— О чем ты думаешь, Сайлас? — голос Главной волшебницы стал выше, и при этом в нем прозвучала угроза. Совиные глаза приобрели отблеск, а не только пустоту.

— Лишь о том, как выполнить вашу просьбу, миледи, — последнее слово повисло в воздухе подобно оскорблению. Именно повисло, как это сделала вчера Лилибет, и я едва удержалась, чтобы его не убрать. Но меня опередила Главная волшебница королевства — если мои слова всасывались в кожу, то от ее руки раздался звук проносящего в воздухе хлыста. Щелк — и ничего уже не было. Она была сильной, тут же подумала я, но не такой, как все предполагали. Или только что Крескин хотел это всем продемонстрировать? Самая высшая степень для волшебника, колдовать так, чтобы никто не видел, и Главная волшебница так не поступила. Где же ее сила?

Между мной и Родри неожиданно разразилась буря. На расстоянии которое разделяло нас, остановились эти два волшебника, решая что-то непонятно для нас. И в который раз я ощутила не преодолимую волну магии, которая накалялась, словно велась молчаливая война. Директриса ставала бледнее, мой брат едва не падал на колени, я же поставила перед собой барьер, чтобы их магия меня не касалась. Хлоп, и все прекратилось, я же покачнулась, словно стеклянная стена, на которую я только что опиралась, лопнула, как мыльный пузырь.

— Так их двое? — вновь поинтересовался Крескин довольно миролюбивым голосом, словно произошедшей только что сцены и не было, и Директриса склонила голову в знак подтверждения, но ничего сказать не смогла. Скорее всего кто-то из этих двух волшебников только что позаимствовал ее магию или энергию. Как грязно!

Мы с братом смотрели лишь друг на друга. Что-то плохое витало вокруг нас, и я была почти уверена, что это ненависть Главной волшебницы, и это зло было направлена на нас двоих, но по какой-то причине не достигало цели.

— Не устраивай концерт, — неожиданно резко сказала Главная волшебница, и тяжело выдохнула, словно смирилась. — Ты ведь понимаешь, что я буду против?

— С чего бы это? Я всего лишь выполняю просьбу вашей милости, — мне показалось, или волшебник Крескин действительно только что улыбнулся? Холодно и словно говорил не с ней. Его смиренная улыбка была настолько провокационная и оскорбительная, что я не понимала, как Главная волшебница все это терпит.

— Я просила тебя не об этом, маг Крескин, но ты решил мне отомстить подобным образом...

Стоило ли говорить, как все вокруг были напуганы тем, что происходит? Единственными кто не испытывал никаких эмоций оставались трое мужчин возле двери. Они будто бы подозревали, что что-то подобное случиться, потому не следили за увлекательным действием. Мне же казалось, я принимаю участие в какой-то немой постановке, при чем играя в ней роль. Почему же никто не сообщил, какие у меня здесь слова?

— Никогда в жизни, миледи.

Снова почтительные слова, прозвучали довольно таки издевательски. Глаза Главной волшебницы вспыхнули, ведь он не в первый раз уже оскорбил ее, но она тут же подавила гнев. А затем взглянула на меня и глаза стали совершенно холодными, пустыми, тусклыми. За что она так ненавидела меня? Нас с братом?

— Пусть будет так. Директриса Жаннин, дети семьи Евандер переходят в опекунство к магу Крескину.

— Простите? — неужели это сказала я, было первой моей мыслью, пока я не заметила, что именно на Директрису устремила свои пустые глаза волшебница.

— Вы не ослышались, директриса, все так как сказала я. Сегодня явно все идет не по плану. Вы должны были попасть в семью королевского лекаря, дитя. — волшебница говорила опять-таки со мной, что очень злило брата, но он не посмел влезать в разговор. Во-первых, он ее боялся, а во-вторых, я все же была старше. — Но маг Крескин рад будет взять над вами опеку.

При последних словах ее рот исказился в глумливой гримасе, особенно когда она смотрела на меня, и я со стыдом вспомнила, как выгляжу.

— Знаете дитя, я знала вашу маму...вы не слишком на нее похожи.

— Возможно... — отозвалась я, — но чаще люди говорят об обратном, миледи.

Я присела в реверансе, словно хотела выразить ей свое уважение, но непокорные нотки в голосе так и не смогла унять. И снова меня окутала ненависть, которой я не понимала. Не то чтобы мне нравилась Главная волшебница, но я ее не ненавидела, у нее ко мне явно было какое-то личное дело. С самого начала, как только она увидела меня, и когда в дело вмешался Крескин, еще больше.

Выдавив из себя вежливую улыбку волшебница отошла от меня, и проходя мимо Крескина послала ему взгляд полный затаенной угрозы. Она начала обход с другими тремя мужчинами, и забыла напрочь про нас, но не маг Крескин. Он стоял и с сомнением оглядывал нас с братом, не обращая внимания на то, как на него таращатся девочки стоящие возле меня. Мне стало неловко под этим тяжелым взглядом, но я не знала, что сказать ему. А затем он развернулся к брату, и начал с ним говорить о чем-то довольно тихо, но я все равно слышала.

— Так ты хорошо учишься? Как твое волшебство, уже стало незаметным?

Брат покраснел, и гордо выдвинул грудь вперед, так как маг заговорил, наконец с ним, а не со мной. К нему вернулась привычная горделивость тем, что он мужчина.

— Нет, сер. То есть учусь хорошо, но магия все еще открыта...

— Не стоит переживать. — учтиво и все так же отстраненно повел далее Крескин. Улыбка его стала рассеянной, словно он мечтал оказаться сейчас где-то очень далеко. — Я хочу тебя сделать своим учеником. И вообще, нам можно поговорить где-нибудь в другом месте?

Последнее адресовалось мне, и я едва не падая все же присела в реверансе, и указала ему рукой в сторону маленького коридора, который выводил к классным комнатам. Крескин и брат пропустили меня вперед, а я все думала, будет ли им это оскорбительно, если я разомну затекшую спину, и шею, так как тело ломило, а корсет этому способствовал.

— Так как вас двоих зовут? — это были первые признаки смущения, которые проявились в маге, и это натолкнуло меня на мысль, что я должна бояться его, но все же не могу. Мы с братом ненавидели страх, и потому я давила в себе эти чувства, как ползучих насекомых в наших комнатах.

— Реми и Родри Евандер, маг Крескин, — напомнила ему я, но без снисхождения. Не бояться его и не понимать его силу, это две разные вещи.

— Неужели вы действительно так плохо колдуете, Реми? — переспросил маг, и я не поняла, почему он задал этот вопрос, но не стала выказывать удивления.

— Как выходит, сер.

Мы шли по темному каменному коридору, не такому богато украшенному, как фойе, и здесь горящие газовые рожки не создавали никакого уюта, а наоборот лишь подчеркивали холод стен. Я снова затряслась от холода, и заметив это, Родри поравнялся со мной и подхватил под руку. Не смотря на свои 13 лет, он был на голову выше меня, и потому его руки и плечо пришлись кстати.

— Почему они заставили вас, дитя, идти больной на эту экзекуцию? — интерес мага меня не удивил, потому что он наверняка не хотел брать на себя ответственность за больную девочку. К тому же слово дитя произнесенное им, было оскорбительным. То же самое было, когда говорила обо мне Главная волшебница, но она так поступала специально. А волшебник Крескин просто перенял это слово у нее. Я догадывалась, в какой манере он привык общаться с молодыми девушками, особенно моими ровесницами.

— Потому что это правило для всех. — вежливо отозвалась я, и зайдя в комнату первой, зажгла лампы, не притрагиваясь к включателям. Это не было способом произвести на него впечатление, так как вероятнее всего он бы подумал на брата, поступила я так, просто потому что это было удобно.

Устроившись на деревянных стульях возле одной из парт, мы оказались лицом к лицу со своим Опекуном, и только теперь до меня дошло, что же такое произошло с нашей жизнью. Я и брат, наконец вырвемся отсюда, мы будем вместе, но меня пугала перспектива жить под одной крышей с магом Крескином. За все то время что мы разговаривали, мне казалось он ни разу не был искренним. Улыбки оставались холодными, глаза равнодушными, слова безвкусными, а ирония, если и показывалась, то тут же исчезала. Что же за жизнь нас ждет. И словно прочитав мои мысли, он повел разговор как раз об этом, но говорил скорее к брату, что меня впервые в жизни задело. Роль женщины, которой отводился только задний план на фоне мужчин, была мне ненавистна. Ну почему Королева и Главная волшебница имея в своей власти так много, ничего не изменили за прошедший век в этом плане?

— Меня не будет месяц в королевстве, так что на это время вы останетесь здесь, но потом я вернусь за вами. Думаю Родри сделать тебя своим учеником, а ты Реми...не переживай, я думаю мы найдем тебе мужа...хотя я не уверен что знаю, что для этого нужно.

— Я тоже, — сухо отозвалась я, краснея, так как этот незнакомый мужчина говорил об очень странных вещах. И еще больше меня убивало то, что это был один из самых сильных магов, которых я когда-либо видела, не считая отца.

— Поговорим обо всем дома.

Это прозвучало так нормально, словно мы должны были считать его дом, уже своим. И дом для меня не был словом, которое отображало желанное тепло. Потому я не сдержалась и выдала неуверенный вопрос:

— Почему вы взяли ответственность за нас на себя?

— По ряду нескольких причин, — туманно отозвался Крескин. Впервые за время разговора я посмотрела прямо в лицо мага. Он был утонченным красивым мужчиной, лицо его не казалось таким уж жестоким, но и не слишком-то добрым. Слишком красивый, чтобы быть настоящим волшебником, и все же он был им.

— Назло Главной волшебнице? — тут же под ребра меня толкнул брат, но вопрос уже успел появиться, и я не могла его забрать назад. Вот так всегда с волшебниками — что сказано, уже никогда не стереть.

— Возможно... — Крескин перестал казаться милым опекуном, и от его фигуры повеяло ощутимым холодом ненависти.

— А какая еще? — увидев, что Крескин не собирается на нас кричать, или еще вести себя как-то слишком уж грубо, вопрос задал брат.

— Я знал вашего отца. Мы были хорошо знакомы.

Моя болезнь выматывала меня сильнее, чем весь этот день, потому я не сдержала горячей волны нетерпения, в ответ на его холодную, и едва не брякнула о том, почему он не помог ему. И снова в который раз Крескин посмотрел на моего брата, думая, что все это он.

— Думаю, теперь вам не стоит переживать из-за правил в школе. Ровно через месяц я приеду за вами, и Директриса будет обо всем осведомлена, — Крескин поднялся, и запахнув пальто возвысился над нами. И опять же впервые я пожалела, что сегодня так плохо выгляжу и не видно всей моей странной необычной красоты, чтобы он не смотрел на меня как на маленького грязного щенка. Он явно больше внимания уделял Родри, но сильнее то была я. Я! И мне вечно доставалось быть второй после него, не смотря на это.

Он вмиг дематериализовался, и мы остались одни в комнате, смотря друг на друга, но каждый думал о своем. Брату уже мерещились перспективы того, как это быть учеником самого Крескина, я же думала, что придет зима — время когда женщины не выходят на улицу, и как я буду проводить это время в доме мага, не выказывая своей силы?

Глава 3. Посещения

Лилибет уезжала. Она, не смотря на все свои тревоги стала под опеку лекаря — болезненного вида мужчины, который по словам Главной волшебницы должен был выбрать меня. Я не видела что было, и как это случилось, но почти все время красные зеницы подруги говорили о том, что она находиться в непрерывном возбуждении.

— У него свой дирижабль, — в который раз заявила она, складывая свои вещи в один из громоздких сундуков, что выдавались детям уходящим отсюда. — И машины. И еще его отец всегда мечтал о дочери потому они, и решили взять кого-то под опеку.

— Это ведь хорошо, — я потрепала слабо подругу по руке, так как сил во мне было как в немощном котенке, после болезни. Я все еще оставалась малопривлекательной, но кожа начинала постепенно возвращать свою белизну, глаза сизоватость, а волосы опять прилежно виться, как им прикажет моя сила. — В первое время мне это представлялось как легализованный рынок невест, или и того хуже легализованная проституция. Ты ведь подумай, мы целиком в их власти.

— Не люблю когда ты говоришь о подобных вещах, — скривилась Лилибет и ее глаза вернули свой обычны ржавый цвет. Она немного успокоилась. Видимо опущенная на землю моими словами, и тут же села рядом на кровать. Скрипящая сетка прогнулась под нашими телами, и казалось вот-вот прорвется не выдерживая такой силы. В комнате стояла еще одна такая кровать — моя, и нехитрый гардероб. В углу примостился умывальник, ну а под окном стол, и два стула один напротив другого. Стены были белыми, чистыми, как и должны быть в девичьей комнате, но мебель портила впечатление — создавался вид тюремной камеры. Занавески на окнах это подтверждали — парни рассказывали нам, что их привезли из какой-то мануфактуры, где работали заключенные.

— Я просто делюсь с тобой своим мнением. Вряд ли в доме мага Крескина у меня будет удовольствие общаться с женщинами. Ну, если только слухи о его похождениях правда. Тогда каждую ночь в доме будет новая...леди. Или она уже не будет после такого считаться леди?

Лилибет смущенно захихикала краснея, как она это любила, и ударила меня по руке, словно я сказала вопиющую пошлость. Я же лишь выражала свои опасения, так как за прошедшие три дня, все школьные девочки спешили мне сообщить, что я собираюсь в логово самого развратного волшебника на земле, и в скором времени, он может не только стать моим опекуном, но и кем-то большим. Хотя как я понимала, они и сами толком не знали, что это такое должно значить. Но девочки упорствовали и где-то после 50-ой, я перестала сопротивляться и смирно выслушивала все их настановления, а они лишь качали головой думая, что я просто уже смирилась с такой участью. Какие смешные!

— Как тебе твой опекун? — спросила я, так как Лилибет тоже удалось с ним пообщаться в тот день.

— Странно. Он кажется таким больным, что смотреть на него без слез трудно. Как же его отец не может вылечить его? Все время разговора меня терзала эта мысль, а когда мы уже собирались выходить, он слабо улыбнулся и сказал, что пусть меня не тревожит его болезнь. Он видилите собирается еще долго прожить! Ну как такое можно говорить молодой девушке, звучало это так, словно я только и жду, когда он умрет!

— М-да, но зато он довольно красив, и если ты все же выйдешь за него...

Теперь покраснели даже волосы Лилибет, так она смутилась, что рассказало мне о многих мыслях подруги. Значит, я совершенно случайно поняла, о чем она все время думает. Как странно!

Далее мы переговаривались о том, как будем общаться через пневмопочту, или через сны, ведь наверняка дома волшебников будут доступны и открыты для подобного, в отличие от школы. Но вскоре за мной пришла одна из дежурных учениц, сообщая, что меня ждет посетитель. Я немало удивилась, как и Лилибет, так как за те годы, что я жила здесь ко мне ни разу никто не приходил, даже из выживших знакомых моих родителей.