Градостроитель 2

Внезапно всё кончилось, и Фёдор со всего маху влетел в зад зверю, который так неожиданно остановился. Жизни стало ещё чуть меньше. Сознание пыталось уплыть, но Фёдору удалось удержаться и не упасть в обморок. Проморгавшись и вычистив пыль из глаз, он смог разглядеть системные сообщения.

Поздравляем. Вы получаете достижение 'Загнанная тварь'.

Шанс в 10% что вы сможете загнать любое животное.

Поздравляем. Вы получили достижение 'Скользкий тип'.

Шанс в 15% что вы сможете скользить по любой поверхности.

Поздравляем. Вы убили Индрик зверя.

Вы получаете % опыта.

Жители подземелий гневаются на Вас. Шанс, что вы выйдете живым из-под земли в течение месяца равен 5%.

Оказалось, что Индрик вытащил его на поверхность. Выкопавшись из земли посередине девственно зелёной поляны. На небе уже занимался рассвет, а Фёдор рассматривал окаменевшее тело Индрика. Огромную тушу этого зверя, похожего на мамонта с лапами крокодила, украшенными огромными когтями лопатами. Хвост же у этого зверя был больше похож на крысиный, что сразу же бросилось в глаза герою, при свете просыпающегося солнца. Боевого топора у Фёдора не стало, поэтому он тяжело вздохнув, стащил со спины котомку, заодно скинув чудом удержавшийся на левой руке щит. Аккуратно вытащил Хугина, проверив, дышит тот или нет. Убедившись, что дышит, успокоился и достал свой первый рабочий топор. Пара ударов и хвост Индрика перекочёвывает в котомку героя. Никаких сообщений по этому поводу не появилось. Фёдор закинул топор к хвосту, водрузил котомку и щит за спину, взял Хугина в руки и двинулся в сторону, видневшихся с этой поляны, стен города.

Индрик выкинул его на поверхность в небольшом лесочке, который был очарователен на рассвете. Птицы пели гимн солнцу, зайцы мило скакали по своим делам. Всё было хорошо, пока Фёдора не встретился глаза в глаза с огромным медведем. Осмыслить неожиданную встречу у героя получилось быстрее, чем у медведя. Фёдор уже пробегал мимо ошарашенного мишки, когда до того дошло, что мимо пробегает еда. Вы когда-нибудь бегали наперегонки с милым пушистым монстром с огромными когтями? 'Народная забава', пошутит мужик-сибиряк, но для Фёдора это было далеко не весело. Медведь на прямых развивает крейсерскую скорость в сорок пять километров в час, а на рывках спокойно догоняет лося. Фёдор петлял как бешеный заяц, что пока позволяло ему оставаться в живых, так как из-за широкого центра тяжести мишка не может быть столь резким, как существо на двух ногах.

В этот день фатум был на стороне героя. Ему на пути попалось огромное дерево. Хугин на очередном повороте был засунут за пазуху. Дыхание мишки чувствовалось на затылке, когда Фёдор смог заложить очередной вираж и, прыгнув, дотянуться до нижней ветки дерева. Так быстро никто ещё не подтягивался, но всё равно медведь сумел стянуть с героя один сапог.

Прошло два часа. Случайный путник мог наблюдать забавную картину. На самом большом дереве в лесу, напоминающем дуб. На самой верхушке сидел мужчина с вороном на плече и грустно поедал кулебяку. Чуть ниже, на толстой ветке сидел медведь и грустно жевал сапог. Патовая ситуация. Оказалось, что медведь имеет полный иммунитет к стихийной магии, а на попытки договориться с ним с помощью телекинеза не обращал никакого внимания. На отвлекающие манёвры Хугина, который подобно маленькому обнаглевшему истребителю пикировал на медведя, тот не обращал не малейшего внимания. Лишь слюнки текли при виде Фёдора и того, как он ест кулебяку. Поэтому, доев предпоследнюю, последнюю Фёдор кинул мишке, с которым чуть ли не сроднился за два проведённых вместе часа.

Медведь ловко поймал мучное изделие, благодарно кивнул герою, и быстро съев кулебяку, в ожидании уставился на Фёдора, смотревшего на мишку ошалевшими глазами.

— Так ты просто голодный? — вслух спросил Фёдор, не надеясь на нормальный ответ.

— Ага, — ответил мишка и кивнул.

Фёдор чуть не свалился с дерева, а Хугин, заходящий на очередной вираж, врезался в дерево, мешком упав на землю. Осознать тот факт, что медведь оказался говорящим, у героя получилось не сразу.

— Не бойся, — успокоил Фёдора медведь, — Я добрый медведь и ничего плохого тебе не сделаю. Меня зовут Пафнутий, и я просто очень голодный.

— Но ты ведь дикий? — что-то невразумительное спросил Фёдор.

— Ничего подобного! — решительно возразил Пафнутий. — Я вовсе не дикий, я животное охраняемое.

'Охренеть!' — пронеслась в голове героя мысль всё ещё лежащего на земле Хугина.

— А чего ты за мной гнался тогда? — спросил Фёдор.

— Я думал, мы от кого-то убегаем, — честно ответил Пафнутий, — а на дереве пережидаем.

— А сапог мог чего жевал?

— Так кушать хочется, а Марианна умерла и рыбку мне никто не приносит, — пожаловался мишка.

— Значит, можно слезть с дерева?

— А за тобой никто не гонится? — подозрительно спросил Пафнутий.

— Нет, по крайней мере, на поверхности, — спокойно ответил Фёдор, вспомнив про системное сообщение.

— Тогда слезаем, — согласился Пафнутий.

Пока слезали, Фёдор сумел узнать от медведя, что Марианна это выдра, воспитавшая Пафнутия. Которая пропала неделю назад, и мишка неделю был без еды. Поэтому в начале и не разговаривал, так как без еды эта способность пропадала.

Система же не преминула сообщить, что Фёдор улучшил своё умение 'Разговаривающий с животными' до второго уровня. Именно в этот момент в его голову пришла, как тогда казалось, отличная мысль.

— Пафнутий, а не хочешь поработать на меня? — спросил Фёдор у медведя, когда они спустились. Вблизи он казался огромным. Даже стоя на всех четырёх лапах он был по грудь Фёдору.

— По-ра что? — переспросил Пафнутий.

— Выполнять кое-какие мои распоряжения за еду.

— А еды будет много? — заинтересовано спросил Пафнутий.

— Обговорим, — улыбнулся Фёдор, и от этой улыбки несколько передёрнуло Хугина.

Незаметно для Пафнутия из недр котомки на свет был извлечён лист бумаги, чернила и перо. Фёдор решил составить небольшой контракт, так как не был уверен в том, что медведь не убежит от него при первом удобном случае.

На удивление, торги прошли быстро, спустя пять минут на листке бумаги с несколькими пунктами стояла подпись Фёдора и отпечаток лапы Пафнутия. Система же сообщала, что между двумя субъектами заключён трудовой контракт сроком на один год без права расторжения, но с правом продления. Первый царский обед ожидал Пафнутия по прибытии в город, куда они и отправились, только теперь Фёдор восседал на медведе, который весело шагал в предвкушении вкусной трапезы.

Серое утро сменилось ярким солнцем, высоко стоящим на горизонте, который кажется зубчатым. Что придавало ему такую форму? Деревья или холмы — неизвестно, всё так далеко, что большие и маленькие предметы сливаются. Зато громада города возвышается прямо тут. Игроки с удивлением смотрят на Фёдора, восседающего на медведе, а стражники, как будто случайно появившиеся на воротах, требуют пошлину, так как въезд в город на гужевом транспорте стоит денег. Фёдору лень спорить, плавная езда на мишке несколько укачала его и привела в самое благостное состояние. Да и тысяча золотых в мешке приятно грела душу.

Пафнутий, согласно договору, обязался молчать на людях, но, увидев городские дороги, чуть не проговорился, издав жалобное урчание. На которое Фёдор с Хугином лишь усмехнулись. Герой не собирался сегодня пачкаться ещё больше, чем есть. Благо грязь отстала от одежды через час, за что можно благодарить разработчиков игры.

Хозяин кабача Фёдора не ждал, никак не ожидал, что его задание можно выполнить за один день. Но система квест зачла, а посему старая, потрёпанная временем карта перекочевала в закрома Фёдора, вместе с ней Рожин передал и письмо от Герда, в котором тот сообщал, что сможет прибыть только через неделю. Это расстроило Фёдора, но забота о его новом работнике, пересилила расстройство. Пафнутия внутрь кабача не пустили, поэтому еду пришлось выносить на улицу.

Ему подали блюдо, которое здесь называется разбойничьим жарким: куски мяса и сала с луком, приправленные паприкой, — всё это жарится прямо на углях, подобно знаменитому лондонскому кошачьему мясу. На закуску подали вино 'Золотой медок', странно щиплющее язык, но не неприятное на вкус. Медведь был чрезвычайно доволен, а потому и не возразил на предложение о скором отъезде из города. Фёдор только запасся едой на неделю себе и Пафнутию, что потребовало приобрести ещё одну котомку. Седло под мишку он искать не стал, так как и ехать на нём всё время не планировал, свои ноги были родней, хотя пожёванный Пафнутием сапог вызывал некоторую тревогу. Но и обувь покупать Фёдор не стал, и уже через час, ориентируясь по старой карте, двинулся в сторону Мёртвого кургана.

Фёдор, сидя на Пафнутии, залюбовался красотой природы. Перед ним расстилалась зелёная, покрытая лесами и дубравами местность; то здесь, то там вздымались крупные холмы, увенчанные группами деревьев или какими-то странными домиками, белые, остроконечные крыши которых были видны с дороги. Везде по дороге встречались, ранее не замеченные, всевозможные фруктовые деревья в цвету — груши, яблони, сливы, вишни, и проезжая мимо, Фёдор ясно видел, как трава под фруктовыми деревьями была сплошь усеяна опавшими лепестками.

Судя по карте, путь маленькой команды Фёдора пролегал мимо зелёных холмов, то изгибаясь и кружась, то уводя к опушкам сосновых лесов. Дорога то была неровная, то её не было совсем, но, тем не менее, благодаря Пафнутию, они неслись по ней с невероятной, прямо феерической скоростью. Довольный и сытый Пафнутий ради повторения трапезы готов был на всё. За зелёными волнистыми холмами возвышались цепи каких-то гор, покрытые могучими лесами. Они возвышались по обе стороны ущелья Борго, через которое и пролегал путь, ярко озарённые уже заходящим солнцем, отливая всеми цветами радуги: тёмно-голубым, пурпурным цветом сияли вершины, зелёным и коричневым — трава на скалах; а бесконечно тянувшаяся перспектива зубчатых скал и заострённых утёсов предстала перед взглядами путников, покрытая величественными снежными вершинами ослепительно белого цвета. После короткого перерыва на трапезу, путешествие было продолжено. На их пути почти не встречалось игроков, а встреченные убирались с пути Пафнутия, чуть ли не быстрее, чем Фёдор успевал их заметить. Они продолжали их путешествие, начавшее казаться бесконечным, а солнце за их спиной спускалось всё ниже и ниже, и вечерние тени начинали расстилаться вокруг.

Местные холмы стали до того круты, что даже Пафнутий перешёл на шаг. Но продолжалось это недолго, вскоре дорога пошла под уклон и Пафнутий выдал свой максимум, за пару минут домчав пассажиров до входа в мрачное ущелье. Около которого и замер. Мрачности ущелью добавляли опустившиеся на землю сумерки.

Шаги мишки были невесомы и легки, как только может передвигаться по лесу его коренной житель. Ущелье осталось позади, Фёдора давно клонило в сон, они уже собирались устроиться на ночлег, как расслышали звуки песни:

— Грустно мне, грустно мне этот город покидать, где любимая живёт, — пел сильный мужской бас. К источнику песни, сейчас и двигался Фёдор верхом на Пафнутии с уснувшим Хугином в руках. Мишка подошёл к самому краю кустов и что-то прошептал. Глаза Фёдора подёрнуло дымкой, а системное сообщение известило, что он подвергся заклинанию 'лесная тишина', которое скрывает все звуки и маскирует внешность под большой валун. Фёдор расслабился и обратил своё внимание на поляну.

Человек, напевавший песню, нагнулся, добавил воды в котелок, где что-то варилось. Потом он выпрямился и стал отгонять существ, похожих на маленьких кенгуру, от ящиков с провизией. У него было открытое лицо, голубые весёлые глаза, золотистые волосы, и от всего его облика веяло свежестью и силой.

Тонкий серп молодого месяца виднелся над зелёным засыпающим лесом, который плотной стеной окружал лагерь и отделял его от остального мира. Мерцающие звезды, казалось, плясали в ясном, летнем небе. Посередине лагеря горел костёр, около которого лежало двое. Их постель составляли сосновые ветки покрытые толстой медвежье шкурой. Увидев которую чуть было не сорвался Пафнутий. Оказывается, у него был пунктик на счёт убийств своих соплеменников, но Фёдору с большим трудом удалось отговорить мишку от этого безрассудного шага. На нартах, у самого костра, сидел ещё один человек и чинил сапоги. Справа лежала огромная куча каких-то камней, тускло поблёскивающая при свете месяца.

Странно и необычно звучала эта песня в игровом мире под спокойными звёздами. Почему-то песня вселяла беспокойство в сердца игроков, как будто предсказывая недобрый конец.

— Да замолчи ты ради бога, Джек! — взмолился один из лежащих у костра.

— С какой стати я должен молчать, Лондон? — отозвался Джек, — хочу и пою!

— А потому, что не с чего петь! Оглянись! Мы уже целый год сидим в этой дыре, питаемся чёрт знает чем и работаем, как лошади. А ведь мы играем!

Золотоволосый Джек спокойно посмотрел на бесившихся кенгурят, делящих между собой кусок мяса.

— Не вижу, отчего бы мне не спеть? — засмеялся он. — Всё здорово. Мне нравится. Да, живём по-скотски, так зато наживёмся по-царски. Жила даёт по двадцать камней в день, а в ней ещё добрых пятнадцать процентов. А сколько на рынке стоят эти камни, ты сам знаешь. Вон Клык рядом с тобой что-то понимает и не жалуется. А посмотри на Кусаку: чинит нам всем сапоги, как старуха, а на стену не лезет. Потерпи ещё месяц и разбогатеешь. Купишь себе шмот и будешь нагибать школьников, как давно хотел.

Джек замолчал, чтобы дать слово Лондону, но тот уже успокоился и спокойно смотрел на кипящую воду в котелке. Пафнутий напрягся и мотнул мордой в противоположную стену кустов, откуда в тот же миг выплыла девичья фигура не потревожив ни одного листика.

— Привет, Сипсу! — поприветствовали её игроки, а Кусака подвинулся, чтобы уступить место у костра.

— Ну как дела Сипсу? — подал голос Кусака, — что, в деревне всё ещё голод? Ваш колдун ещё не нашёл причины, почему добытое мясо портится через час?

— Колдун нашёл причину зла, завтра он принесёт жертву, которая снимет заклятье с племени.

— А кто будет жертвой?

— Я, — спокойно ответила Сипсу.

— Вот же ж...— проговорил Кусака.

Он произнёс это веско, с расстановкой, тоном, в котором слышалось удивление и раздумье.

— Наши пути расходятся, — спокойно продолжила она, — я пришла попрощаться.

— Но, Сипсу, это глупо. Ты ещё молода, а ваш колдун идиот!

Она улыбнулась и ответила:

— Это жизнь. Когда-то она создала нас: одних бессмертных, как вы, а других, как я — смертных. Затем она сделал так, что наши пути сошлись, а теперь они расходятся вновь. Никто не в силах изменить это.

Кусака кивнул ей в знак того, что он понял, потом обернулся к товарищам и, повысив голос, сказал:

— Парни, девчонку ж убьют. Что вы на это скажете?

Тишина в ответ, казалось, мало его удивила. Похоже, он знал, с кем свела его судьба, но всё равно повторил вопрос:

— Ну, что же вы скажете? — повторил Кусака.