Крылья для землянки

— Хорошо. Мне просто до смерти надоело.

— Это ничего, — неожиданно мягко сказал Дейке. — Я понимаю. Только постарайся не врать больше, потому что это до смерти надоело мне.

Меркес старательно делал вид, что ничего не слышал, глядя в сторону, и Лиска была благодарна ему за это. В голосе Дейке под конец фразы прорезался металл — впервые она услышала такие жесткие нотки, когда он обращался к ней. И, увы, заслуженно. Ей хотелось, как в детстве, сказать: 'я больше не буду', вот только уверенности в этом она не чувствовала. Раньше Лиска даже не представляла, как часто лжёт людям, без особой необходимости. Просто потому, что немного неудобно говорить правду или когда не хотелось обижать кого-то. Привыкнуть всегда отвечать честно оказалось очень и очень непросто, и пока она с этим явно не справлялась, каждый раз забывая.

Её ёеки всё ещё горели, когда двери транспортера — так здесь назывались эти автобусы — закрылись, и они взлетели. Ощущения, действительно, оказались близки к поездке на скоростном лифте — но только до верха, а за этим последовал очень мягкий, почти неощутимый полёт, словно они левитировали почти без движения. Но одного взгляда вниз оказалось достаточно, чтобы понять: скорость транспортера велика, километров под двести в час. С жадностью изучая ландшафт, Лиска едва глаза не сломала, когда стремительно начало темнеть. Но внизу ничего особенного разглядеть не удалось, кроме крыш домов, садов, пальм и небольших водоемов.

— Здесь есть море? — спросила она у Дейке, сидящего напротив. У кресел транспортера были такие узкие мягкие спинки с широкими подголовниками, которые позволяли удобно разместить крылья и одновременно дать спине отдых. Иногда у неё безумно чесались руки потрогать его крылья, но пока не хватало наглости просить разрешения на такое. Всё равно, что погладить по волосам.

— Есть, к космопорту близко. Но мы живём довольно далеко от него. Нам лететь ещё пару часов, хочешь — поспи.

Его голос показался сухим, и он отвёл взгляд. Лиска прикусила губу, расстроившись, что он сердится. Она посмотрела на Меркеса, оживлённо болтающего с друзьями в другом конце транспортёра, и вдруг почувствовала тянущее одиночество.

— Маленькая, я не сержусь, — мгновенно отреагировал Дейке. Он протянул руку и легонько сжал её ладонь: Если я чем-то буду недоволен — я скажу, и не стану держать никаких обид.

Иногда ей казалось, что он всё-таки читает мысли. Но от его слов на неё снизошло спокойствие, и даже удалось улыбнуться.

* * *

Месяц спустя ей снова начало казаться, будто её обманули. Только на этот раз Лиску стало посещать чувство, словно никакой Земли на самом деле не существует, и никогда не существовало. Просто по каким-то причинам она девятнадцать лет провела в странном сне, чтобы теперь очнуться, и наверстывать все пропущённое.

Жить у Дейке ей нравилось. С Меркесом, она почти не пересекалась — он редко бывал дома, поскольку, как и она, всё время учился или был занят на корабле. Ёе мир, правда, пока оставался крошечным — дом и сад. Но одинокой, заключённой в четырех стенах, она себя ни минуты не чувствовала — Дейке всё время находился рядом, постоянно обсуждал с ней всё, что она узнавала на уроках, отвечал на все вопросы.

В свободное время ей нравилось залезать на крышу, где располагалась чудесная взлётная площадка, служившая ей местом обозрения, откуда открывался изумительно красивый вид на горы, высившиеся совсем рядом или долину, утопавшую в ступенчатых садах. Её новый дом располагался далеко не в самой нижней точке, и ещё и поэтому служил прекрасным местом для обозрения всех красот, лежавших ниже — сочной зелени, цветущих деревьев, а за ними — бело-красного города, до которого рукой было подать, и в который она намеревалась отправиться сразу же, как только будет возможно.

Учить новый, странный язык оказалось самым сложным. Как ни странно, но телепатические упражнения пока давались ей легче. Лиска быстро научилась схватывать эмоции и постепенно достигла определённых успехов в том, чтобы улыбаться людям не лицом, а мысленно. И также обозначать другие эмоции в беседе, как это было принято у горианцев. Иногда они использовали мимику лица, но это выглядело как подчеркивание эмоции, её высочайшая точка. Слегка приподнятые брови — последняя степень изумления. Моргание — полная растерянность. Улыбка — ослепительное счастье.

Самым интересным и пугающим оказались уроки традиций и обычаев, специально разработанные для инопланетян. Лиска уже знала, что у каждого жителя Горры есть опекун — пре-сезар. Все горианцы отвечали друг за друга по цепочке, у каждого жителя планеты был кто-то, кто в некоторой степени контролировал, невзирая на возраст и статус. Из истории она узнала, что такая система в далёкие дотелепатические времена помогала побороть преступность, а сегодня поддерживалась в основном в целях здравоохранения.

Основой здоровья горианца считалась не физическая, а психическая стабильность. Оказалось, что испытывать сильные негативные эмоции, даже чувство вины — недопустимо. Если это происходило, то следовало попросить опекуна о наказании, которое помогало от него избавиться. Когда Лиска узнала, что это наказание может быть физическим, у неё буквально зашевелились волосы на голове. Она никак не могла сопоставить такое варварство с высокоразвитой цивилизацией на Горре.

— Дейке, я, честно говоря, в ужасе от того, что услышала сегодня о наказаниях, — призналась она, когда её опекун за ужином спросил о причинах эмоционального перевозбуждения. К этому она тоже привыкла не сразу — что он чувствовал все её эмоции и постоянно интересовался этим.

— Почему? — спокойно спросил он, отправляя в рот большую ложку салата. Лиска, невольно порозовев от смущения, отвела глаза:

— Ну, вот ты, например, мой опекун. То есть если я что-то не так сделаю, поругаюсь с кем-нибудь или прогуляю уроки — ты что, будешь меня наказывать?

— Ну, это зависит от проступка. Ты же не ребёнок, маленькая, я рассчитываю, что мы многое можем уладить разговором, — сказал горианец, и в его эмоциях она уловила нотки смеха.

— То есть на взрослых это всё же не распространяется? — с облегчением уточнила Лиска, робко улыбнувшись. Она уткнулась в свою тарелку, всё ещё смущённая, и тоже положила в рот ложку салата.

— Нет-нет, — посерьёзнел Дейке. — Я не хочу, чтобы ты заблуждалась на этот счёт. Распространяется, ещё как. На всех распространяется. Правда, такие ситуации — редкость, чтобы взрослая женщина довела до того, что её опекун стал бы хвататься за ремень. Тем более, что опекун — это, как правило, муж.

Лиска поперхнулась салатом:

— Ты сказал ремень? — взвыла она, вытерев губы салфеткой. — Ты это серьёзно?

— Только в уводе, конечно, — уточнил горианец, без тени смущения глядя прямо на неё.

— Какая разница, — тихо сказала Лиска. — Я умру, если ты так сделаешь.

Она уже знала, что такое увод. Дейке делал это с ней десятки раз, чтобы что-то показать или объяснить. Он уводил её в десятки разных мест на Горе, показывая планету — оказалось, это так прекрасно и удобно. И очень реально. Сначала ты смотришь телепату в глаза, а потом весь мир вокруг исчезает, и ты переносишься совсем в другое время. Иногда, правда, и не перемещаешься — все зависит от того, кто тебя уводит, и зачем.

К глазам горианцев Лиска быстро привыкла — ртутно-серебристый цвет, как у Дейке, оказался довольно распространенным, и скоро взгляд опекуна перестал пугать. Она научилась видеть в нём оттенки его эмоций, вместе с телепатическими сигналами: смешинки, легкую издевку, поддержку, тепло.

— Ну, во-первых, не умрёшь, — с легкой улыбкой ответил Дейке. — Во-вторых, разница есть: наказание в уводе не физическое, это лишь иллюзия. А, кроме того, я понимаю, что тебе это незнакомо и непонятно, и учитываю психологические последствия. Поэтому, если мне придётся тебя наказывать, я постараюсь использовать альтернативные методы.

Лиска всё ещё смотрела прямо на него, и Дейке телепатически рассмеялся:

— Хорошо. Давай договоримся: если ты не пойдёшь вразнос и не совершишь преступления, не буду я поднимать на тебя руку.

— Ладно, я поняла, — вздохнула она, наконец. Её брови какое-то время оставались сдвинутыми, отражая беспокойство, но потом всё же засмеялась вместе с ним, усмотрев столько тепла в его взгляде, что под ним все её опасения казались совершенно безосновательными.

* * *

Тот разговор живо вспомнился Лиске, когда она вдруг услышала про помолвку. Она уже знала из уроков традиций, что опека должна переходить к жениху. А он может оказаться не таким мягким и мудрым, как её нынешний опекун. Скорее всего, не окажется, ведь Дейке недавно исполнилось восемьдесят, а её жених наверняка будет моложе.

Когда её пре-сезар впервые упомянул о своём возрасте, она просто не могла поверить, а теперь понимала, что это совсем не преклонные года для горианца, а просто зрелые. Мужчина моложе пятидесяти считался совсем зелёным, и не было никаких причин полагаться на его умудренность опытом. А её жених...

— Кто он? — испуганно спросила она, круглыми глазами глядя на Дейке. Она не ожидала, что помолвка состоится так быстро.

Точнее, сначала ожидала, но потом, когда всё закрутилось, когда каждый день на новой планете был расписан поминутно, она предположила, что у неё будет больше времени. Занятия по горианскому, занятия по телепатии, истории Горры, этикету, обычаям... под вечер каждого дня ей казалось, что больше информации она воспринять не в силах, но каждое утро вскакивала с жаждой узнать ещё больше. Готовности снова резко менять свою жизнь, Лиска и в помине не чувствовала, и всё её естество сопротивлялось даже этому разговору. Да что там, она просто до смерти перепугалась. А Дейке просто мягко смотрел на неё, терпеливо дожидаясь, когда его подопечная возьмёт себя в руки.

— Кто он? Сколько ему лет? — повторила она, облизав сухие от страха губы.

— Это твоё предложение, смотри информацию сама. Её там не так много, предупреждаю. Обычно знакомятся лично, тогда уже всё и узнаешь, — мягко пояснил Дейке, подтолкнув к ней её коммуникатор.

Поворачивая экран к себе, Лиска ощутила, как в животе что-то переворачивается. Там, внутри, царили лишь ужас и неготовность. Целый месяц она жила в раю, и вот теперь пришла пора расплачиваться.

— Я хотя бы не обязана буду к нему переезжать? — запоздало забеспокоилась она, всё ещё не взглянув на экран.

— Нет, конечно, это не совсем прилично, — пояснил Дейке. — Ты остаешься жить здесь, просто будешь с ним встречаться каждый день.

— Ладно, — Лиска прикрыла глаза, выдохнула и перевернула коммуникатор, посмотрела на экран. 'Виер эс-Никке, 37 лет. Доктор медицины' — карточка и впрямь оказалась лаконичной. Прерывисто вздохнув, девушка потерла лицо:

— Это ничего, что он в два раза старше меня, да?

— Маленькая, ты же знаешь, что мы живём долго. И ты тоже сможешь прожить...

— Двести пятьдесят — триста лет, знаю, — перебила Лиска. — Кстати, почему ты об этом не сказал, когда уговаривал меня лететь на Горру? Это бы лучше всего подействовало.

— Я об этом не подумал, — быстро ответил Дейке, и вдруг она впервые отчетливо ощутила, как он врёт. И с большим удивлением посмотрела на опекуна.

Тот спрятал глаза:

— Ты уже умеешь различать ложь? Я и не знал, что твои занятия по телепатии продвинулись так далеко... ты молодец.

Лиска смотрела на опекуна, который вдруг стал копаться в бумагах на столе так, словно искал архиважный документ. Он продолжал прятать от неё глаза, и продолжал бормотать ерунду про её успехи на занятиях, но её возмущение от этого лишь возросло:

— Дейке! Ты солгал мне! — наконец, прямо сказала она.

Горианец замер, вздохнул и, наконец, поднял на неё взгляд:

— Ну... да. Прости. Пойми, я очень хотел, чтобы ты полетела со мной, но я не хотел, чтобы ты меня потом проклинала. Я старался не соблазнять тебя прелестями жизни на Горре, а дать минимальную взвешенную информацию.

Он скосил взгляд на её коммуникатор и с тяжёлым вздохом добавил:

— Тебе, возможно, будет нелегко найти с ним общий язык... наверняка, будет нелегко, хотя вы и подходите друг другу — иначе не было бы предложения.

Лиска смотрела на опекуна, и чем больше она на него смотрела, тем больше у неё сворачивался холодный комок в животе:

— Ты с ним встречался уже, да?

Дейке не отвёл глаза, но слегка прикрыл их:

— Ну, да.

— И он не хочет помолвки, так? Его тоже заставили?

— Да.

— И он не хочет помолвки, потому...

— Потому что ты землянка.

— Дейке?

— Малыш, я не должен говорить больше, чем...

— Пожалуйста. Объясни мне прямо сейчас. Мне и так тяжело, — закричала она, вскочив с кресла. Если что-то и мучило её за месяц пребывания на Горре, так это недомолвки. Её учителя, Дейке, Меркес — все периодически смотрели на неё, словно на ребенка, ляпнувшего по незнанию какую-нибудь пошлость. И часто ничего не говорили вместо того, чтобы объяснить.

В первый день, когда Дейке сказал, что живёт один с сыном, она спросила, развелся ли он, и горианец вздрогнул. 'Нет', — негромко ответил он, ограничившись этим. А потом она узнала, что разводов на планете почти не практиковалось. И если он жил с сыном один, это означало, что его жена умерла.

Ещё все смотрели на неё дико в первые дни каждый раз, когда она пыталась солгать — потом оказалось, что это невозможно в обществе телепата более высокого порядка. Недоговорить можно, но прямую ложь сразу чувствовали.

Лиска постоянно чувствовала, что делает что-то не так, и, как правило, не обманывалась. Оставалось радоваться тому, что она жила фактически под домашним арестом — если бы ей пришлось выходить на публику, она бы моментально опозорилась. Но Дейке сразу пояснил, что в первое время кругом её общения останется он и преподаватели. На вопрос Лиски, почему, он лишь сослался на внимание прессы и нежелательную шумиху. А потом хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Многие её вопросы пугали преподавателей. Больше всех — Даллеку эс-Трей, её учительницу горианского. Эта женщина стала первой и пока единственной горианкой, с которой Лиска познакомилась. К её удивлению, Даллека оказалась всего на несколько сантиметров выше её. Разница во внешности почти не ощущалась, если не считать синих волос и крыльев её учительницы. Узнав, что горианка замужем, Лиска осведомилась, какого роста её муж.

На что Даллека пожала плечам в замешательстве:

— Наверное, где-то два тридцать пять. А что?

— А как вы целуетесь? — вырвалось у Лиски, и она тут же пожалела об этом. Горианка поперхнулась, потом гневно раздула ноздри и, наконец, взяв себя в руки, сказала:

— Я отвечу только потому, что ты землянка. Он поднимает меня на руки, когда хочет поцеловать. И больше никаких интимных вопросов!

Лиска хмыкнула, не понимая, с чем связано такое ханжество.

— А если Вы хотите его поцеловать? — всё же не удержалась она.

— Довольно! — бросила Даллека, заливаясь краской.

Лиска уже знала, что если её учителя и Дейке чего-то не договаривают — скорее всего, это что-то неприятное. И сейчас ей было страшно как никогда — даже когда она соглашалась лететь на Горру, ей не было настолько не по себе. Но она чувствовала, что правду знать важно.