Нерождённый (черновик часть 1)

-Извинился он...

-Что-то не так? — забеспокоился мальчик.

Я пожал плечами:

-Да вроде всё нормально, — объяснять Серёже, что он невольно разрушил легенду нассийца, заставив того раскрыть своё истинное происхождение, совсем не хочется.

Ребёнку вовсе не обязательно знать об обвиненных три года назад в мятеже против малолетнего императора двадцати видных сановниках, о последующей вслед за этим казни всех 'заговорщиков' вместе с семьями. Казнили, правда, уж слишком поспешно, без открытого суда в их же собственных столичных резиденциях, под покровом ночи, чуть ли не спящих. Поразительно, кто-то всё же выжил в той резне, соблюдает кодекс и старается по возможности уменьшить количество своих врагов. Подозреваю, что уже завтра у Харсана будет новый боцман. Офу рисковать не захочет, а лучшего места для того чтобы начать всё с чистого листа, чем Нарет на этом континенте не найти.

-Честно, всё хорошо, — от не по-детски серьезного, недоверчивого взгляда даже я иногда испытываю неловкость и сразу хочу за что-то оправдаться. — Сдаюсь! В гляделки выиграл ты.

Как же меня тревожит эта серьезность. За всё время ни одной улыбки, ни одной положительной эмоции. Конечно, находясь на волосок от смерти не до веселья, но всё же, ему значительно лучше. Сережка медленно, но верно идет на поправку. Это уже не тот едва передвигающий ноги мальчик, каким он был месяц назад, и совсем не тот, кого я вытащил из лап Стражей. Почти полностью вернувшаяся магия делает свое дело — исцеляет. Давно ушли болезненная бледность и худоба, исчезли синие круги под глазами, ночью почти не бывает судорог, нет-нет да появится от легкого морозца ранним утром на щеках румянец. Организм всеми силами пытается восстановиться. Скоро на теле не останется и следа от пережитого, рассосутся последние шрамы. Затянутся ли раны в душе? Не знаю.

* * *

В случившемся с Серёжей есть изрядная доля и моей вины — увлекся, слишком вжился в ставшую привычной роль начинающего неопытного мага, расслабился, потерял контроль над ситуацией, и в итоге недооценил другого человека. Я обязан был понять, что Адрек не так прост, каким хочет казаться. Ведь только он и Урум немного задержались у самого края поляны. Но если аранец, намного опередивший остальных, остановился, увидев мимолетную вспышку перед собой — активизировалась поставленная защита, то волшебник просто слегка замешкался, пропуская вперед караванщиков. Я также должен был обратить внимание на неширокий золотой браслет на его правой руке, увидеть в этой вещи магию, заметить осторожные движения и косые взгляды на места открытия Врат и гибели ворлоков. Всё поведение Адрека кричало о том, что он что-то чувствует. Не увидел, не понял, не проанализировал, хотя и постарался побыстрее увести оттуда всех, рассказав о встречи с одним единственным хищником, о совершенно случайном успехе в бою, предъявив в качестве доказательства многочисленные следы, обнаруженные неподалеку. Меня даже не насторожило то, что едва караван добрался до Морсата, маг исчез. У него было предостаточно времени, чтобы во всём разобраться.

Будь Адрек более талантлив от природы и меньше зависим от всех своих побрякушек, я бы так и не узнал, что мальчишка вернулся. В очередной раз Врата открылись ровно через месяц. Мой отряд из дюжины волшебников и двух десятков королевских гвардейцев проводил зачистку леса у небольшого поселения к северо-западу от Арбэ. Если бы я только знал тогда, что Адреку удалось снять мою защиту, то непременно воспользовался порталом, наплевав на осторожность и свою легенду. Но, увы, я этого предположить не мог. Поэтому когда на третий день скачки настроенный на парнишку маячок, незамеченный Адреком из-за остаточной энергии Врат, стал быстро смещаться на запад, вглубь страны, я сильно удивился.

Чувство направления резко оборвалось следующим же вечером. Ощущения были такими будто, ты ослеп и оглох одновременно. Осадив коня, я выругался так, что догнавший меня Урум невольно хмыкнул. Заклинание разрушено. Это могло произойти лишь в двух случаях — либо парень мертв, либо я напыщенный старый осёл, которого явно кто-то переиграл, заметив на мальчишке чары и сняв их. Вариант с повторным уходом не рассматривался, метка просто осталась бы на месте нового перехода. Появление в этой истории третьих лиц, ничего хорошего не предвещало. Раз заметили — будут ждать с визитом. Весь вопрос, кто и где?

Спешившись и немного остыв, я снова обрел возможность здраво рассуждать, особой радости, правда, это не прибавило. Вырисовывающаяся картина мне совсем не нравилась. Я проиграл. Проиграл по всем статьям. Давно я не попадал в ситуации, где мало, что можно сделать, где от меня почти ничего не зависит. Я был бессилен. Способов найти человека с помощью магии довольно много, но ни один мне не подходил. У меня не было ни вещей, ни пряди волос или капельки крови мальчика, только образ, но на этом далеко не уедешь. Я покачал головой. Даже имени не знаю, а волнуюсь, как за родного — становлюсь излишне сентиментальным, старею. 'Мы в ответе за тех, кого приручили', — совсем некстати и не по делу всплыло в памяти.

-Или спасли, — поправил я себя.

Появившееся было желание всё бросить, признав свое поражение, уступило место азарту и решимости взять реванш. 'Я тебя все равно найду!', — промелькнуло в голове. К кому были обращены слова к мальчишке или к тому, кто меня перехитрил, и на чем собственно основывалась такая уверенность, было не совсем понятно, впрочем, как и с чего начинать поиски. По всему выходило для того чтобы хоть что-то узнать надо возвращаться туда где дважды открывались Врата, в злополучные леса Восточной Арморы, и надеяться на удачу.

Из портала я вывалился, согнувшись в три погибели, со звоном в ушах и слезящимися глазами — отвык от этого 'развлечения'. За безболезненные путешествия между мирами истинные маги, коими и являются все 'нерождённые', с лихвой расплачиваются во время мгновенных перемещений по Нъяссе. Порталы используют очень редко, и не только из-за сложности создания или жутких болевых ощущений, такие переходы при должной квалификации можно с легкостью отследить, даже спустя несколько недель.

-Ааа, чёрт... тьфу, — зло сплюнув, я попытался избавиться от появившегося металлического привкуса во рту. — Хорошенькое 'Доброе утро!', тьфу... Староват я уже для таких приключений...

Секунды в портале, кажущиеся чуть ли не годами пыток, приятных воспоминаний никогда не оставляют, порой сама мысль о них способна испортить настроение на весь оставшийся день. Помимо всего прочего у меня была еще одна причина злиться. Выйдя из портала, пытаясь не упасть, я не удержался и таки сделал пару шагов вперед, прежде чем опуститься на колени прямо в воду. Немного подстраховавшись, я выбрал в качестве точки выхода именно берег ручья, за что и поплатился. Однако, нет худа без добра. Ледяная вода помогла прийти в себя. Во всяком случае, вскочил на ноги я хоть и недостаточно проворно для того чтобы не промокнуть, но всё же довольно быстро.

Окончательно оправившись от последствий самого нелюбимого способа перемещения, сориентировавшись на местности и мысленно пообещав вмешавшемуся явно не в свое дело магу кучу всевозможных неприятностей, как только узнаю его имя, я двинулся вниз по течению.

Кто же знал, что мое чисто интуитивное решение вернуться окажется столь удачным? На это, откровенно говоря, я не рассчитывал, иначе бы отправился не утром следующего дня, а сразу же. Первая пища для размышлений нашлась тут же — многочисленные свежие и не очень следы как минимум четырех лошадей, причем вели они отнюдь не от тракта. Коней каждый вечер в течение пары-тройки недель водили к ручью на водопой и вовсе не звериной тропой. Хорошо заметная узенькая просека старательно очищенная от кустарника и прочей растительности, с кое-где срубленными небольшими деревьями по краям уходила в лесную чащу, почти полностью повторяя мой путь месячной давности. Это определенно мне не понравилось. Кто-то явно заинтересовался этим местом и имел наглость не особо скрывать своё присутствие, устраиваясь с комфортом и надолго. На случайность это уже не походило. Люди точно знали, зачем пришли, а получив желаемое, спокойно, неспешно покинули лес.

Осматривая бывший походный лагерь, в который неизвестные превратили поляну, кроме потухшего кострища, вытоптанной травы и остатков весьма добротной коновязи из необтёсанных, свежих кольев, я обнаружил одно любопытное сооружение, только подтверждающее неоспоримый уже факт — о Вратах знали и ждали их открытия в любую минуту. Вокруг предполагаемой точки перехода на одинаковом расстоянии друг от друга, в строго определенной последовательности были уложены семь рядов камней различной формы и размера. Однако круги казались незавершенными, в каждом был небольшой просвет — отсутствовало парочка элементов. Только в самом дальнем от Врат не хватало аж четырех камней, как раз по сторонам света. Талисманы, заменяющие недостающие звенья сложного защитного аркана, ребята забрали с собой. Я усмехнулся: ''Радужная сеть' против человека, пусть и нерождённого — да он ее даже не почувствовал. Это вам не Смаргл какой-нибудь...'

-Не того ждали? А тут у нас чего? — настроение испортилось сразу. Извлечённым при помощи кончика кинжала из небольшого заполненного пеплом углубления предметом, без сомнения, являлся проводник. Вернее то, что осталось от его физической формы. На почерневшей цепочке висел обугленный, рассеченный практически надвое медальон. Две половинки держались вместе лишь на честном слове. — Вот тебе и выбор!

Я задумался. На Нъяссу можно попасть из множества вселенных, по крайней мере, в свое время, дорвавшись наконец до фолиантов королевской библиотеки Иштара, изучая все доступные описания визитеров, я сумел самостоятельно выделить с десяток, но люди живут всего в двух из них. Гости не из всех миров ведут себя прилично и дружелюбно, хотя иногда и не со зла. Смарглы, к примеру, или 'огненные демоны', как их еще называют, вечно норовят что-нибудь да спалить, им всегда холодно. Однако эти пироманы покажутся играющими в песочнице детьми по сравнению с теми, кто порой может явиться в этот мир. Примерно четыре с половиной тысячи лет назад открытие Врат привело к истреблению жителей целого континента и закату самой развитой на тот момент цивилизации. Имирийцы, древнейшие жители Нъяссы, так и не оправились от удара, не смогли возродить свои государства, постепенно уступая свои исконные земли людям.

Именно после этого и был создан Орден Стражей. Никто не хотел пережить тот ужас еще раз, никто не испытывал желания умирать по чьей-то прихоти. Общий страх объединяет, особенно, когда опасность действительно реальна. На второй план отошли даже межрасовые разногласия и предрассудки. В состав высшего совета и поныне входят представители всех народов мира: люди, имирийцы, айны. Цели Стражей предельно просты — не допустить повторения событий прошлого, противостоять сородичам Ваарха, если тем вдруг захочется когда-нибудь полюбоваться красотами Нъяссы. Со временем почти всё забылось, история обросла кучей легенд и домыслов, как правило, весьма далеких от истины. Сам Ваарх превратился для подавляющего большинства в этакое экзотическое злое божество. Ему поклоняются, приносят кровавые, чаще всего человеческие, жертвы, но несильно боятся. Правду помнят немногие, но и среди них нет единства. Некоторые, не веря, что существо способное силой мысли испепелить огромный город или обойдя все магические запреты и табу, создать для себя разумных слуг — ворлоков — вообще смертно, предсказывают его скорое возвращение. Трудно судить кто прав, я этого не видел. Однако, чуть больше трех веков мне вполне хватило, чтобы осознать одну вещь — нет ничего невозможного, когда речь заходит о магии.

— Что же вы творите-то? — происходящее мне нравилось всё меньше и меньше.

Кто был во всём замешан, я уже догадался. 'Радужная сеть' выдала Орден с головой. Как же — любимое детище, и едва ли не первое чему их там учат. Шесть кругов отвечают за активацию — по одному на каждый вид нежелательных посетителей — людей в этом списке, разумеется, нет; последний же круг наполняет всю конструкцию магией и позволяет сети мгновенно настроиться на нужную 'частоту'. Довольно быстро чужака со всех сторон окутывает враждебная ему энергия. Чтобы выбраться из такой клетки требуется уйма сил и времени, которого пленнику обычно просто не дают. Но на сей раз, стражники повели себя очень странно. Находясь так близко от Врат в момент перехода, видя всё своими глазами, они прекрасно поняли, с кем на самом деле столкнулись. И что же? Вместо того, чтобы, как положено, обозначив нейтральность, тихо и спокойно уйти или, что менее вероятно, чуточку помочь — к примеру, указать куда идти не стоит — неприкрытая агрессия? Вряд ли проводник оказался в огне еще в рабочем состоянии. Значит, шансов, что мальчишка избавился от медальона собственноручно, немного. Ребенку попросту не хватило бы сил так разрубить железку, даже будь у него подходящее оружие.

Отбросив прочь ставший бесполезным талисман, я машинально, не видя, что делаю, продолжал разгребать кинжалом пепел. Против кого мне предстояло вскорости выступить, я узнал, но по-прежнему совершенно не представлял, что должен делать в этой ситуации, с чего начинать поиски. Ощущение жесткого цейтнота усиливалось с каждой секундой. Буквально физически чувствовалось — времени почти не осталось. И именно в этот момент госпожа удача решила-таки сменить гнев на милость, одарив меня своей очаровательной улыбкой. На маленький кусочек металла, который неожиданно-резким движением сам же и выудил из потухшего пару дней назад кострища, я сперва просто не обратил никакого внимания, а затем, подняв находку с земли, несколько минут не мог сообразить, что же держу в руке.

* * *

-Я и не играл, — Сережа, пожав плечами, вернулся к своему занятию.

-А жаль...

-Чего жаль?

-Жаль, что со сталью не выходит... Пора бы уже ... Ну-ка, попробуй сделать их железными!

Мальчик тяжело вздохнул. Несмотря на очевидный прогресс, кое-что ученику никак не дается. Если со стихиями — огнем, водой и воздухом — всё в полном порядке, то с материей прямо беда. Ничего тверже стекла у него пока не получается. А любые попытки воздействовать на уже существующие вещи, хоть немного подправив свойство материала, заканчиваются весьма плачевно — изменённая молекулярная структура теряет стабильность, и предмет тотчас растворяется в пространстве. Вот и сейчас, зависшие в воздухе стеклянные шары вначале стали терять форму и цвет, затем сделались почти прозрачными. Окончательно исчезнуть им мешал мальчишка, не желавший так быстро сдаваться. Каких усилий ему это стоило, я без труда догадался по напряженному, сосредоточенному лицу, упрямо закушенной губе и слегка подрагивающим рукам. Долго так продолжаться не могло — стеклянные игрушки вновь превратились в белесый дым, который вот-вот должен был испариться. Пытаясь сохранить хоть что-то, Серёжа резко убрал левую ладонь. Вынужденная жертва — два предмета легче контролировать, чем четыре, Нет, не два — один! Едва заметное шевеление пальцами, и два сгустка слились воедино. Так намного легче — даже рука перестала дрожать. Однако на этом успехи, кажется, закончились, дальше дело не пошло: