Земли меча и магии. Волшебник.

Вообще в Землях была довольно специфическая система магии. Всего в них существовало семь основных школ: Жизнь, Смерть, Материя, Хаос, Свет, Тьма и Разум, причем первые три пары являлись взаимоисключающими. Плюс еще было энное количество расовых и уникальных школ как, к примеру, магия Крови, Шаманизм или Святая магия. И для каждого из видов необходимы определенные книги магических знаний. А в каждой книге могло содержаться до четырех заклинаний. Причем последние можно было исследовать как самостоятельно, так и купить на аукционе или в построенной в замке гильдии магов. Или же, если повезет, найти в процессе перманентного шатания от одного отряда монстров к другому, во главе своей маленькой и не всегда победоносной армии.

В свою очередь при старте новой игры каждому игроку выдавалось определенное число заклинаний, той школы магии, что он выбрал в самом начале. Причем выбор заклинаний, как и их количество, были абсолютно случайными. Хотя набранные книги одной школы магии и оказывали опосредственное влияние на количество выдаваемых системой заклинаний.

Но все оказалось не так "плохо" — книга магии порадовала тремя полновесными заклинаниями. И ни одного даже условно боевого. Я уже говорил, что ненавижу рандом?

Из магии Разума было доступно только одно — "Иллюзорный облик". Весьма неплохое заклятие, в кое-чем даже лучше похожей "Иллюзии". Это заклинание давало возможность наложить на один предмет или существо образ другого предмета или существа. Поправка, на неподвижный предмет. И хоть внимательный взгляд обмануть уже не получится, но в некоторых ситуациях "облик" может оказаться очень даже к месту. Но те же "Ментальный взрыв" или "Берсерк", пожалуй, были бы намного полезней.

Остальные два принадлежали школе магии Жизни. Это были "Райский сад" и "Призыв сокола".

Первое позволяло в считаные мгновения вырастить хоть и красивую, но бесполезную растительность на определенной территории. И кроме морального удовлетворения эта растительность больше никакой пользы не приносила. Еще, правда, этим заклинанием удобно раскачивать магические характеристики, причем все. Но только на первых порах.

Второе же было куда более интересным. При активации призыва появлялся сокол — полностью подконтрольный воле мага, практически идеальный дневной разведчик. И вот это могло значительно облегчить дальнейшее продвижение. Хотя бы тем, что позволит избежать нежелательных встреч. К тому же заклинание было достаточно дешёвым — всего 40 единиц маны, плюс каждая единица за час работы, если призванное существо находится на расстоянии в сто метров от заклинателя.

Не долго думая сразу же применяю "Призыв" и с руки прямо в небо устремляется коричневая стрела, а бар манны резко проседает. Зато разведанная территория на мини-карте увеличилась в разы.

Окно с общей информацией о персонаже даже открывать не стал — ничего нового появиться там не могло, а жизнь и мана были и так прекрасно видны, незатейливо вися на периферии зрения и показывая 140 и 260(300) единиц соответственно.

Что еще? Ах, да. Одежда и оружие. Итак: плащ дорожный, светло-зеленый — одна штука; рубаха эльфийская, обычная и штаны темные, крепкие тоже по одной штуке. Еще на поясе в вычурных ножнах висел вполне себе приличный кинжал. И, как завершающий штрих, пара достаточно неплохих кожаных сапог и справная котомка, в которой лежали все имеющиеся у меня вещи, а именно запас продовольствия на пару дней и все необходимое, чтобы обустроиться на привале. В общем, нормальное снаряжение начинающего героя. Могло быть и хуже.

Хотя, стоп. Должен быть еще посох. Во всяком случае при создании игрового аватара точно был. И куда он делся?

Еще немного покрутив головой и позаглядывав под ближайшие кусты, я все-таки его обнаружил. В траве, почти на том месте где не далее, как пять минут лежал сам. Посох оказался достаточно простой, но крепкой и хорошо обработанной деревянной палкой, которой очень удобно бить кого-то по голове. Во всяком случае если исходить из его веса.

И кажется на этом все. Больше ничего интересного не имеется. А значит и нечего оттягивать неизбежное.

Наконец, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, словно готовясь прямо сейчас же спрыгнуть с этого уступа в текущую внизу реку, я подошел к Солу и, подтянувшись, перекинул через массивный жемчужный круп ногу, удобно устраиваясь на мускулистой спине, вспоминая давно забытые ощущения. Уже лет восемь как не катался на лошадях. Вот только как теперь его двигаться то заставить? Не бить же как обычную конягу по бокам. Да и шпор нет. Ладно, попробуем так.

— Ну что, дружок, двинулись? — неуверенно спросил у внимательно косившего на меня огромный ярко-синий глаз единорога, и немного подумав добавил — К речке? По течению?

В ответ тот только передернул ушами и ехидно заржав, бодро прорысил вниз со склона. Надеюсь, остановить его не будет большой проблемой.

* * *

С воем и визгами, они появлялись из скрытого на противоположном берегу леса. Десятки серых тел, в стремлении добраться до такого мягкого и нежного живого мяса, бросались в воду и неслись по гигантским корням Материнского древа, что словно мост соединяли остров и остальной берег. Их длинные кривые когти выбивали искры из береговых камней, а горящие колдовским огнем глаза были наполнены бесконечным голодом и такой же жаждой. Битвы. Резни. Крови. Нашей крови.

Гули все пребывали и пребывали. Их было уже больше сотни, но поток обтянутых серой кожей костлявых тел и не думал ослабевать. Словно в трансе я чувствовал, как медленно немеют руки и начинают дрожать коленки. В голове панически билось: "Невозможно! Откуда столько? Как... Как их можно остановить?!!", а подгибающиеся ноги делали один шаг назад за другим... От былой уверенности не осталось и тени.

За первой сотней появилась вторая, за той третья. Испуган не один я: в воздухе, неровно маша невесомыми крылышками, мелко дрожат феечки и нервно передергивают кроной слившиеся с деревьями дриады. Лишь старый энт не двигаясь стоит впереди всех, готовый принять первый удар, да бьет по земле копытом в предвкушении схватки Сол.

Наконец поток появляющихся из леса серых тел редеет, но первые ряды гулей уже совсем рядом. Секунда, и дюжина тварей одновременно набрасывается на энта, и в следующее же мгновение с визгом улетает обратно от его могучего удара. Но их место уже занимают другие.

Почти одновременно со своими, напавшими на лесного гиганта собратьями, берега достигают те немногие монстры, кто рискнул добираться вплавь. И сразу же им на встречу устремляются сотни тонких гибких ветвей дриад и магических выстрелов фей.

Энт стоял крепко, полностью перегородив проход большинству наступающих тварей. С каждым взмахом его огромной руки не менее десятка гулей отправлялось в полет, а особенно невезучие превращались в плоские лепешки. Вокруг же каждой дриады образовался настоящий ураган ветвей и листьев, калеча, отшвыривая, а иногда и просто разрывая особенно наглых на неравные части. Время от времени в серую, копошащуюся возле берега массу летели редкие заклинания: от "травяных ножей" и "травяных копий", буквально нанизывавших на себя воющие тела, до "густой растительности" и "опутывания корнями" замедляющих и сбивающих в кучу все новых и новых гулей. Феи тоже старались изо всех сил, бомбардируя серых трупоедов своими пусть и слабыми, но магическими атаками и кастуя "Осинный рой" — свое единственное боевое заклинание. И пусть осы и не наносили нежити никакого урона, но, тем не менее, заставляли некоторых тварей отвлечься.

Бой был отчаянным. Но разве могут двадцать три феи и восемь дриад сдержать целую толпу не чувствующих боли от обычного оружия и не боящихся смерти существ? Конечно же нет. Прорыв был лишь делом ближайшего времени.

Не прошло и пяти минут с начала сражения, как сразу несколько рычащих тварей единым броском преодолели заслон из хлещущих ветвей и оказались в тылу обороняющихся. Все произошло настолько быстро, что феи даже не успели отреагировать. И пусть эти малютки были в среднем чуть больше сорока сантиметров и умели летать, внезапность сыграла свою страшную роль. Почти сразу две замешкавшиеся летуньи были пойманы и в тот же момент разорваны на части, а заметившие судьбу своих подруг остальные феи, забыв про все на свете, в панике начали носиться почти по всему острову. В тоже время дриадам также приходилось не сладко: число добравшихся до берега гулей заметно возросло и многие до этого бежавшие по мосту, видя успех своих собратьев, сами начинали бросаться в воду. С каждой секундой гули наседали все яростнее. И все больше их прорывалось.

Не дожидаясь команды Сол кидается в самую гущу прорвавшихся и устроивших кровавую охоту врагов. Мощным таранным ударом он сносит сразу троих, даже умудрившись насадить на рог одного монстра. Яркая вспышка и всю округу тут же оглашает вой полный боли. Взвившись на дыбы, с яростным ржанием единорог отшвыривает уже изрядно обугленного, повизгивающего гуля, где тот и затихает, врезавшись в ближайшее дерево, и с силой опускает передние копыта на голову еще одного трупоеда. Забыв про фей остальные гули, оценив нового врага, начинают, словно стая волков, бегать вокруг Сола кругами, то и дело совершая резкие наскоки. Единорог отвечает тем же. А остатки летуний стараются спрятаться возле дриад или старого энта.

Но отнюдь не все прорвавшиеся гули собираются вокруг единорога. Некоторые продолжают преследовать фей. Большинство же пытается напасть на дриад сзади, чем еще сильнее осложняет их положение. Но что самое неприятное, двое, только что проскочившие сквозь оборону дриад, что есть сил бегут в моем направлении. Прямо ко мне. И, кажется, боя не избежать. С трудом сглатываю ставшую неожиданно вязкой слюну и покрепче сжимаю посох во вспотевших ладонях.

Одиннадцать метров. Сердце бьется как бешенное. Девять. Руки не двигаются. Не могу пошевелить ни одним мускулом. Семь. Мир сужается и теряет краски. Пять. Время как будто растягивается и все происходит в замедленной сьемке. Каждое движение, каждое сокращение мышц.

Несущийся первым гуль, не добегая буквально нескольких метров, вдруг резко припадает к земле, затормозив на мгновение, и совершает по истине гигантский прыжок. Единственное что успеваю, выставить вперед посох и попробовать хоть как-то защититься.

Тяжелая серая туша врезается в меня, выбивая весь воздух из легких и сминая любую мою оборону. Сила удара столь высока, что посох выскальзывает из ослабевших рук и отлетает куда-то в сторону, а мы еще пару раз перекатываемся по земле, прежде чем гуль подгребает меня под собой. В последний момент поднимаю руки и закрываюсь от несущейся к шее пасти нежити.

— Аркх-х-х. — шиплю сквозь зубы от боли. Хоть в настройках болевые ощущения, по совету доктора, и составляют всего лишь треть от реальных, но даже так это чертовски неприятно!!!

Гуль на мгновение замирает, а потом с хрустом еще сильнее сжимает челюсти, наваливаясь всем своим весом. Боль выходит на совершенно иной уровень, а очки жизни начинают таять с катастрофической скоростью. Тварь невероятно сильна, и с легкостью проламывает любые попытки сопротивления. Из последних сил подгибаю под себя ноги и что есть силы бью нежить в живот. Не ожидавшего подобного поворота гуля сносит с меня и откидывает больше чем на несколько метров.

Не успев порадоваться своей маленькой победе, тут же приходится перекатываться в сторону, а на освободившееся место приземляется второй гуль. Правая рука касается чего-то узкого и твердого. Не глядя что это, покрепче сжимаю и вскакиваю на ноги, разворачиваясь лицом к своим противникам. Вовремя. Оба гуля уже на ногах и вновь бросаются в атаку.

С трудом уворачиваюсь от атаки первого и почти избегаю удара второго. Почти. Цена нерасторопности — десять потерянных пунктов жизни и длинная царапина на щеке. Но страха больше нет. И почему-то я полностью уверен, что смогу, что справлюсь с этими тварями. Ну или хотя бы дорого продам свою жизнь.

Пока гули еще не развернулись для новой атаки, со всей силы, вкладывая всю массу своего тела, бью по хребту ближайшего трупоеда. Нежить, скорее от неожиданности, чем от настоящей боли, коротко взвизгивает, а я не останавливаясь наношу еще несколько ударов, но на этот раз уже в голову. И тут же приходится защищаться от атаки второго.

Еле успеваю выставить подобранное оружие, а точнее свой стартовый посох, выроненный еще в начале схватки, перед полной острейших зубов оскаленной пастью. Не успевший остановиться гуль, со всей своей скоростью налетает на выставленную плашмя и удерживаемую двумя руками палку. От столкновения меня, почти опрокидывая на землю, протаскивает на несколько метров назад.

В следующее мгновение приходиться отпускать деревяшку и отскакивать как можно дальше, а воздух, где только что находилось мое тело вспарывают бритвенной остроты когти. Второй гуль уже пришел в себя и вновь атакует.

Гули действуют грамотно — заходят с разных сторон, нападают одновременно, не дают даже секунды на передышку. Или на контратаку. Каким-то чудом мне удается уклоняться почти от всех их атак, пара царапин и двенадцать пунктов жизни не в счет. Но так долго продолжаться не может — я уже почти на пределе. Еще немного и просто не смогу двигаться от усталости. И тогда мне конец. Надо было больше вкладывать в выносливость, а не жалкую двойку. Но что же все-таки делать?

Неожиданно в голове появляется смутная, почти безумная идея. Но кажется это единственный шанс. Ободренный, подныриваю под атаку одного, и, почти сразу, запрыгиваю на спину другого, от которой со всей доступной силой отталкиваюсь и приземляюсь в нескольких метрах от нежити.

До того, как гули сообразят что случилось и вновь атакуют, у меня есть буквально мгновение. Много это или мало? Для кого как, но мне хватит с запасом.

Повинуясь команде, с неба камнем падает призванный еще в самом начале моего пути сокол. Направляемая моей волей птица, со всей доступной ей скоростью обрушивается прямо на голову одного из гулей. А пока сокол будет стараться выклевать и выцарапать трупоеду глаза, тем самым отвлекая его, я же... я в это время попытаюсь разобраться с оставшимся.

На полной скорости, выхватывая из ножен кинжал, бросаюсь гулю на встречу. С трудом уворачиваюсь от его броска, едва не подставившись под удар, и стараюсь как можно сильнее приблизиться. Почти войдя с нежитью в клинч, наношу удар зажатым в руке кинжалом и железное лезвие с влажным чавканьем погружается по самую рукоять. В самую доступную и, вместе с тем, уязвимую область. Застрявшее в оскаленной пасти оружие вырывает из рук, а гуль пробежав еще несколько шагов замедляется и, в конце концов, валится без признаков какой-либо жизни.

Не успеваю даже перевести дух, как меня опять сносит в сторону и что-то придавливает к земле. Вернее не что-то, а второй, оставшийся гуль. В последний момент удается извернуться и остановить его уродливую голову буквально в паре сантиметров от шеи.

Вся его морда в перьях и крови, а изо рта вырывается мерзкое гнилистое дыхание. Он так близко, что я могу рассмотреть каждую ниточку зеленоватой слюны, спускающейся с уголков его пасти. Нежить издает рычание и с силой наваливается всем своим весом. При всем желании я не смогу его удержать, но этого и не требуется.