Значит, я действительно провалился в какой-то другой мир, Иномирье.
Вот блин! Никогда не мечтал стать Марти-Сью! Мне и на Земле хорошо было! Пофантазировать о приключениях — это одно, а реально в них вляпаться — совершенно другое.
Я уставился в небо, словно там мог появиться ответ на вопрос: "За что?" Почему в Иномирье попал именно я? Сколько знаю народа, которые визжали бы от восторга, оказавшись внутри своей любимой книги! А выбор пал именно на меня...
И — чей выбор? Арагорна? Несомненно, старший мастер игры как-то причастен к случившемуся. Что он там говорил? Дескать, я — один из немногих, кто способен... Бред какой-то! Чем я от остальных людей отличаюсь? Да ничем! Правда, может оказаться, как в книжках, что я — незаконнорожденный сын какого-нибудь местного императора...
Голова наконец-то заработала. Чем я отличаюсь от остальных людей? А ведь, пожалуй, отличаюсь. Не так уж много врачей-психиатров, на приличном уровне владеющих мечом. Может, понадобилось именно такое сочетание? Воин-лекарь?
Следовательно...
Видимо, мне придется совершить что-то героическое, для чего нужно уметь и убивать, и лечить. Как там Арагорн говорил? Мир вылечить? А это чудище шипастое что басило? Совершить месть?
Ни того, ни другого мне делать не хотелось. Стало до слез жалко себя. Пусть юные придурки миры спасают. А мне бы на Землю, в мой родимый дурдом... Карьеру делать...
Поклясться, что ли, страшной клятвой, что если вернусь на Землю, то никогда больше не поеду на ролевые игры и обо всяких орках с эльфами думать забуду? Возьму кредит, куплю себе навороченную тачку, буду таскаться по ночным клубам и снимать там гламурных кис. Каждый раз — новую, хотя это совершенно неважно — различить их между собой невозможно, все на одно лицо. А потом какая-нибудь из них, выходящая в тираж, обженит меня на себе. Я буду по вечерам пить пиво у телевизора, смотреть футбол и сериалы про ментов, отращу пузо... детишки пойдут, такие же крикливые, как дура-жена.
Меня передернуло от этих мыслей. Нет, на фиг. Лучше мир спасать, чем такая жизнь. Хватит рефлексировать — сидя на жопе, и себя не спасешь, не то что мир!
Я решительно поднялся и окинул взором расстилавшуюся передо мной равнину.
Честно говоря, пока непонятно, от чего или от кого надо ее спасать. И больной земля тоже не выглядит. Степь как степь, на севере Казахстана точно такая же. И горы вроде как горы. И деревья нормальные, без клыков и щупалец. А вот я...
Порывшись в аптечке, для антуража замаскированной в сумку из домотканого холста, я нашел стальную коробку со стерильными инструментами. Ее полированная крышка отражала не хуже зеркала. По крайней мере разобрать свою физиономию можно.
Так и есть...
Вот почему Арагорн завел этот разговор про "настоящего орка". Он, гад, небось все наперед знал! Сволочь! Урод — в жопе ноги! Встречу — набью морду без лишних предисловий!
Хотя...
Интересно, кто же такой Арагорн, если я теперь — орк? Причем, подозреваю, по его, Арагорна, милости!
В крышке коробки хмурилась жуткая рожа, которую я никак не мог признать своей.
Во-первых, цвет... На руки я сразу не обратил внимания, мало ли, может — грязь. Но и морда у меня теперь была землисто-зеленого, с коричневатыми пятнами, цвета. Один в один — камуфляжная ткань. Только я точно помню, что в рейнджеров играть не собирался! Мало того — даже умылся перед сном.
Но цвет — это еще куда ни шло. Я не расист какой-нибудь, чтобы из-за цвета кожи огорчаться.
До неузнаваемости изменились черты лица. Нос превратился в короткую широкую лепешку с вывороченными ноздрями, лоб навис над глазами, словно козырек крыши, челюсти вытянулись вперед, а изо рта торчали самые настоящие клыки!
Я пощупал — точно клыки... Не особо длинные, а так, вроде как у обезьяны. Чуть-чуть приподнимают верхнюю губу — и все. Надеюсь, жевать не помешают.
В довершение всего этого безобразия мое лицо покрывали глубокие морщины. Нет, я понимаю, что орки несколько отличаются от людей — и по своей физиологии тоже... но вряд ли они рождаются морщинистыми, как ядро грецкого ореха! Значит, слова Арагорна о том, что я буду стариком, реализовались в прямом смысле.
Вот радости-то! И в этом виде мне мир спасать? Ладно, превратился бы я в какого-нибудь супер-пупер-героя на белой кобыле... Но старый орк, спасающий мир?
Бред.
Впрочем, тут все бред.
Закончив любоваться на свое отражение, я внимательно осмотрел вещи. Что ж, этого и следовало ожидать. Подкольчужник стал гораздо длиннее и, что самое обидное, намного грязнее. Одно радует — кожаные пластины на груди дополнились металлическими накладками на плечах и рукавах. Вместе — очень неплохая защита.
Только теперь до меня дошло, что мне мешало лежать. Оказывается, на талии у меня появился собранный из широких металлических звеньев пояс, к нему прицеплены ятаган в ножнах и длинный кинжал. И не пластикатовые, а настоящие.
Я вытащил клинки и немного помедитировал на них. Потом пощупал заточку. Очень неплохая сталь. Кинжал — тот вообще булатный, по лезвию вьются прихотливые черно-серебристые узоры.
В сумке, кроме не изменившихся почему-то аптечки, школьной тетрадки и пары шариковых ручек, имелись еще какие-то мешочки, коробочки и пузырьки, а также неизвестно откуда взявшаяся книжка в кожаном переплете. Но разбираться с этим хозяйством у меня уже не было сил. Порадовало только одно: фляжка. Откуда в сумке появилась металлическая фляга, сплошь покрытая замысловатыми узорами, я не стал задумываться. Магия — она и есть магия. Просто отвинтил крышку и осторожно понюхал: а вдруг там какая-нибудь орочья дрянь вроде той, что описывается у Толкиена? Однако содержимое оказалось всего лишь сильно разведенным вином. В жару — а солнце к этому времени уже начало заметно припекать — самое оно.
Сделав пару глотков, я встал и снова осмотрелся. Кроме моего подкольчужника, трансформировавшегося в халат, на земле лежали буроватый полотняный кушак и шапка. Я точно помнил, что не надевал ее, вылезая из палатки. Но вот она лежит — милая моя шапка, сшитая из полы старого пальто и поношенного лисьего воротника. А еще — отполированная ладонями длинная палка.
Что ж, понятно. Куда старику без посоха...
Я надел халат, подпоясался кушаком... Действительно, нефиг каждому встречному знать о том, что у меня есть оружие. В принципе, откинуть полу и выхватить саблю — меньше секунды. Но, надеюсь, этим заниматься не придется, хватит и палки. Тем более что обращаться с бокеном я немного умею, одно время походил на секцию. Да, куда меня только не заносило в "прошлой" жизни — от сборищ экстрасенсов до подпольных бойцовских клубов. Натура такая, любопытная... или меня судьба к чему-то готовила?
Покрутив в голове мысли о взаимосвязи прошлого и будущего, предопределении и предназначении и прочей такой чуши, я в последний раз осмотрел степь. В пределах видимости не изменилось ничего, кроме длины теней, отбрасываемых деревьями.
— Что ж, пора идти спасать мир, лечить и мстить... или наоборот, но это неважно. Под лежачий камень и вода не течет, — вслух пробормотал я и потопал в направлении того холма, за которым мне чудился дымок.
Орки, не орки, но к разумным выбираться надо. Надеюсь, Арагорн знал, о чем говорит, когда упоминал орков. Если там, за холмом, окажется летняя дойка какого-нибудь фермерского хозяйства, то мир спасти мне точно не удастся. Скорее всего окажусь в моей же психушке. Или в каком-нибудь подобном заведении.
На мое счастье, сомнения в отношении обитателей этого отдельно взятого Иномирья разрешились довольно быстро. Стоило мне перевалить через ближайший холмик, как внизу обнаружилось нечто, напоминающее проселок. Нечто — потому что колеи в нашем, земном, понимании не было. Обычная деревенская дорога — это две параллельные выбоины, оставленные колесами тракторов и прочей техники, способной по ней проехать. Здесь же между холмов вилась широкая, как двухполосное шоссе, тропа. Именно тропа. Никаких следов от колес. Только выбитая до земли трава — и ничего больше.
Порадовало меня и наличие на этой дороге парочки отдыхающих у обочины аборигенов. То есть — относительно безопасного источника информации. А то ведь боязно. К жилью выходить надо, но вдруг тут местное население страдает ксенофобией в остро-агрессивной форме? Появился в деревне чужак — ему сразу морду бьют. Или еще что похуже. Как у нас, на Земле, на рабочих окраинах.
А с парочкой на дороге я, надеюсь, в случае чего справлюсь. Или убегу. Но, с другой стороны, если они на меня сразу не набросятся, можно будет хоть что-то узнать про этот мир. По крайней мере, как соседняя деревня называется, они знать должны.
Чем ближе я подходил, тем забавнее казалось происходящее на дороге.
На самом деле аборигены не отдыхали. Точнее, один из них сидел на земле, а второй бегал вокруг, оглашая степь громким матом.
Между упоминаниями различных частей тела всевозможных животных я выцепил парочку имен, определенно принадлежащих местным божествам. Приблизившись, я начал понимать и смысл экспрессивного выступления. Дескать, тот, кто сидел на земле, — проклятие этого второго, бегающего, потому что все всегда делает не вовремя.
Но больше, чем ругань, меня поразила внешность этой парочки. Одно дело видеть отражение в крышке коробки, а другое — наблюдать такие рожи со стороны.
Это были, несомненно, орки. Такие, какими им положено быть, — зеленокожие, клыкастые, коротконогие, длиннорукие, с переразвитыми шейными мышцами, от чего их фигуры казались горбатыми. Оно и понятно — чтобы удерживать на весу тяжесть почти медвежьих челюстей, нужна недюжинная сила. Иначе шейный хондроз обеспечен с того момента, как ребенок на ноги встанет. Но все-таки прямохождение дается оркам с трудом. Это я по своей уже начинавшей побаливать спине чувствовал. Очень хотелось опуститься на четвереньки, хорошо хоть посох немного разгружал позвоночник. А суетливый зеленокожий вообще время от времени касался земли костяшками пальцев и прыгал совершенно по-обезьяньи.
В общем, красавцы — еще те. Конечно, теперь и я так выгляжу, но радости это не прибавляет.
Мне удалось рассмотреть матершинника во всех деталях, пока тот наконец-то заметил меня. А заметив, издал какой-то булькающий звук, упал на колени и зарыдал.
В таких идиотских ситуациях у меня начинается словесный понос. Я болтаю что попало, слабо соображая, что говорю. Чаще всего из меня начинают сыпаться фразы из старых анекдотов. Поэтому некоторые считают, что я — веселый человек. Вот и здесь я, сам того не ожидая, гаркнул:
— Рядовой Иванов, снять противогаз!
Не знаю, почему мне припомнилась именно эта фраза. Наверное, по ассоциации. Хотелось стащить с этих владеющих человеческой речью и, несомненно, более или менее разумных существ зеленые клыкастые маски. С одной стороны, это были вроде бы люди, с другой — говорящие обезьяны...
— Чего? — пискнул тот, который сидел на земле. — Зачем?
— Ага, говорит снять — снимай, — напустился на него суетливый. — И быстро!
— Что?
— Все!!!
Сидевший до этого орк тяжело поднялся и, морщась, скинул халат. Тут только до меня дошло, что это — не орк, а орчица. Или — орчиха. Не знаю, как правильно. Но это и неважно.
Важно было то, что тетка оказалась беременной, причем на самых последних сроках. И, кажется, вот-вот родит...
Дальше я уже действовал на рефлексах, вбитых в меня еще со студенчества. Нет, первой мыслью, конечно, было вызвать "Скорую". Но я сразу отмел ее как совершенно идиотскую.
К счастью, в институтские времена я сам немало покатался санитаром на "Скорой". Деньги нужны были всегда. Да и опыт — вещь полезная. Насмотрелся всякого.
Поэтому, увидев, как ходит ходуном тонкая холщовая рубаха на животе орчихи, я гаркнул на ее придурочного кавалера:
— Ты, дерьма кусок, хватай свою бабу на руки и волоки вон туда, под березы, где тень. Понял?
— Сама пойдет, — попытался было возразить орк, но я так на него зарычал, что он дисциплинированно подхватил тетку на руки и рысью поволок в направлении небольшой березовой рощицы.
Я поднял забытые аборигенами халат и довольно увесистый мешок и поспешил следом.
А что мне оставалось делать? У дороги — пыль, в которой наверняка содержатся высушенные и перемолотые в порошок экскременты тех, кто по ней ходил. А между деревьев, может быть, найдется местечко почище.
Я не ошибся — в тени трава была зеленая и сочная. Вряд ли кто-то по ней топтался с тех пор, как прошли последние дожди.
Устроив поудобнее роженицу, я сунул орку мешок с его барахлом:
— Достань котелок или что у вас там для того, чтобы воду вскипятить. Вон за тем холмом — река. Принеси воды, разведи костер и согрей воду.
— Ага суп варить будет? — поинтересовался орк.
— Бегом! — рявкнул я, не вдаваясь в объяснения того, что собираюсь делать.
Я не служил в армии. Но, наверное, из меня получился бы неплохой сержант. По крайней мере такую вот ленивую и глупую породу, которая только после окрика что-то делает, угадываю даже под орочьей личиной. С такими вежливо говорить нельзя, иначе на шею сядут. А вот отвесишь им хорошего пинка — бегают, как тараканы.
Оглянувшись, я увидел на лице зеленой тетки кривую ухмылку.
— Идиот? — спросил я, когда орк отбежал достаточно далеко.
Орчиха грустно кивнула.
— Ладно, расслабься, пока потуги не начнутся, — посоветовал я. — И, главное, не бойся. Все будет хорошо. Кстати, чего это ты на дороге рожать собралась? Что у вас, бабок-знахарок нет?
Орчиха в отличие от ее мужа говорила коротко и ясно. Дескать, просчиталась. Раньше хозяйство было боязно бросить, а как собрались идти в город, где есть мудрая бабка, было уже поздно. На волка не сесть, у них волки норовистые, пришлось пешком. Да вот прихватило по дороге... Два дня шли, а каких-то три полета стрелы не дошли...
Даже если кошка котится, и то переживаешь. А тут — хоть и зеленая, но вполне разумная баба. Я молился про себя всем местным и не местным богам, чтобы все прошло без осложнений, на автомате делая то, что пару раз видел во время работы на "Скорой".
Вымыл руки остатками вина из фляги, заставил орка, когда тот вернулся с котлом воды, вскипятить и остудить ее, вытащил из аптечки все запасы марли, какие были, придерживал роженицу за руку...
Не знаю, боги ли помогли, или Гыся — так звали орчиху — оказалась крепкой теткой, но через пару часов на свет появился вполне живой и здоровый мальчишка. Горластый — сразу заорал, я его от неожиданности чуть не выронил. Человеческие детеныши, при рождении которых мне доводилось присутствовать, хныкали гораздо тише. В общем, отличный ребенок, никакая женщина от такого здоровяка не откажется. А то, что зеленый, — так это по местной моде. И глаза какой-то пленкой затянуты — так, может, у орков так и положено.
Я перевязал орчонку пуповину, размышляя о том, что физиология у людей и орков наверняка разная. И что тут полезнее был бы не я, специалист по тараканам в человеческих мозгах, а какой-нибудь хороший ветеринар. Лучше всего — из циркового зверинца, у которого есть опыт работы с разными животными, и он знает, какими должны появляться на свет обезьяны или, например, бенгальские тигры. Я же только насчет домашних животных что-то слышал, и то краем уха. Хотя котята или щенки — те точно первую неделю слепые. И эти полуобезьяны могут с недоразвитыми глазами рождаться. По крайней мере мать, увидев ребенка, никаких признаков недовольства не проявила. Разулыбалась расслабленно, протянула руки...
