь наказать наглеца за прерванную песню жизни. Вот только вряд ли мужчина напротив позволит мне это сделать, а сил противостоять ему даже у леса не всегда достаточно.

Сигурд пылал гневом из полу прикрытых глаз. Одной рукой удерживая меня за плечо, второй он был готов дать мне четвертую пощечину, но видя, что я уже очнулась, сдержал свой порыв. Далось ему это не легко, зато я поняла, что в яме его бояться действительно не стоило, а вот сейчас... Я дернулась от него и в ужасе закрыла глаза.

— Как ты здесь оказалась?

Сил на ответ не было совсем, как будто разгрузила тонну стали, вот и молчала, боясь даже вздохнуть.

— Я спрашиваю, как ты здесь оказалась? — Мужчина навис надо мной, с угрозой повышая голос.

— На велосипеде приехала. — Честность наше всё, но в этот раз его моя краткость похоже не устраивала. Глухо рыкнув, он снова схватил меня за руку.

— Не делай из себя дуру! Отвечай, зачем ты здесь.

— Я... я не знаю, — отвечая, пытаюсь осторожно выбраться из его хватки. — Я просто приехала. Лес. Тешминский лес, легенды. — Более связанно говорить не получалось, а попытка отползти подальше была мгновенно пресечена. Сигурд молчал, но пугало это в сто раз больше. Я чувствовала, что решает он не много не мало, а мою судьбу, и вряд ли решение мне понравится.

— Ты сама выбрала этот путь. — Обманчиво спокойным тоном произнес оборотень вставая. — Поднимайся.