— Конечно, как скажет маг! — С почтением, но слегка недовольно, ответил Хрой — Само собой, — бурчал он под нос, отменяя команду обыскать местность — какое дело могучему магу до какого-то встречного. Одного среди зимы и странно одетого... — Хрой приказал перевязать пленнику руки наперед, чтоб не падал, и укутать от холода. Взяв под уздцы вьючного флаха, перехватил арбалет поудобней и не спеша двинулся вперёд. — Конечно, высоким магам Круга наплевать, — продолжил ворчать Странник на ходу — откуда взялся одинокий человек в зимнем лесу. Не важно, как выжил. Действительно, никакого интереса для могущественного... или могущественной? Хорошо, пусть будет: "могущественного"... до простых людских судеб. Но вот, сдается мне, что если бы ваше наимудрейшество ему в лицо глянуло — то по-другому бы заговорило, да! — Хрой убыстрил шаг. Вообще-то, маг был прав — задержались сильно. Надо было торопиться успеть засветло.

Вадим шел, слушая негромко, гортанно перекрикивающихся друг с другом людей в караване. Парень старался попасть в ритм шага остальных. По опыту знал, что так легче. Что ждёт его впереди? Перчатки где-то оставил или потерял. Руки связаны, завернуты в грязные тряпки. Но заботятся — значит, не планируют прибить на ближайшей стоянке. Или, ужина ждут. Точнее, меня на ужин. Слушай, Вадим Андреич, а не пора бы, все-таки, проснуться? Или, хотя бы, перестать околесицу нести?

Дорога неспешно вилась меж деревьев. Местность понемногу опускалась. Стало больше "сигарных" деревьев. Шумный ветер гулял по верхушкам. Обочины изобильно поросли кустарниками с зелеными, блестящими толстыми листьями, торчавшими из сугробов. Они очень нелепо выглядели посреди заснеженного леса. Словно кто-то натыкал по сугробам домашних кадок с фикусами. В воздухе разливался пряный запах, особенно сильный в свежем морозном воздухе. Неужели на зиму листья не сбрасывают? Учитывая обстоятельства, Вадим подивился собственной способности размышлять об этом. Деревья сплошной непроглядной стеной вставали по сторонам. Наступал вечер. В небе окончательно прояснилось и начало подмораживать. Под высокими меховыми сапогами спутников весело похрустывал снег. Потом кусты пропали, деревья поредели и расступились. Между ними загулял легкий ветерок. Дорога резко скакнула вверх, выскочив на взгорок. Там оказалось, что всё это время караван шел по горному плато. Оно заканчивалось и стало видно, как обдутая ветрами, темно-коричневая, едва присыпанная снежком каменная дорога, петлями спускается по склону. Внизу под красноватыми лучами заходящего солнца раскинулась красивая долина. В которой.... Если бы не связанные руки, Вадим протёр бы глаза.

Посредине долины текла широкая река, сейчас, зимой, отблескивающая льдом под вечерними лучами усталого солнца. Каменная коричневая лента пути убегала за неё. Но перед тем, как скрыться в густом лесном полумраке на том берегу, на этом она заглядывала в гости к обнесенному толстыми стенами городу, построенному у самой реки. Солнце клонилось к закату и тени от соседних гор медленно подползали к высоким городским стенам. В домах, хаотично ютящихся перед ними, словно выгнанные на улицу неприветливым хозяином постояльцы, уже мерцали первые маленькие вечерние огоньки. Внутри стен теснились кварталы зданий, ступенями поднимаясь по склону большой горы. Сверху всё напоминало плохо нарезанный свадебный торт, разграбленный вдрызг пьяными к концу церемонии гостями. Кое-где улицы сплетались в узлы площадей. На них в красном свете заката поблескивали металлическими бликами высокие крыши больших зданий. — И, конечно, какой же сон без замка? — иронично ухмыльнулся Вадим. Светло-коричневые башни и шпили купались в заходящем солнце на большом скальном уступе, над городом, прямо напротив взгорка, где подзадержался отряд. Сходящий с ума ветер рвал длинные флаги над флюгерами, усердно пытаясь сбросить их на красные городские крыши. Парень отметил, что, замок выстроен очень разумно. С одной стороны — обрыв с бурлящим потоком, с другой — неприступные скалы, уходящие вертикально ввысь. Остающиеся подходы к замку можно долго оборонять с небольшими силами. Но сначала надо было штурмовать городские стены, совершенно не выглядевшие беззащитными.

Оставив ветер резвиться наверху, караван спускался по склону. Вдруг, люди беспокойно зашумели. Вадим всмотрелся вперёд. Из-за растущих по склону редких групп деревьев, плыл туман. Или, скорее, плотный, розоватый дым. Собираясь на открытом пространстве, не обращая внимания на залетавший с высоты слабый ветерок, дым вяло тек на дорогу, отсвечивая изнутри аметистово-розовыми бликами. Потихоньку, он закручивался вокруг невидимой оси. Словно небольшой смерч собирал бесформенную клубящуюся тучу в подобие шара. Через внешние границы туманного облака потянулись отростки-щупальца. Вадим вспомнил о солнечных протуберанцах из давным-давно позабытого документального фильма. Зрелище завораживало красотой, но отчего-то вызывало тошноту.

Повернувшись на крик, Хрой увидел возникающую рядом с дорогой нежить. — Не обошлось! — вздохнул Странник. — Придется обороняться. Хорошо, хоть не фиолетовая. Розовые гадины не умны, но свирепы. Вот и работка для надменного мага. А для нас главное — не дать напугать и разогнать флахов. Отдав команду собраться вместе и выставить перед собой охранные амулеты, странник побежал к паланкину. Требовать помощи и защиты.

Вадим смотрел, как сталкивают животных в кучу, окружая их. Видимо, этот тошнотворный клубок дыма опасен. Парню в который раз показалось, что сейчас проснётся у себя в постели. С жаром и температурой, но — дома. Он посчитал, что может оставаться в первых рядах. Потому что если останется живой, но пропустит развитие событий, то никогда себе этого не простит. В ответ на крик караванщика полог паланкина быстро откинулся. На землю соскочил... нет, соскочила... нет.... Правильные красивые черты лица могли принадлежать как молодому парню, так и девушке. — Нет, всё-таки, парень! — Вадиму хотелось, чтобы было именно так. Вскрикнув высоким странным тембром, человек бросился к неторопливо надвигающемуся туманному колобку, одновременно что-то вытаскивая из сумки на поясе.

Встав между людьми и дымным овалом, обладатель странного голоса поднял перед собой продолговатый, ярко-голубой цилиндр. И тягуче, почти напевно, заговорил. Голос его изменился, стал раскатистым, низким, порой с всхрипами. Левая рука, оставляя хорошо заметный, пронзительно голубой текучий след от пальцев, рисовала в воздухе непонятный символ. — Ничего себе! — вытаращил глаза Вадим. — И жезл есть, и заклинание. Значит, это — маг! Собственной персоной, прямо передо мной. Нет, я определённо и совершенно спятил. — Похоже, это уже становилось присказкой. Остановившийся розовый туманный сгусток принялся то вытягиваться вверх, сжимаясь по бокам, то растекаться в стороны, почти сходясь нижним и верхним краями. Как будто невидимая огромная рука играла наполненным дымом шариком. Поднятый магом предмет текуче заискрился неяркими серебряными проблесками. Человек, почти хрипя заклинание, разжал руку, отпустив мерцающий цилиндр. Но вместо того, чтоб упасть, как положено по всем известным Вадиму законам физики, предмет остался висеть в воздухе.

Напоминая упрямое животное, рвущийся к цели клубок дыма попытался обойти мага. Широко раскинув руки в сторону, колдун застыл, будто пытаясь обнять врага. Дымящийся розовый колобок также оставался на месте. Из него постоянно ползли туманные щупальца. Извиваясь в безумном танце, они яростно рвались достать мага. Розовые блики среди клубов дыма сверкали всё ярче. В воздухе что-то загудело. Сильней и сильней. Было видно, как маг ответно напрягся. Но Вадим не заметил каких-либо признаков слабости. Вдруг, раздался громкий хлопок, и гудение стихло. Казалось, убрали преграду, которую чародей стремился сдвинуть. Он покачнулся. Цилиндр потерял серебряный блеск, стал опять ярко-голубым, и упал на землю. Одновременно, дымная сфера взорвалась множеством разноцветных светящихся брызг. Не разлетаясь по сторонам, на снег медленно оседали капли, пылающие словно осколки звезд.

Хрой перевел дух. Справились! Хорошо, когда с караваном идёт маг. И жаль, что их так немного. Сейчас Странник был готов просить магам их подчеркнутую надменность. Почему же нежить слишком рано вышла на охоту? Эти твари быстро бледнеют и растворяются даже при слабом свете дня. Солнце ещё не зашло. Может, пленник виноват? Есть о чем подумать. Странник подобрал упавший на землю предмет и подал магу, заработав в ответ неодобрительный взгляд. Считалось лишним трогать магические вещи без нужды. Да многие люди и не стали бы. Но Странники знали больше обывателей, поэтому Хрой не боялся. Теперь осталось чуть-чуть подождать, пока испарятся капли. И присмотреть, чтобы кто-нибудь не поддался искушению. — А это что такое?!

Немного проморгавшись от ослепительного "фейерверка" брызг, Вадим увидел ярко сияющую поблизости каплю. — Какая красивая штука. Одинокая! — вдруг, понял он. — Такая несчастная. Её надо забрать со снега, ей же холодно, а они не понимают. Надо только взять, прижать к себе и всё будет хорошо. Я проснусь. Или не проснусь. Но всё равно случится чудо. Развяжутся подмерзающие руки. Будет тепло. Что стало с лесом? Какие великолепные переливы цвета дарит почти зашедшее солнце! Я понимаю красоту этого мира. Да, мам! Конечно, я заберу красивый камушек со снега и принесу! И у нас будет всё хорошо. Мы помиримся, и будем счастливо.... Нет, стоп! Какая мама? Какой "счастливой семьёй"? — нахмурился и остановился Вадим — Она так и не.... "Возьми, ведь я так тебя люблю, согрей, не дай умереть огню во мне и ты будешь счастлив!" — Ласковый голос, навязчиво проник в уши и принялся сладко нашептывать, обещать, умолять и манить. Вадим не хотел слушать. Во всех прочитанных сказках подобные вещи заканчивались очень плачевно. Но связанные руки, преодолевая и без того слабеющее сопротивление хозяина, сами собой потянулись к ярко сверкающему огоньку. Тут на его плечах повисли караванщик и кто-то из спутников. — Да как смеют мне мешать?! Я всё равно её возьму! — даже сил добавилось — Людям едва удавалось удержать парня. Тут один из стоявших поблизости, выбросил руку и схватил каплю. — Отдай, гад, она моя!!! Умолк назойливый искушающий голос. Стихли ласковые обещания, пропал морок. Мир поблек, всё закончилось. Вадим почувствовал себя брошенным. Руки отпустили. И сразу же заговорили между собой. На него никто не взглянул. Все смотрели на поднявшего со снега лучащуюся каплю.

Это была его вина — странника Хроя. И только его. Он не уследил за пленником. А пока с тем боролись, самый молодой, ещё не встречавший нежить, не устоял перед соблазном "переливающейся смерти". Поднял эту гадость.— Хрой слишком хорошо знал, что будет дальше. — Главное — не допустить, чтобы товарищи стражника пытались что-то сделать. Это бесполезно. Теперь всем лучше держаться подальше. — Странник скомандовал остальным отойти. Вадима потянули от успевшего перехватить соблазнительную звездочку. Молодой азиат остался стоять, с блаженной спокойной улыбкой, будто рыжеволосый Будда, держащий кристалл-каплю в руке. Один из спутников, горько всхлипнул и рванулся к товарищу. Но остановился, почувствовав шеей тонкий кончик стрелы арбалета. Державший оружие караванщик что-то быстро проговорил. Подоспели другие. Схватили бросившегося на помощь, борясь и удерживая расстроено лепечущего человека. — Он мне родственник! Я за него отвечаю — горько и сбивчиво говорил стражник, вдруг сорвавшись в крик — Неужели ничего нельзя сделать?! Говорят можно спасти, отрубив руку! — Хрою показалось, если всё же попытаться, то хотя бы будет успокоение, что для несчастного сделали всё что могли. Между тем безмятежно спокойное скуластое лицо держащего кристалл исказилось ужасом. Ещё миг назад бездумный взгляд серых глаз моментально наполнился страданием. Рот приоткрылся в беззвучном крике, взгляд опустился на руку. Кулак с каплей был уже цвета снега, даже льда — что-то едва просвечивало изнутри розовым. Мраморная белизна поползла по телу все выше и выше. Хрой схватил упавший меч и замахнулся, намереваясь отрубить руку несчастной жертве коварной нежити. Но на вершине взмаха, руку странника перехватил подошедший маг. Продолжая следить за стражником, чародей отрицательно покачал головой. Почти тотчас из глаз, ушей и рта очарованного переливами капли, быстро извиваясь, полезли белые, на вид скользкие корни. Выпуская небольшие побеги, опутывающие тело, они в считанные секунды спустились к земле и оплели ноги. Большой корень-щупальце из-за ворота рубахи, обвил шею и голову со стороны спины. Корни росли, утолщались, впивались кончиками в ставшую льдисто-мраморной кожу. Небольшие отростки-усики, как готовые броситься в атаку змеи, дрожали и жадно шарили в воздухе. Глядя на них, странник внутренне поблагодарил мага за предосторожность. Он никогда не мог угадать, сколько времени остается до выброса опасных щупалец, как голодные звери, ищущие следующую жертву.

Прошло всего лишь несколько мгновений, и вместо стражника стояла чудовищная статуя, словно высеченная изо льда или полупрозрачного мрамора. Почти скрытое толстыми розоватыми корнями человеческое тело едва заметно светилось. Маг взмахнул в сторону жуткой скульптуры и что-то произнес. Громыхнуло. Статуя начала плавиться. Когда-то бывший стражником, таял, укрываемый густыми сумерками подступающей ночи. Быстро, как снежок, брошенный на раскаленную печь. Тягучая стеклянистая плоть, одновременно закипала по краям, текла, застывала на морозе и снова пенилась. Ещё немного и вместо человека осталось серое блестящее пятно. С неровными краями и легким розовым дымчатым налетом. Маг вынул из поясной сумки серебристый порошок и рассыпал поверх серых останков. С шуршанием они полыхнули розовыми искрами, и пятно начало темнеть. Скоро на снегу остался след, как от прогоревшего костра. Чародей подошел и, наклонившись, внимательно рассматривал в сгущающихся сумерках угольно-черную кляксу. Придвинувшиеся ближе окружающие снова насторожились. Удержанный товарищами человек нараспев забормотал что-то. Молитву? Плач по погибшему? Маг выпрямляясь, чуть оступился, вспелснул руками. И упал бы на чернеющий снег, если бы не поддержка. Связанные руки помогли ему устоять. Несколько недоуменно и, одновременно, с интересом, чародей посмотрел на эти связанные веревкой руки. Потом стал поднимать глаза. Вадим подумал, что ему нечего скрывать и бояться. — Хотели бы убить — не укрывали и не спасали бы от кристаллов-капель. Встречу его взгляд прямо. — решительно насупился парень — Не опущу голову и не отведу взгляда от этих льдисто-голубых глаз.

Маг взглянул пленнику прямо в лицо. Внезапно, зрачки его расширились, и Вадима ударило горячим воздухом. Пропало зрение, и парень начал проваливался в черную бездонную пропасть. Последним услышанным звуком был цокот подков по камням дороги. Кто-то быстро приближался к отряду.

Глава 3.

Рассеянный свет с трудом просачивался в комнату через мутные стекла. Не было сил повернуть голову. Глядя на белёные потолок и стены, подумал, что найден замерзающим в лесу. Наверняка, вкололи болеутоляющее. Теперь ясно, откуда странные видения. Вадим хотел позвать, но вышло негромкое мычание. — Последствия наркоза? Неужели что-то отрезали?! — испугался парень. Навязчиво пахло микстурами и сеном. — Скорее всего, я в сельском медпункте. — успокоился и подумал, что слишком часто паникует в последнее время. Это последний поход виноват. Вспомнив, как тащило по леднику в пропасть, снова внутренне поежился. Отвлекая от размышлений, скрипнула дверь. Наверное, явился местный эскулап. Вадим собрался поздороваться. Но разглядел вошедшую женщину в неярком свете и затих. — Либо лекарства влияют, либо маскарад продолжается. — Пожилая гостья не походила на медицинскую сестру или сельскую фельдшерицу в тулупе поверх халата и в валенках. Скорее, выглядела, как монахини Средневековья. Только белизна одежды, проглядывающей под толстым плащом-домино, могла навести на мысли о медицине. По всему, женщина задумалась и не обращала на парня внимания. Расстегивая плащ, она прошла к изголовью кровати. Вадим был слишком слаб, чтобы проследить, что там происходит. Позвякав чем-то в изголовье, "монахиня" снова появилась в поле зрения. Уже в длинной белой хламиде. Четыре голубых ромба на закрывающей лоб головной накидке повторяли узор застежки плаща. По-прежнему не замечая, что Вадим проснулся, она сосредоточенно наливала в ложку зеленую тягучую жидкость из мутной склянки. В нос ударил отвратительный запах. — Собирается поить этим? Не хочу! — разозлился парень и не в силах что-либо сказать, замычал. Как раз в этот момент женщина наклонилась над ним, следя за содержимым ложки.